Второе поколение (УСТАРЕВШАЯ ВЕРСИЯ)

      Клячка тащила телевизор. Она смогла договориться с родителями, поэтому забрала его из их комнаты и сейчас тащила к себе. – Может, тебе помочь? – поинтересовался еë отец, поправляя пальцем очки, которые ему теперь приходится носить довольно-таки часто из-за испортившегося зрени. – Не-е-е! Я сама дотащу, но спасибо! – девочка продолжила нести объëмный, но не такой уж и тяжëлый груз по коридору со стенами цвета туч на голубом небе в пасмурный день.       Она с лëгкостью донесла телевизор до своей комнаты, приоткрыв дверь ногой. Там уже сидела в кресло-мешке довольная Фифи, смотрящая в окошко и болтающая своими маленькими ножками. На полу, где по плану Клячки должен быть поставлен телевизор, уже стоял DVD плеер, на котором стопкой лежало куча коробочек с дисками.       От них сильно пахло дешëвым пластиком. Запашок у этих коробок был, конечно, не очень, однако для всех, даже для тех, кто не любил смотреть фильмы, или вообще не смотрел их через DVD, он был знаком и любим многими. И хоть эпоха таких дисков уже начинала уходить и передавать своë место развивающемуся на тот момент интернету, Клячка ещë долго будет пользоваться ими и ещë долго будет пересматривать фильмы с помощью DVD плеера. Но, мы немножко отвлеклись.       Наконец-то поставив телевизор на пол, Клячка выдохнула. После небольшого, вернее совсем короткого, длиною в пару мгновений, перерыва, она полезла присоединять немного пыльные провода. – Ты уже выбрала, чего смотреть будем? – проговорила она, не отрываясь от своего дела. – Ну, если честно, мне тяжело выбрать. – Фифи смотрела на ещë одну кучу дисков, лежащих на кровати. – Они тут такие разные и их ещë так много... – Это только для нашего возраста. А у нас есть ещë столько детских и взрослых дисков! – Клячка всë подсоединила и присела к Фотофрейм на кровать. – Слушай, ты аниме смотрела когда-нибудь? – Аниме? – Ага! – Может быть видела, я не знаю... – в голосе рамочки звучала неуверенность. – Хм... – Клячка сразу же нашла несколько дисков с рисунками на них. – Смотри, есть «Унесëнные призраками». – Призраки звучат не очень... – «Ведьмина служба доставки». – И ведьмы тоже... – О, а вот это моë первое! – она гордо подняла повыше один диск. – «Навсикáя из Долины Ветров»! – А про что там? – Там девочка пытается спасти своë княжество. О, там жуки такие клëвые! – Давай без жуков... – Хм... Могу предложить «Ходячий замок». – О-о-о... – Фифи представила огромный замок с башенками и розовенькими знамёнами и флажками на курьих ножках и хихикнула. – Давай его! – У-у-у, неплохой выбор. – она взяла диск, слезла с кровати и включила телевизор с DVD плеером. – Слушай, а чего тебе от ведьм то страшно? Ладно призраки и жуки, а ведьмы? – Ой, я не помню... Я когда маленькая была мне книжку читали про ведьм, вот и боюсь их с тех пор. – Интересно что ты имеешь ввиду под словом «маленькая». Ты же и так мелкая, разве нет? – Клячка взяла пульт и присела обратно на кровать, собирая диски в стопку, чтобы убрать. – Нет! Я немного меньше Лайтера! Я почти как он. – Да ты шутишь! – Нет... – Фифи стало немного обидно за такие слова. – А сколько ж тебе тогда? – Н-ну... – она пододвинулась поближе к подруге и тихонько нашептала ей свой возраст, будто бы стесняясь его. – ЧО-О-О? – Клячка была в полном шоке. – ТО ЕСТЬ ТЕБЕ ПОЧТИ СТОЛЬКО, СКОЛЬКО И НАМ? КАПЕЦ! Я ДУМАЛА ТЕБЕ СОВСЕМ МАЛО... ТЕБЕ ЖЕ... Тебе... Когда у тебя др?? – Оу, ну, 27 ноября. – Бли-и-ин, у нас с Клячеком прямо в конце сентября. Я надеялась, что мы хоть пару денëчков или неделек побудем одного возраста! – Не страшно! Зато в день рождения буду ближе к Лайтеру. – Слушай, Фифи. Почему ты постоянно про него говоришь? Ну, он с тобой вообще не общается, а ты нас потащила к нему, чтоб его проведать. Влюбилась в него, чтоль? – ухмыльнувшись, Клячка толкнула еë в бок. – Если честно не знаю, может быть и да. – ни о чëм не задумываясь, ответила наивно и прямолинейно Фотофрейм. – Я ещë ни в кого не влюблялась. – Прям, вообще ни в кого? – удивлëнно спросила еë Клячка. – Ну, да. – Даже в персонажа книги или фильма? – Зачем влюбляться в ненастоящего обджекта? – Слушай, ты мне точно про возраст не наврала? – Нет! – с обидой в голосе ответила Фифи. – Ладно-ладно, извини. Но всë же, почему ты так на этого придурка равняешься и навещаешь? У него же с головой не всë в порядке. – Не говори так, пожалуйста. Он хоть и ведëт себя так, но он не такой! Мы с ним очень дружили раньше... – Вы? – Клячка пребывала в недоумении. – Эта быдловатая дылда и маленькая культурная ты?? – Он был не такой. Сейчас он молчит, потому что стал угрюмым и суровым. А тогда он молчал, потому что стеснялся много говорить. Он сам мне об этом сказал. – Погодь-погодь. – Клячка еë приостановила. – Он? – Да. – Стеснялся? – Да... – Мне кажется, что эти два слова несовместимы... – Ты его просто не знаешь! – Ну ладно... – Клячка теперь относилась со скептицизмом к информации про возраст Фифи и прошлое Лайтера. – И какой же он был раньше? – О, он выглядел раньше по-другому! Я только не помню как... У него было что-то другое, но что я не помню... А ещë мы с ним любили играть в догонялки и прятки! И чаще всего он водил! О, о, а ещë он любил в открытый йогурт ставить палочки от мороженого, ставить йогурт в холодильник и потом оно становилось как мороженое! Мне до сих пор нравится так делать с клубничным йогуртом. А ещë он мне много всего читал! Он обожал «Алису в стране чудес» и часто мне еë перечитывал! Правда, я не понимаю из неë ничего, но мне нравилось, как он читал по ролям! – Фотофрейм заносило всë дальше и дальше. Еë память подкидывала ей всë больше и больше приятных воспоминаний, и Фифи рассказывала про очкарика всë больше и больше, пока вдруг не смолкла. Улыбка сошла с еë лица, а еë глаза наполнились печалью. – Но... Однажды он просто... Просто пропал на долгое время... А когда вернулся, то он уже дружил с Флягом и Космо и стал таким, какой он сейчас. – Может, больше не захотел с тобой дружить? – Но он просто меня не замечает и не хочет со мной говорить. Он же не говорил этого. – Ну, может не захотел говорить тебе это в лицо... Там... Не хотел ранить... – Н-но... – голос рамочки дрогнул. – Он бы сразу сказал, он всегда был честным, всегда говорил, если ему с кем-то общаться неприятно... – Ну он же... – Клячка хотела снова начать перечить, но тут же передумала, понимая, что доведëт еë. – Ладно, прости. Не надо было поднимать эту тему. Давай начнëм фильм смотреть... Ой, погоди! Попкорн забыла с соком. Быстро на кухню сгоняю и вернусь! – Хорошо, как скажешь... – ответила она с каплей печали и горечи в голосе. Когда Клячка ушла, Фифи тяжело и разочарованно вздохнула. – Ох, Лайти... Что же случилось?

***

– Ну как тебе? – спросила Клячка, поедая остатки попкорна, который она старательно пыталась не съесть ещë в самом начале просмотра фильма. Она взяла пульт, нажала на одну из кнопок, и дисковод плеера открылся. – Совсем не то, что я представляла... – последнее слово она произнесла медленнее, чтобы не ошибиться. – Но от этого не менее здорово! – Ещë посмотрим? Или просто посидим? Или спать пойдëм? – Клячка уже запрокинула пакет, засыпая себе в рот самые крошки. – Давай ещë что-нибудь такое! – Ну давай, чего б и нет. – она напавилась к стопке с дисками.      Посмотрев там некоторое время, поперекладывав коробочки и пошуршав ими, она вдруг достала одну из них. – Как насчёт «Рыбки Поньо на утëсе»? Я очень давно хотела посмотреть, но руки как-то не доходили. Взглянем? – Интересно... – рамочка зевнула. – А как рыба может оказаться на утëсе? – Вот сейчас и узнаем. – Клячка поменяла диски в дисководе местами и вернула первый диск на место. После этого она вернулась на своë место. – Ты уверена, что спать не хочешь? – Нет-нет-нет! Всë в порядке, просто немножко зеваю. – Фифи пыталась изо всех сил делать вид, что она не устала, однако еë уставшие, сами собой закрывавшиеся и слипавшиеся глаза всë сами показывали. Она пододвинулась и пристроилась рядом с Клячкой. – Включи, пожалуйста. – Уже-е-е... – протянула Клячка, протягивая руку к пульту. Как только кнопка была нажата, на экране появилась синяя заставка с нарисованным на ней странным зверем. – Посмотрим, что тут...       Она сидела почти неподвижно, пытаясь впитать в себя всю информацию из фильма, хоть до сих пор лишь мелькали заставки и начало. Взяв в руки стакан с соком, она сделала большой глоток, как вдруг почувствовала, как на неë что-то опëрлось. Посмотрев в сторону этого загадочного объекта она обнаружила уже задремавшую Фотофрейм, которая ещё пыталась держать глаза открытыми. Думаю, не стоит говорить, что это у неë получалось с переменным успехом. Посидев ещë некоторое время с Фифи на боку, Клячка дождалась, когда та окончательно заснëт, отставила стакан в сторону и аккуратно положила Фифи на кровать, накрыв краем одеяла, после чего слезла с неë (с кровати, не с рамочки), тихонько пододвинула кресло-мешок, устроилась в нëм и как ни в чëм ни бывало продолжила просмотр фильма, попивая сок и подъедая остатки конфет и печений.

***

– Получай! – Пшурик кинул очередную подушку в Клячека, который спрятался за стулом. – Ну-ну... – он забрал себе подушку, которая угодила в сидушку стула. Клячек выжидал, когда у его противника закончатся «снаряды». – Хаха! – Пшура, сам того не заметив, бросил последнюю подушку из своего арсенала. Когда он это понял, было уже поздно. Повернувшись и обнаружив пустоту вместо кучи подушек, он почувствовал, как ему в ноги прилетела одна из них – Теперь ты получи! – Клячек пытался изо всех сил докинуть их до своего друга, но они либо не долетали, либо прилетали в самые ноги. М-да, недостаток серьëзных физических нагрузок сыграли свою роль.       Пшурик тупо смотрел на прилетающие ему в ноги подушки, не решаясь посмотреть на кряхтящего и тяжело дышащего Клячека. Клячек же, приложив все усилия и раскрутившись, всë-таки смог кинуть подушку так, что та чуть не сбила с ног его друга. – Всë... Я устал... – пройдя немного, обджект упал на гору недолетевших подушек. – Видно, метание - это не твоë... – Пшурик прилëг на подушки рядом. – Эх... Если б тут была Клячка, то мы бы тебя с ног сбили первой же подушкой... – Клячек устало перевернулся на спину. – Это точно. Вы отлично дополняете друг друга. Ты умный, а она сильная. – Да... Будь мы дикими животными, то вышел бы отличный симбиоз. – Да, точняк. – Пшурик не совсем понял, что Клячек имел ввиду, но решил согласиться в любом случае. – Хотел бы я тоже иметь кого-то в таком роде. – Слушай, Пшурик, я хотел спросить у тебя кое-что. – Клячек повернулся к нему. – Да, что такое? – В общем... Я... Ну... Недавно познакомился с одним обджектом... – Так? – В общем, я хотел с ним подружиться, но узнал, что он пьëт... – Пьëт? – у Пшурика что-то ëкнуло в душе. – Ну, да... И я очень испугался с ним знакомиться близко... Я... Я н-не знаю, в чëм проблема! Родители не п-пьют, никто из з-знакомых тоже, н-но... Когда он сказал... Мне стало так страшно... – ... – Как думаешь, я плохо п-поступил, что с-себя так повëл...? – Да нет... Но ты же ему сказал, почему не захотел с ним дружить? – Ну, да но... – Клячек продолжал что-то говорить и оправдываться, но Пшурик уже не слышал. Как только он понял, что в комнате воцарилась тишина, он медленно встал с пола. – Извини, я на секунду.       Обджект направился к двери в кладовку, быстро зашëл туда и прикрыл дверь. Он подошëл к рабочему столу, где лежало несколько пустых пластиковых контейнеров и пара алюминиевых смятых банок и одна целая и ещë открытая. Пшурик посмотрел на неë, стараясь не читать знакомую ему надпись и название содержимого банки. Рядом лежало ручное зеркало, когда-то подаренное ему. Взяв его другой рукой, он взглянул на себя. На его лице красовалось растерянное, напуганное и опечаленное выражение лица, которое было ничем не смягчить и не спрятать. Кроме как тем, что было в его другой руке. Обджект горестно посмотрел на банку, после чего тяжело вздохнул и положил зеркало стеклом вниз, после чего быстро открыл банку, залпом выпил с треть и отстранился. Его лицо скривилось из-за неприязни к самому себе, но ему казалось, что другого выбора не было. Ещë некоторое время он побыл в кладовке, не издавая и звука. Он просто стоял, опираясь о стол. В конце концов он нашëл в себе силы вернуться.       Клячек лежал на подушках, прикрыв глаза и немного улыбаясь. Свет был выключен. Только гирлянда на стене с фотографиями на ней освещала комнату. Пшурик прилëг рядом с Клячеком. Если до этого он был только рад проводить время со своим другом, то теперь, хоть в его компании и было комфортно, всë равно было как-то неуютно. Тем не менее, он не хотел уходить или ложиться ещë где-нибудь. Обджект продолжал обеспокоенно смотреть в потолок, пока его глаза со временем закрывались всë больше и больше.       Когда часы показывали уже час ночи, в дверь тихонько постучались. Дверь приоткрылась. В комнату заглянул Пылик, который собирался что-то сказать, но увидев спящих ребят тут же закрыл рот. Он пытался в слабом свете огоньков гирлянды разглядеть подушки, которые Пшурик стащил со всей квартиры. Повезло, что за ними зашëл Пылик, потому что в это время Пшика и Курасан на кухне распивали алкоголь и вряд ли бы смогли тихо пройти в комнату. Пульверизатор тихо зашëл, забрал подушки из спальни и вернулся в коридор, закрыв в дверь. – Блять, я так устала сегодня этот таз чинить... – пробормотала Пшика, наливая себе ещë коньяка. – А мне сегодня все мозги выебали... – Курасан хлебнул пива. – Дети играли и подушки забрали. – Пылик положил подушки на стол, на котором кроме двух стаканов, бутылки с коньяком и нескольких банок с пивом ничего не было. – Ура, нашлись. – Пшика звучала не очень счастливо. – Блин, я не понимаю, че Пшура всë за Клячеком бегает? Как голубой, ей Богу. – Да чë ты? Вон он недавно Клячку с новой девчонкой приводил. – Но говорит он только про него. «Клячек то, Клячек сë»... – Курасан скривил гримасу отвращения, после чего допил пиво и смял банку. – Да бля, чë ты не нравится? Когда только с Клячкой дружил, то сразу «С девочками одними играет», как лучший друг появился, так ты «Он ведëт себя как пидор»! Ты уж опередись! – Слушайте, давайте не будем сейчас про это, вы сейчас детей разбудите! – Пылик попытался прекратить эти пьяные разговоры, но его сразу же перебил Курасан. – Ну я не виноват, что я его только с Клячеком вижу и что он нам только про него говорит. – Пшика вдруг вскипела. – ДА БЛЯТЬ! – она ударила по столу. Стаканы с бутылкой зазвенели. – ОН НАМ СТОЛЬКО РАЗ РАССКАЗЫВАЛ ПРО НОВЫХ ДРУЗЕЙ! ОН ИЗ МАЛЬЧИШЕК ТОЛЬКО С КЛЯЧЕКОМ ДРУЖИТ! – последовал новый удар по столу. – ВОТ ПОЭТОМУ Я ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕ ЛЮБЛЮ! ТЫ САМОВЛЮБЛЁННЫЙ ДЕБИЛ, КОТОРЫЙ НИКОГО НЕ СЛУШАЕТ! – НЕ ПОВЫШАЙ НА МЕНЯ ГОЛОС! САМА МЕНЯ НИКОГДА НЕ СЛУШАЛА, А ТЕПЕРЬ НА МЕНЯ ПЕРЕВОДИШЬ, ОВЦА ТУПАЯ! – Эй, эй, ЭЙ! – Пылик предпринял попытку разнять их, как вдруг Курасан толкнул его. – НЕ ЛЕЗЬ, КУДА НЕ ПРОСЯТ! – А НУ НЕ ТРОЖЬ! – Пшика встала на защиту своего друга. – ТАК! ТАК, ЗАТКНИТЕСЬ ОБА! – Пылик заорал на весь дом. Спящий как младенец Клячек ничего и не услышал, а беспокойно спящий Пшурик проснулся. – Вы, нет, мы всë это время держались вместе только ради Пшурика. – Пылик заговорил через зубы. – Так не ругайтесь и не заводитесь ради него. – Пшурик, больше не слышавший криков, решил что ему показалось и продолжил спать, перевернувшись на бок.       На кухне стало тихо, как в гробу. Курасан сначала зло пыхтел, смотря на разъярëнного Пылика и озлобленную Пшику. Однако после некоторого времени лицо Курасана медленно и плавно стало задумчивым и обеспокоенным. – Пшика сегодня спит у меня. В одной комнате вы сегодня быть точно не сможете. – твëрдо и сурово сказал Пылик, направляясь к выходу. Пшика молча направилась за ним, беря свою рабочую одежду.       На оставшуюся ночь Курасан остался фактически один. Желание пить совсем отпало. Он лишь хотел, чтобы это навязчивое чувство вины ушло.