Второе поколение (УСТАРЕВШАЯ ВЕРСИЯ)

      Фифи смотрела в окно и болтала своими маленькими ножками. На улице продолжали идти почти не превращающиеся дожди. Частенько они начинались ночью, порой бывало утром, совсем редко было днëм, как и сегодня. Девочка слышала, как еë родители утром обсуждали, что если будут продолжать идти такие сильные ливни и так же часто, то реки, протекающие рядом, могут выйти из берегов. «Такое огромное количество воды попросту затопит окрестности!» – с волнением говорил Пикчер Клеви, пока тот сидел напротив него и нервно стучал по сидушке стула хвостиком. Фотофрейм была неглупой. Конечно же она понимала всë, о чëм говорят еë родители, но она предпочитала не думать о плохом и не портить нервы. – А может поиграем во что-нибудь? – услышала она вдруг откуда то со стороны. Предложение поиграть еë сразу же оторвало от рассмотрения пасмурных, тусклых и печальных пейзажей одиноко стоящих домиков в сером дожде и тумане. Космо стояла посреди комнаты, держа в руках какую-то настольную игру, которую они до этого не видели. В отличии от предыдущих разов, бурной реакции со стороны ребят это не вызвало. Еë брат тяжело вздохнул, Пшурику стало стыдно за одну ситуацию из прошлого, что произошла во время такой игры, а все остальные, кроме необычайно спокойной Фифи, скривили кислые мины. – Наверное можно, но если честно, то я не очень хочу. – ответила она, будучи не в настроении. – Эх... – старающаяся всех развеселить Космо побрела класть коробку обратно на место. Но если все молчат и лишь печально вздыхают, поглядывая в окно, то зачем они вообще собрались? Даже Гласси после стольких попыток отказаться притащили в этот круг тоски и уныния. На самом деле кто-то предложил собраться одним, они позвали других, те пригласили ещë кого-то, а в назначенный день все пришли, чтобы не нарушить обещание, хотя у всех и было плохое настроение. Теперь, кто бы ни придумал затею, почти всем она была не по нраву. Ну хоть чаëк с леденцами был. Вспоминали бы они это как молчаливое чаепитие... Если бы кто-то из присутствующих вдруг не пробурчал: – Ненавижу дождь. – это был Пшурик, сидящий между Гласси и Клячеком. – Полностью согласен. – глухо согласился с ним его странный сосед без глаз. – А мне нравится... – тихонько проговорил Фляг. – Конечно, не такой. Но когда он приятно моросит. – Я не очень люблю его. – подал голос Клячек. – Но мне нравится после него. Знаю, это очень странно звучит, но я люблю запах сырости и мокрой земли после него. – А я обожаю по лужам прыгать. – улыбнулась Клячка. – А потом заносить домой воду в ботинках, оттирать их от грязи, мыть полы... – угрюмо ответил Гласси. – Зато потом выползают дождевые черви! – вслед за сестрой улыбнулся брат. – Можно их накопать и потом пойти на рыбалку! – И потратить кучу времени и этих самых червей на ничто? – Но можно ведь всë равно провести время с кем-то. Разве это не здорово? – заговорила Фифи. – А кто сказал, что это сразу гарантирует хорошее времяпровождение? – Ну Гласси, чего ты так... – рамочка снова понурилась. – Не слушай его, Фиф! – внезапно вернулась Космо и встала рядом с ней. – Если на рыбалку идти с таким настроением, то конечно хорошо время не проведëшь! – Гласси нахмурился, но продолжать этот бессмысленный спор не стал. – Дождь в любом случае нужен. Я только беспокоюсь, что ливни такие сильные идут. А так, когда они стихнут, то станет намного лучше. – Фляг потянулся и еле как воздержался от того, чтобы зевнуть. – У нас тут не тропики, чтобы с такой силой и длительностью шли дожди, так что думаю, что через дня два всë закончится. Может и ещë дня два или три, но это уже край. – спрогнозировал Клячек, метнув взгляд в окно. – Жаль, что Лайти всего этого не видит... – Это как? – спросила у Фифи Космо. Шерсть Фляга встала дыбом при упоминании друга, но он старался не показывать свой испуг. – Ну, ему дожди всегда нравились. А он сейчас сидит, из дома не выходит... – Да чего ты его жалеешь?.. – недовольно и обиженно спросил Пшурик. Фотофрейм и двойняшки недоумëнно посмотрели на него.. – Пшур, я только быстро спросить хотел. – нервно протараторил Фляг и карабином показал, чтобы тот подошëл к нему поближе. – Ты же не будешь рассказывать? Про то, как он к тебе пробрался? Я тебя только умоляю... – зашептал он ему. – Да нет... – ответил Пшура тоже шëпотом. – Я даже не знаю, чем он мог светить. Мне кажется, что он только угрожал, а всë остальное мне приснилось или показалось. Тем более у меня доказательств нет. – он сделал пару шагов, после чего продолжил уже обычным голосом. – Так что-о-о... Пока пусть живëт. – Пшурик, а почему мы, собственно, не можем жалеть Лайтера? Он же там лежит уже давно и ему плохо. – поинтересовался Клячек. – С чего это плохо? – он поставил руки в боки. – Кляч, ну вот скажи мне, почему ему может быть плохо? – Но... Он ведь- – Но он же болен! – перебила его Фотофрейм. – Фифи, это была догадка, которую выдвинул Клячек. – Гласси подошëл к ней и протянул руку чтобы погладить еë, но та ошеломлëнно отошла от него. – П-почему?? – Ребзь, ну может он реально заболел! Вы видели его? – возмущённо сказала Космо. – Он и так у нас не самый адекват, но в последнее время он вёл себя совсем не как обычно! – Да я готов свой клык поставить на то, что он себя так постоянно ведёт. – пробурчал Пшурик. – Я поддерживаю. – глухо прозвучал Гласси, соглашаясь с ним. – Слушайте, ну... Хотя неважно. – Фляг выглядел очень странно. Он молча, отведя взгляд, колебался, желая что-то рассказать. – Братишка, ты чего? – недоумённо спросила Космо, беспокоясь за такое странное для него поведение, но ей начал мешать Пшурик, вставший прямо перед ней и не дающий нормально взглянуть на бедного брата. – Защитника своего подключать не надо. – Ребят, давайте я расскажу!.. – Клячек попытался встрять в разговор и предотвратить начинающуюся ссору, но его не услышали. – Пшурик, ты дебил?! Какого защитника?! У меня брат сам не свой, а ты... – Чего я то? – А ну, посторонись! – Космо попыталась снова пройти к своему брату, но Гласси быстро, но аккуратно обхватил еë по бокам и приподнял над землëй. Бутылочка сразу же заболтала коротенькими ножками. – Ребят!.. – неуверенно попытался крикнуть Клячек, но из его рта издались лишь неловкие сжатые звуки. – Опять начинается... – грустно пробормотала Фифи, прижимаясь ближе к Клячке, ища в ней защиту от всего этого. – Эй! Гласси, ты охренел?! Отпусти!! – заорала Космо. Руками, возникшими из неоткуда, она попыталась вылезти из крепкой хватки обджекта. В один момент она даже предприняла попытку укусить его за руку, но он ловко уворачивался. – Космо, просто признай, что Лайтер кукухой поехал. – гнул своë Пшурик, поставив руки в боки. – Сами вы кукухой поехали! Вы че творите вообще?! – продолжала кричать Космо. – Да пустите вы меня к Флягу! – Р-ребят... – еле слышно для него самого, произнëс Клячек.       Клячка терпела до последнего. Терпела этот ор. Терпела то, как Фотофрейм жалобно прижималась к ней. Терпела поведение Фляга, который называл себя главным в их компашке, а теперь сидел, отвернувшись от всех и игнорируя происходящее. Но то, как Клячек мямлил и блеял, пытаясь донести информацию и то, как его никто не замечал привели еë в бешенство. – А НУ ЗАХЛОПНУЛИ ВСЕ СВОИ ХЛЕБОРЕЗКИ И БЫСТРО ВЫСЛУШАЛИ МОЕГО БРАТА! – заорала она, приковывая к себе внимание всех присутствующих в комнате. Даже рамочка задрожала, а Фляг с растрепавшейся чëлкой испуганно посмотрел в еë сторону. Все остальные тоже ошеломлëнно посмотрели на Клячку. – Кляч... Ну зачем прям... Ну... «Хлеборезки»... – пролепетал Клячек, но его сразу же перебила его сестра. – Харе размусоливать, говори уже. – Ладно... – глубоко в его душе затаилась обида. Было неприятно оказаться в шкуре тех, к кому Клячка обычно относилась так грубо. – В общем, Лайтер реально болеет. Мы к нему заходили пару недель назад. – И выглядел он очень плохо... – продолжила Фотофрейм после небольшой паузы. – Чувствовал себя ещë хуже...

***

– Ты уверена, что хочешь к нему зайти, Фифи? – робко спросил Клячек, смотря на дом.       Только сейчас он удосужился рассмотреть двухэтажный дом, где жил Лайтер и его родители. Второй этаж был значительно меньше нижнего, был приблизительно с его четверть. Судя по всему, там должна была быть веранда, которая занимала большую часть второго этажа. Однако, по каким-то либо же финансовым, либо же личным причинам, там теперь красовалась просто бетонная пустая поверхность, на которую выходило лишь одно из окон второго этажа. Стены были в штукатурке небесного оттенка, а треугольная крыша была коричного цвета. – Он так странно себя вëл тогда... А Фляг молчит о нëм... – уныло ответила она. Еë бантик уже который день вяло и грустно висел, поникнув. – Да он как воды в рот набрал, когда о нëс хоть небольшое упоминание... Упоминается. – вставила свои пять копеек Клячка подходя к дому. – Ну что, кто стучать будет? – Я бы хотела!... Но... – всё также печально продолжала Фотофрейм, намекая на свои руки. Вернее на их отсутствие. – Клячек? – она посмотрела на своего братца. – Ты у нас тут единственный будущий мужчина. Может ты? – Кляч, в каком смысле...? – недоумевая, спросил он. – Ты же стоишь прям перед дверью, почему бы тебе не постучать?.. – Ладно-ладно. – Клячка вела себя так, будто бы еë всë не устраивало. Видно, она была не в настроении. Либо же, она действительно была чем-то недовольна...       Тем не менее, она громко постучала в дверь, чтобы еë услышали. Еë брат и подруга встали за ней, и стали дожидаться ответа. Клячка сложила рука на груди, скривила кислую мину и стала постукивать ногой по земле, что начало беспокоить Клячека. Да, хоть она терпеливостью и не отличалась, но она никогда не вела себя так беспокойно столь долго. Зато, его радовало то, что Фифи вела себя нормально и спокойно терпела, пока дверь не откроется. На самом деле, им ждать долго и не пришлось. Дверь им вскоре открыл обджект, являвшийся лампой с удлинëнной вниз стеклянной колбой голубого цвета. Она сначала их не заметила из-за своего высокого роста, но она всë же додумалась посмотреть вниз, после чего ойкнула и улыбнулась. – Здравствуйте! – она улыбнулась и помахала им рукой. – О, Фифи, привет! Давно тебя не видела! – Здравствуйте, тëтя Лампчка! – рамочка заметно повеселела, увидев маму Лайтера. – Вы к Лайти, верно? Проходите на кухню. – она сразу же впустила их в дом.       Они сразу же оказались в маленькой прихожей, где на небольшой вешалке висело несколько кофт и курток, а в ножках которой стояла какая-то обувь. Далее следовал полутëмный коридор, из которого можно было попасть на кухню, откуда бил яркий свет, в комнату, предназначение которой, спрятанное за прикрытой дверью, пока было неизвестно, а также лестница, которая вела наверх. Хоть Фифи и хотела пойти вй последнем упомянутом направлении, она пересилила себя и вместе с остальными направилась на кухню. – Вы чаю не хотите? – спросила хозяйка дома, пока ребята усаживались за стол. Он был довольно высокий, как и стулья, поэтому близняшки помогли Фифи залезть. – Ну, я бы вообще была не против... – начала Клячка, усаживаясь за стол. – Но мы пришли навестить Лайтера. Мы его не видели.. Ой, я даже и не знаю как долго его не было! – Мы очень сильно за него переживаем... – грустно продолжила Фифи. Клячке хотелось сказать, чтобы та говорила только за себя, но решила не грубить так сильно, тем более в гостях. – Да, Лайт даже из комнаты сейчас выйти с трудом может. – Лампчка при упоминании своего сына опечалилась. Улыбка быстро сошла с еë лица. – Он очень сильно заболел. Мы с его отцом сильно испугались, когда он тогда пришëл домой в ужасном состоянии... – А как он сейчас? – спросила Фотофрейм, сильно волнуясь и сложив бровки домиком. – Вроде выписали лекарства, сказали что ангина... Но они пока не сильно помогают. Спасает только жаропонижающее. Думаем скоро снова доктора вызвать. В больницу он сейчас точно не сможет самостоятельно пойти. – Кошмар... – пробормотал Клячек. – Мне всë равно скоро нужно его проверить и лекарства занести. Можем пойти и сейчас. – Лампчка полезла в холодильник, беря в руки какие-то то ли капсулы, то ли таблетки. – Если он спать не будет, то можете его навестить! Только сильно не нагружайте его, ладно? – похоже, что она очень сильно беспокоилась за своего сына. – Да, конечно! – Фифи привстала на стуле. – Пойдëмте тогда. – пока ребята слезали со стульев, она успела достать стакан и налить в него питьевой воды.       Она пошла впереди всех в сторону лестницы, ведущей наверх. Ребята пошли вслед за ней. Клячек внимательно и с неким восхищением рассматривал дом изнутри, Фифи смотрела лишь на лестницу, а Клячка продолжала корчить недовольную рожу и что-то тихонько бубнить себе под нос. Лестница была узковатой, но если бы два обджекта в буквальном смысле шли плечом к плечу, то смогли бы уместиться на ней. Подъëм был недолгим, поэтому ребята скоро вышли к совсем короткому коридорчику, который вëл к закрытой двери. Фотофрейм эта дверь была знакома. Лампчка их приостановила, после чего тихо и аккуратно приоткрыла дверь. Что-то сказав, она вошла внутрь, оставив ребят одних. – Меня тут так давно не было! – сказала Фифи, вновь повеселев. – Угу... – А ты уже была у Лайтера? – удивился Клячек. – Да, мы с ним дружили раньше! – Правда? Ничего себе! Ну, в смысле, очень неожиданно, что вы могли ладить! – Он просто раньше был другой! – Фифи начала что-то рассказывать, пока Клячка, стоявшая к ним спиной, закатила глаза, не издавая ни звука делая «бла-бла-бла». Вдруг дверь открылась. – Заходите. – Лампчка мягко приулыбнулась, выходя из комнаты. Ребята зашли внутрь.       Окно было зашторено. Единственный луч солнца, пробивавшийся из щели между тëмными шторами, освещал проплывавшие в воздухе пылинки. Голубь, сидевший в клетке, тихо дремал. На рабочем столе царил беспорядок, который было некому убрать. На кровати, завернувшись в одеяло, сидел Лайтер. Его будто бы немного искривившаяся лампа была оранжевого цвета. Он сидел и внимательно смотрел в пол, о чëм-то напряжëнно думая. Очки на нëм не наблюдались. – Лайти-и-и! – счастливая Фифи подскочила к нему. Даже бантик на еë уголочке встрепенулся и радостно расправился. – Ой, мама... – Клячек, в отличии от Фотофрейм, увидел больше не самый радостных деталей – тазик внизу кровати, несколько пустых бутылок рядом с тазиком, бутылка с водой, книги на подоконнике, покрытые слоем пыли, а также усталый вид больного. – А? Ребят? Я не сплю случайно? – судя по лицу Лайтера, он был рад видеть кого-то из своих знакомых. – Как ты, Лайт? Ты выглядишь... – Клячек подошëл к нему и сделал небольшую паузу, но, за него продолжила Клячка. – Дерьмово. – Еë брат был очень сильно удивлëн такому поведению своей сестры и хотел уж было сделать ей замечание, как вдруг Лайт продолжил говорить. – На самом деле так и есть.       Было немного странно смотреть на Лайтера в таком состоянии. В уставших глазах не было того раздутого огонька наглости и бойкости, а искривлëнная рыжая лампа придавала ему очень жалостливый вид. Без очков его вообще было трудно узнать. Так и вялое поведение с натянутой улыбкой делало из него будто бы бедного, маленького побитого щенка. Обджект был сам на себя не похож. – Расскажете, что было, пока я тут сидел? – усмехнувшись, он облокотился о стену, завернувшись в одеяло посильнее. – Да-да-да, конечно! – Фифи заползла на краешек кровати. Клячка устроилась в стуле на колëсиках, а Клячек остался стоять.

***

– Мы обязательно ещë придëм тебя навестить! – сказала Фотофрейм, направляясь к выходу из комнаты. – Ага... – Клячка уже была настроена не так скептически и вела себя более адекватно, но нотка недовольства ещё сохранялась. – Я буду только рад. – в очередной раз улыбнулся Лайт, отодвигаясь от прохладной стены. – Я скоро приду, я только за Гульнарой понаблюдаю! – сказал Клячек, посматривая на домашнего питомца больного обджекта, которая успела проснуться от их разговоров. – Без проблем. Я внизу конфетки покушаю. – отозвалась его сестра, уже спускавшихся по лестнице и подстраховывавшая Фифи. – Ладно. – ответил Клячек, после чего повернулся к Лайтеру. – Тебе намного хуже, чем ты описал, верно? – печально спросил он, поворачиваясь к бедному обджекту. – Блять, я сдохнуть хочу порой. – лампоглав тяжело вздохнул, впервые за время их встречи сматерившись. – Я могу спать только днëм, потому что ночью я сплю всего по два часа, меня мучают кошмары, меня тошнит от всего, даже вода теперь с отвратительным привкусом... – он угрюмо посмотрел на бутылку с водой. – Температура скачет, и это видно даже без градусника, а лекарства вообще не помогают. – убитым и пустым взглядом он снова посмотрел на Клячека. – мне ещë прописали какую-то хуйню, которой мне надо полоскать горло, а как только она попадает мне в рот, меня опять рвëт. Меня уже тошнит просто от мысли о том, сколько и как сильно меня тошнит!       Он обхватил голову руками. Клячек растерянно посмотрел на него. Было очень неожиданно услышать, как он изливает душу. По лицу Лайтера было видно, что он не врал, и что сейчас он переживает, мягко говоря, неприятные ощущения. Низкий обджект, сопереживая высокому, медленно и аккуратно положил руку ему на «плечо», слегка погладив. Ему было очень жаль, что Лайт подхватил где-то эту противную болячку. Он хотел хоть чем-то помочь ему. – Слушай, я знаю, я вряд ли сейчас чем-то помогу... Но могу ли я что-то для тебя сделать? – Боюсь, что нет. – уныло ответил Лайт. – С Гульнарой всë очень сложно, а больше мне особо и не помочь. Надеюсь только, что Фляг скоро зайдëт. Хочу извиниться перед ним, что я себя так вëл...