Второе поколение (УСТАРЕВШАЯ ВЕРСИЯ)

      Лайтер в отцовском чëрном плаще и высоких резиновых сапогах, Космо в полупрозрачном розовом дождевике с белыми и фиолетовыми разводами и резиновыми ботинками и Гласси в лëгкой кофте и чëрных, кожаных, высоких ботах на относительно толстой подошве шли через лес, находящийся относительно недалеко от озера. – ... А мы уже близко? – в очередной раз спросила Космо, переступая через корни деревьев. – Космо, мы только зашли в лес... – устало, без раздражения ответил Гласс, державший при себе объëмную холщовую сумку из продуктового магазина с огромным количеством всякой всячины, от воды с мылом и салфетками, до тонких тряпок с платками и бечëвок. – Эх... – тяжело вздохнула она и чуть не упала, споткнувшись об ещë один корень. – Космо, будь осторожнее, ладно? Пока мы не вышли на поляну, смотри под ноги. – Да смотрю я, смотрю... Не маленькая я, чтоб мне постоянно об этом напоминать... – пробубнила она себе под нос. – Я и не говорю, что ты маленькая. Просто будь осторожнее. – Конечно, конечно... – Космо раздражëнно вздохнула и закатила глаза. – Что случилось? Вы с Флягом со дня рождения Клячек всë время как кошка с собакой. – Да блин, потому что он каждый мой шаг контролирует и считает, что он знает меня лучше, чем я сама! – бутылочка начала походить на свою маму со своими недовольными криками. – Тише-тише, не надо так кричать. – Бе-бе-бе. – Да какая-ж муха тебя укусила... – А вот и та поляна. – сказал Гласси, проходя мимо редеющих деревьев и выходя на широкую поляну, больше напоминавшую маленькое поле. Еë можно было заметить и задолго до этого, благодаря оголевшим деревьям, но в силу разговора, Лайтер с Космо не видели еë до этого. – Ого! – Космо довольно быстро переменилась в лице и выбежала вперëд. От прежнего настроения не осталось и следа. – А сколько листьев! – она тут же прыгнула в ближайшую кучу, похожую на застывшее пламя огня в костре. – Мы будем ей говорить, что тут птицы и дикие звери могли срать? – аккуратно спросил хоть и не гений в животноводстве, но хорошо знавший поведение животных Лайтер. – Давай сделаем вид, что мы ничего не знаем и промолчим... – ответил хорошо знавший природу и растения Гласси. – Чего вы там шепчетесь? – поинтересовалась Космо, вернувшись к ним. – А, ну... Мы... – тут же запаниковал Гласси, но Лайт тут же придумал, что сказать. – Мы думали, откуда начать. – без запинки соврал он. – А-а, ну понятно. Тогда куда нам? – Вон там какие-то интересные кусты есть. – не успел Гласс снова начать сильно волноваться и запинаться, как Лайтер сразу выдал правдоподобный ответ. – О... Ну, да... Эм... Да... Пойдëм. – нервно захихикал Гласси, идя в сторону кустов, куда показал Лайт. – В общем... Вот... Эм... У меня бумажные пакетики, мы пока аккуратно сложим всë, что найдëм, туда. – Отличный план. – Пойдëмте скорее! – Космо, у которой снова не пойми откуда материализовались руки, побежала быстрее них и вскоре исчезла в кустах. – Гласси! Иди сюда, тут красивые белые цветы, которые ещë цветут! – Сейчас! Сейчас... – Гласси подбежал, зашуршал ветками куста и скрылся в листве. – Вот, смотри! – она указала на цветочки с длинным стеблем и небольшими цветками с маленькими, аккуратными, белыми, немногочисленными лепестками. – Хм... Это кто-то из лютиков... – Гласси присел рядом, достал какую-то книгу в светло-бежевом переплëте и начал быстро еë листать. – Ребят, вы там смотрите, а я пока пойду. Я не... – Да-да, конечно, без проблем! – крикнула Космо, немного посмотрела в его сторону и снова принялась изучать один из цветочков. – Только будь осторожней! – Да, не волнуйтесь. Тем более это просто поляна, а не чаще леса или тропинка. Тут же ничего не появится из воздуха, обо что я споткну- А-А! – Лайтер всë-таки споткнулся и упал в уже другие кусты. Причëм о камень. Который, кстати, там лежал большую часть своего существования. – Блин... – А мы говорили! – крикнула Космо, отвлекаясь от цветка и вылезая на поляну. – Эй, а ты где? – Что? – вопросительно сказал Гласси, складывая последние цветки в пакетик и вылезая из кустов. – Да здесь я, здесь... – пробормотал Лайт, шелестя кустами рядом с собой. На его лице теперь было несколько царапин из-за падения, но главное, что не было трещин и дыр. – Я буду аккуратнее... – проговорил он, выпутался из «лап» древесного существа и тут же чуть снова не упал, теперь в овраг. – АЙ-АЙ! А вот туда я падать не хочу! – воскликнул он и наконец-то встал, потирая поцарапленную ветками и камнями «щëку». – Кстати, я вам тут ещё растения нашëл.       И действительно. Рядом с ним было два непохожих друг на друга скопления цветов. Одни были сиреневые, на каждом стебле по группе цветов, снизу уже раскрылись, а сверху ещë был будто серо-зелëный мелкий виноградик – нераскрытые бутончики. У других же тоже на каждом стебле была группа цветов, но тут их было намного больше, цветы были светло-оранжевые, почти жëлтые, другой формы и почти все раскрывшиеся. Что-то общее между этими скоплениями цветов всë же было, но трудноуловимое. – Блин, сильно больно? – спросила Космо, заглянув за кусты и посмотрев на кряхтящего и лежащего на земле Лайтера. – Нормально, жить буду. – он с трудом встал на ноги. Удары были слабые, но почему-то очень болезненные. – Лайт? Ты как? – появился обеспокоенный Гласси. Очкарик что-то негромко и быстро проговорил в ответ, снова говоря, что всë хорошо, но вдруг внимание вопрошающего резко переключилось на цветы. – Ничего ж себе, а они тут откуда? – он с удивлением подошëл к цветам. – Кто? – непонимающе спросила Космо. – Цветы! – он указал на те, что были светло-оранжевыми. – Они выглядят знакомо, не помню название, но они точно не должны расти здесь! – Как это, «не должны»? – недоумëнно поинтересовался Лайтер, смотря на то, как ошарашенно и изумлëнно Гласси рассматривал цветы. – Как странно... – он достал уже другую книжку и начал лихорадочно еë листать. – Да что тут странного? Самые обычные цветы, я такие у тëти Кекс видел. – А я более чем уверена, что вот это растение - лекарственное. – гордо сказала Космо, показав на другие цветы, сиреневенькие. – Вот! – воскликнул Гласс, после чего осознал, что сказал он это довольно-таки громко, из-за чего он замешкался, прокашлялся и продолжил уже на пониженных тонах. – Космо сказала верно, она указывает на лекарственную вербену. – И где она используется? – поинтересовался Лайт. – Ну, в чай добавляют, используют от бессонницы и мигреней... Нет, извини пожалуйста, мы сейчас о другом, извини. – Гласси стало стыдно за то, что он не целиком ответил на его вопрос. Но безглазый всë-таки хотел донести свою мысль до конца. – В общем, те цветы вербена, и вот эти цветы тоже, но эти культурные, если говорить грубым языком, одомашненные. – Ага. Понятно. Но что всë же странного в том, что они тут растут? Может быть семена занесло или типо того... – Им как минимум нужна постоянная подкормка, яркий свет или хотя бы полутень. Тут же нет ничего из этого! – И что? – Я-я же уже сказал, почему они не могли тут вырасти самостоятельно! Это очень странно! – Гласси, может я тебя задену, но мы все странные и ты в том числе! – воскликнул Лайтер. – У меня голова съëмная и крупные проблемы с характером, у Космо вообще руки по ходу из жопы появляются... – Хэй! – ... И ещë в ней по сути непонятная космическая жижа! – Вообще-то это!.. – А у тебя вообще глаз нет, а тело постоянно меняется! Знаю, внешность и место произрастания растений сравнивать неправильно, но ты же как-то вырос при постоянном отсутствии обоих мам. – в этот момент Лайт точно задел за больное. – Вот и они выросли без двух главных факторов. – ... – Гласси лишь промолчал, переваривая сказанные Лайтером слова. И ведь он был прав, хоть и признавать это было неприятно. – Гласси, прости пожалуйста, я правда не хотел тебя задеть. – выдохнул Лайтер, смотря на растроенного обджекта. – Ты говорил, у тебя там что-то есть, что нам может пригодиться. – он указал на груз Гласси, который тот везде за собой таскал. – Раз тебе не нравится, что они тут растут, ты хотя бы забери их, ладно?

***

– Ура, славно мы погуляли! – воскликнула Космо. Ребята уже вышли из леса. Начинало темнеть и в домах то там, то здесь загорались то жëлтым, то белом светом огни и окна. – Это точно... – проговорил Лайтер. Щека не болела, но царапина давала о себе знать неприятным ощущением. В руках он нëс оба кустика цветов, которые он нашëл. Гласси знал, что это за растения, но назвать их так и не смог, увы. – Космо, вон и дом твой. Ты давай, беги, а я Гласси помогу до дома всë дотащить. – Да-да, спасибо! – махнула она рукой и убежала. – Ты не говори ей только, пожалуйста, но меня беспокоит еë поведение... – сказал он тихонечко Глассу и они продолжили идти в тишине. – Угу...       Темнело быстро. Пройдëт ещё несколько недель, и в это время небо будет уже тëмно-синим, тëмно-розовым или и вовсе чëрным. В дома, мимо которых эти двое проходили, то и дело забегали дети, которые уже закончили играть, заниматься или что-то ещë. Гласси молчал. Он всë ещë обдумывал слова, сказанные на опушке леса Лайтером. Лайт же просто не знал, о чëм им можно поговорить. Молчание между ними было, конечно, неловким. Но тут это затишье прервал электронный звонок – это был телефон в кармане чëрного плаща. – Ой, это мне. Подержи, пожалуйста. – Лайтер протянул цветы Гласси и достал телефон. Звонил абонент «Моя любимая Альмусечка <3». Да, Лайт так и не изменил имя. – Аль, привет! – Йо, Лайт! Как ты? – Да так, ничего. Вот иду, помогаю Гласси донести цветы до дома, ничего такого. – Гласси, говори-ишь? – с хитрым, будто лисьим тоном спросила она. – А что? – спросил Лайтер. Гласси не мог слышать то, что говорит Альма, поэтому ему оставалось только вздрогнуть, услышав своë имя от Лайтера, и продолжать идти, задаваясь вопросом, что говорят на том конце провода. – Да та-а-ак... Ну помнишь, когда я к тебе заходила? Ещë до того, как мне пришлось уйт... Уехать? – Ну да. – И помнишь, чем ты там занимались? – Эм... Аль, можно, пожалуйста, ближе? Не понимаю, о чëм ты. – Ну блин, я про гадание! Ему же нравится там какая-то девушка! – Вообще,я не знаю.. – Да помню я, помню, но спроси, пожалуйста! Я знаю, гадание на таких картах это так, детский лепет по сравнению с таро, но мне всë равно интересно!! – Ну Аль... – Нупжа-а-алуйста! – К сожалению, телефонный звонок не мог передать эти молящие глаза Альмы. – Ладно-ладно, но потом... Давай я тебе потом перезвоню? Когда уже дома буду. – Да-да-да-да-да, давай, покеда! – Пока, Аля. – Да- погоди. – вдруг как-то сурово и твëрдо сказала она. – Как ты меня назвал? – Эм, ну... Аля? – неуверенно ответил он. – Нет, если тебе не нравится, то я перестану... – ... – со стороны Альмы держалось тревожное молчание. – Альма? – Я... НУ- ЭМ- Э-Э-Э... МНЕ ВСË НРАВИТСЯ, Э-Э... ВС-ВСË ОКЕЙ, ПОКА!! – сразу послышались гудки, обозначавшие то, что трубку повесили. – Хм... Странно... – Лайтер захлопнул телефон и положил его в карман. – А, слушай, Гласси, пока не забыл. Я ту-у-ут спросить хоте-е-ел... – он растягивал слова, пока думал о том, как бы поделикатнее и более вежливо спросить. – В общем, не нравится ли тебе одна девушка- – К-КАКАЯ? Н-НЕТ, Я НЕ ЗНАЮ НИКАКИХ ДЕВУШЕК... – Гласс вдруг встрепенулся, подпрыгнул на месте и, засуетившись, начал оборачиваться. На его лице снова появились глаза. К счастью для него, в округе никого не было. – ОТКУДА ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ? ТЫ ЗНАЕШЬ, КТО ОНА?? – Э, тихо-тихо, я просто спросил! – сразу развëл руками Лайтер. Гласси выдохнул. Он начал судорожно дышать и успокаиваться. Постепенно контур закрытых глаз вновь пропал. – Слава Богу... – На самом деле, мы с Альмой решили погадать, я тогда к тебе ходил, вот тебя и выбрали... – А ч-что сказали карты?? – Честно, мы не знаем. Их сдуло ветром, а переделывать расклад уже как-то не хотелось. – Оу... – они всë это время стояли на месте. Дом Гласси был уже недалеко. – Слушай, а можешь хотя бы намëк дать, кто это? Мне просто интересно, я никому не скажу. Если хочешь, даже помогу. – Ну... Я даж-же не знаю... – вообще-то Гласс ему в какой-то степени доверял, но всë ещë побаивался. Не хотел наступить на одни и те же грабли дважды. Хотя, это был отнюдь не второй раз, если не третий и не четвëртый... – Я обещаю. Вот прям, даже не знаю, на ком пообещать... На Гуле или родных нехорошо... – Н-не надо, не надо... Я скажу. – Лайтер затаил дыхание. Всë-таки такое дело очень серьёзно, он сам это знал не понаслышке. – В общем, ты еë знаешь. Причëм, если я правильно сужу, очень хорошо. – Хм... – лампоглав задумался. – Космо? – с небольшим смешком спросил он. – Я знаю, что это точно не Клячка. – Н-нет... У неë имя на «Ф»... – Гласси совсем отвернулся, стесняясь этого признания и своих чувств, будто бы сейчас его осудят за то, что он может любить. – На «Ф»... – начал с небольшой улыбкой Лайт, как вдруг серьëзно переменился в лице. – На «Ф». – Д-да... – еле слышно проговорил Гласси.       «ДА НУ НАХ. НУ НЕ МОЖЕТ ЭТО БЫТЬ ФОТОФРЕЙМ.» – с таким убийственным и суровым взглядом он ещë никогда ни на кого не смотрел. «Как минимум у них разница в возрасте... Ну нет, не колоссальная, но... КАК МИНИМУМ Я ТАКИЕ ОТНОШЕНИЯ НЕ ОДОБРЯЮ! НЕТ!! Я ПРОТЕСТУЮ!!!» – хоть он старался сделать вид, что он не против, было заметно, что он начал злиться. Причëм очень сильно. Ему не нравились отношения с огромной разницей в возрасте, тем более «Фотофрейм и Гласси как небо и земля, у них ничего не сможет получится!» Хотя, может он просто так оправдывал свою злость, причиной для которой было нечто другое? – ... М-мне... Мне н-нравится Ф-флип-п... – Гласси буквально прошептал это ему, чтобы кроме него уж точно никто не услышал. – ... А? – Я... Н-ну... – лицо обджекта покрывалось чëрными штришками. Румянцем. Очень сильным. – Ой, Боже! А я то уже перепугался... – он рассмеялся. Хотя, это был смех облегчения, а не забавы. – Ч-чт-то?? – Прости, я не хотел тебя напугать, просто я вообще не о той подумал, уже хотел... Фух... Извини, пожалуйста. Я никому не расскажу, мой рот на замке. – Ох... Х-хорош-шо... Я-я... И-извини, но... О к-ком ты подумал?.. – Ой, да так, одна моя знакомая... Фо... Фол-лса-а... Да, Фолса! – выкрутился Лайтер опять. – Фолса?... Нет, таких не знаю. – И хорошо, а то я уж начал думать, что ты влюбился в неë, ха-ха, но на самом деле это было бы не так уж и смешно... Давай-ка я возьму. – он подхватил всë те же кустики с цветами и понял их в сторону дома. Гласси, уже немного подзабывший, куда и зачем он шëл, подхватил свою сумку и поторопился за ним. – Кстати, я ещë хотел спросить. Как тебе кексы? – О, точно. Спасибо тебе большое, они были очень вкусными. – Рад слышать. Я боялся, что промахнусь и у тебя будет на что-то аллергия, так что сразу исключил все цитрусы и орехи. – Разве на цитрусы бывает аллергия? – Ну не то, чтобы прям аллергия, но у Фот... В общем, у некоторых, если они много съедают, появляются признаки аллергии, хотя при маленьком количестве чего-то подобного нет. – А, ясно... Но, на самом деле, мне приятно, что ты так отнëсся. В смысле, что не стал добавлять такие продукты, в такой красивой коробочке подарил... Мне правда очень приятно. Мне давно таких подарков не дарили... – Не за что. Я очень старался. До сих пор помню, как я чуть не сорвался на выкладывании крема. Думаю, ты заметил, что одиз из них отличался от других. Я на нëм всë отрабатывал, хех. Выбрал козлом отпущения! – Лайтер улыбнулся. Хоть в тот день он и был зол на себя и на тот пакет с кремом, сейчас это всë вспоминается тепло и с весельем. Гласси стеснительно хихикнул, тоже расплылся в улыбке и чуток зарумянился.

***

(25 оᴋᴛябᴩя)

– ДА ГДЕ ЖЕ?? – Гласси метался с выпученными от злости глазами по своей комнате, в поисках... Чего-то. – ГДЕ, ГДЕ-ГДЕ-ГДЕ?? НЕ ХВАТАЛО В СВОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ СОРВАТЬСЯ!! ТЫ БУДЕШЬ МНЕ ОТВЕЧАТЬ, ИЛИ НЕТ?! – А с чего? Мне наоборот смешно видеть тебя таким. – ответила светлая фигура, сидящая на гостевом кресле. – ДА БЛЯТЬ! ИДИ ТЫ... – обджект уже осмотрел все цветы на балконе и начал рассматривать всë в своëм теперь уже не таком уютном уголке. Ширма была откинута и теперь теснилась у противоположной стены.       Какое же оно, личное пространство Гласси в его комнате? Низкая широкая кровать, которая, вообще, являлась одноместной, могла уместить сразу двоих. Она была застелена белым одеялом с еле заметным светло-серым узором из плавно идущих линий. Рядом стояла тумбочка. На ней, чаще всего вечером, зажигались и успокаивающе потрескивали ароматические свечи, чьë разнообразие запахов поражало: от земляники, малины с мандарином до синнабона, какао, имбирного пряника, попкорна с карамелью и даже леса после дождя! Кровать стояла изголовьем к окну, один бок шëл параллельно ширме, а второй – стене. На этой стене висели постеры-пейзажи, маленькие и большие, на которых были изображены полные печали и темноты леса, во время дождя, суровые и пугающие дома-муравейники тëмным вечером, занесëнные снегом... Всë это при свете несильной лампы на подоконнике и тусклых гирляндах на стене под потолком создавало уютную атмосферу. А на столе, стоящем напротив кровати, можно было даже что-то приготовить. Рядом с ним даже припрятался небольшой холодильник... – ДА БЛЯТЬ! – ... Однако теперь эта атмосфера и идилия была нарушена еë же создателем, который уже успел всë разворошить и разбросать. Гласси метался из одного конца комнаты в другой, суетился. Всë мельтешило перед глазами, пока он в какой-то момент не встал и не повернулся плавно к холодильнику. Точно, он ведь ещë не заглянул в морозильник. – Ой, нет-нет-нет-нет... – он быстро кинулся к нему и, чуть не оторвав дверцу, засунул руку в морозилку. Там действительно лежала небольшая коробочка с непонятным названием. – СЛАВА БОГУ! – вздохнул он и сразу начал еë вскрывать. – Ну, так неинтересно... Ты слишком быстро находишь. – А ТЫ СЛИШКОМ МНОГО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ! – орал сам не похожий на себя Гласси, хватаясь за электрический чайник и напиваясь водой. – Ну-ну-ну, Гласс. – рассмеялась фигура. – Может быть, судьба просто пытается что-то тебе сказать? – по голосу было понятно, что он улыбается. – Может быть, тебе уже пора? – Нет... Нет-нет-нет... – Да. Да-да-да. Тебе пора. Пора- – ЗАХЛОПНИСЬ!! – Гласси схватил одну из свечей, которые он на время поисков поставил на стол и кинул еë в сторону сидящего, но она просто разбилась, врезавшись в стену. В комнате был только он.       Обджект ахнул, прикрыв свой рот, увидев осколки по всему полу, оказавшиеся там из-за него. Он оглядел беспорядок, который он устроил. Ему оставалось только судорожно вздохнуть, посмотреть на осколки и начать аккуратно убираться. Веника или швабры у него не было, ему оставалось только подбирать салфетками маленькие и большие осколки, некоторые из которых составляли надпись «Кекс с ванилью». Со временем дыхание успокоилось, руки больше не тряслись и он смог поставить ширму на место, чтобы ничьи чужие или близкие глаза не увидели его уголок. Но только он смог расслабиться и сесть на кровать, как вдруг в дверь постучали. – Да? О, эм... Привет... Мам. – Гласси ринулся к двери и приоткрыл еë и увидел Нансенсу, терпеливо ждущую, когда ей откроют дверь. Ему было тяжело называть еë матерью, но она ведь действительно была еë роднëй. – Привет, Гласси. К тебе кто-то пришëл. Подойди потом ко мне, пожалуйста. Я буду на кухне. – из уст Нансенсу даже тëплые слова всегда звучали сухо и притворно. Но, в глубине души, Гласси понимал, что она это говорила действительно от чистого сердца. Он уже давно научился распознавать тона интонации во время еë разговоров. – Да, хорошо. – Нансенсу скрылась в коридоре, а Гласси направился открывать дверь. В неë долго и настырно стучали. Тот, кто был за дверью, явно боялся, что его всë никак не услышат, но этот звук уже начинал поднаедать Глассу. – Кто там? – спросил он, приоткрыв теперь входную дверь. – О, Гласси, привет! – за дверью стоял Лайтер. Сказать, что безглазый не ожидал увидеть лампоглава на своëм пороге, ничего не сказать. – А, здравствуй. Тебе нужна помощь с чем-нибудь? Или одолжить, может? – ... Чего? – с выражением лица, полного непонимания, только и смог выдавить из себя Лайт. – Ну... Ты же здесь по какому-то поводу? – Да. – сказал Лайтер и продолжил молчать, держа руки за спиной. – ... Так, что мне сделать? – Тебе? Ничего. – Гласси не понимал, что происходит. – Тогда, извини, если грубо, но зачем ты пришëл? – А зачем ещë приходить к имениннику? – Лайтер плавно вывел руки из-за спину и протянул Гласси красивую тëмно-серую коробочку с серебряными полосочками с блëстками. На крышке было окошко, в котором можно было увидеть шесть кексиков самой разной расцветки и, наверное, начинки. – Лайт... Это... Это мне?.. – ахнул Гласси и неуверенно протянул руки к коробке. Лайтер сразу вручил ему коробку. – Нет блин, решил похвастаться, сейчас заберу. – Боже... Спасибо... Я... Я даже и не знаю, как отблагодарить... – Гласси. Это твой день рождения. Зачем тебе благодарить меня? – задал логичный вопрос Лайтер. – Твоего «спасибо» вполне достаточно. А ещë я тут по пути нашëл подарок для твоих цветочков. – Лайт поднял с земли пластиковую невысокую банку, в которой находилась земля. – Там червь, щас покажу. – он засунул туда пальцы и, передëрнувшись, быстро вытащил их. На поверхности появился немного странный и кривоватый, но зато длинный червь. Ближе то ли к концу, то ли к началу, у него имелось утолщение, причём очень красное. – ОЙ! – ахнул очкарик, смотря на подрагивабщую руку. – Ч-что такое?? – Блин, он... Я не знаю, я его взял, а он как дëрнется... Я думал, они спокойные... Ну нафиг. – он выбросил червя и землю на газон и оттряхнул руки. – Извини, что напугал. В общем, я навязываться не буду. С днëм рождения! Отпразднуй по полной. – он подмигнул Гласси. – Альма тоже передавала привет и пожелала побольше новых и хороших знакомств. Она отправила тебе что-то посылкой, надеялась, что к сегодняшнему дню придëт. – Лайтер- – Всë-всë, не буду тебя задерживать. Пока! – Лайт уже развернулся и сошëл с порога. Видно, отправился домой. – ... Пока. – печально ответил Гласси. Он закрыл дверь и направился на кухню. Там уже стояла, вернее парила, Нансенсу, глядящая в окно. Она либо старательно делала вид, что ей всë равно на день рождения любимого сына, либо ей действительно было плевать. Гласс в это время включил свет на кухне и поставил коробку на кухонный стол. Он уже давно за ним не ел. – Эм... В общем, Гласси... – только он мог расслышать эти почти неслышные нотки неуверенности в еë голосе. – Держи. – она протянула, хотя, правильнее будет сказать, с грохотом поставила на стол и протащила по столу огромную коробку. – Чт.. Что там..? – он пододвинул коробку к себе, не имея и малейшего представления о том, что там может быть. Но он начал еë открывать. – ... Я бы хотела извиниться. – как только Нансенсу это сказала, Гласси увидел содержимое коробки. – Прости меня за то, что все эти годы я была так далека от тебя. Ты знаешь, что я много работала. И у нас с Чашечкой было много ссор. Мне очень жаль, что меня не было рядом в трудные для тебя дни. И что тебе приходилось видеть то, как рушатся наши взаимоотношения. – Н... Нанс... – Гласси со слезами на глазах посмотрел на книги, игрушки, шарфики, электронику... Чего там только ни было. – Каждый раз я хотела тебе подарить что-то и каждый раз не решалась. И мне каждый раз было стыдно. Стыдно, что я почему-то не могла просто дать тебе то, чего ты хотел. – со стороны было даже странно слышать такие печальные слова с таким на первый взгляд, или, если правильнее слух, безразличным тоном.       Слëзы Гласси катились и падали прямо на книжки про приключения, которые он так хотел, будучи совсем маленьким, навороченные и красивые игрушки из-за рубежа, которые Нансенсу неизвестно каким способом доставала, всë ещë красивые варежки с мехом, тëплая шапка-ушанка... А сколько свитеров и шарфов там было! – Я... Н-Нан... М-ма... – он пытался что-то сказать, но солëная жидкость больше не давала ничего развидеть. Слëзы скатывались ручьëм, попадая в приоткрытый рот, которым Гласси пыталась заглотить как можно больше воздуха. Было слышно на всю кухню, как он, как маленький ребëнок, шмыгал и тихо плакал. – Прости меня. – Гласс не мог видеть выражения лица На.. Нет, матери. Он мог лишь догадываться о еë настроении по еë голосу. Обджект закрыл рот руками, пытаясь вытереть слëзы, которые всë не прекращались. – Я-я... – обджект не мог после этого считать свою мать плохой, какой он еë считал всë это время. Всë это время, когда она пропадала неизвестно где, приходила поздно, но с деньгами. С большими. Многие в городе знали еë и никто не знал, почему. И всë это время он считал, что Нансенсу ничего о нëм не знает, что она просто пытается делать вид, что она хорошая мать, отдавая ему много денег на карманные расходы. Но глядя на все эти штуки и вещи, о которых он мечтал... Он видит обджекта, который как никто другой знал и знает его и который признаëт свою ошибку и просит прощения. Слëзы туманили и пьянили разум, будь Гласси трезв умом, он бы никогда не поверил, что Нансенсу сейчас говорит правду. И со стороны это всë продолжало выглядеть странно и нереалистично. – Я не знала, что я могла бы тебе подарить, ведь у тебя теперь есть твои собственные финансы. Я думала, может быть это тебя заинтересует. – она протянула тоже приличную по размерам коробку, но теперь, конечно же, значительно меньше. Гласси не стал отодвигать коробку с детскими вещами, а просто подошла ближе к следующей. Она довольно просто открылась. А внутри... – П... Под... Под-дожди... Э... Это...? – хоть Гласс и смог немного успокоить себя, он продолжал заикаться. – Игровой компьютер. И диски с новинками. Я не знала, что бы тебе больше понравилось, поэтому взяла то, что больше на слуху и с лучшими оценками. – Гласси начал аккуратно разглядывать коробки с дисками. На одном был какой-то кубический мир с таким же кубическом человечком, судя по всему, главным героем. На втором люди, дравшиеся с мутированными растениями. На третьем какой-то «тяжëлый дождь». На четвëртом игра по фильму про мальчика-волшебника, где всë было выполнено из популярного конструктора... Дисков было больше десятка. Ещë один уголок в коробке занимала, представьте себе, ещë одна коробк       Ещë в самом уголке где-то четверть коробки занимала, представьте себе, ещë одна коробка! Гласси вынул еë. Это оказался как раз этот самый популярный конструктор. Из деталек можно было собрать целый набор различных цветов и деревьев. Конечно, маленьких, но в декор комнаты они, наверное, хорошо бы вписались. – М-мам... – выговорил Гласси, посмотрев на Нансенсу. Она отвернулась. – Мам, спасибо т-тебе... – обджект встал на колени, чтобы быть на одном уровне с ней и крепко обнял еë. – Спасибо... – она тоже крепко обняла его в ответ. Гласс продолжал пошмыгивать носом, когда будто бы почувствовал что-то мокрое на своей «спине», но на это место сразу легла тëплач рука Нансенсу. – Мам?.. – в ответ он получил лишь усиленные объятия и молчание. Он понял, что слова не должны портить этот момент и поддержал эту тишину. Слëзы почти сошли с его лица. Только дыхание всë никак не могло успокоиться. Но, это уже не было таким важным. Через некоторое время они смогли отпустить друг друга. Похоже, что жизнь Гласси начала налаживаться, да?.. – В общем, я надеюсь что всë это хорошо впишется в декор твоей комнаты... – Да, спасибо, мам... – хихикнул Гласси. – ... В твоей собственной квартире. – П-прости, что??       Для бедного обджекта устраивалсь настоящие эмоциональные американские горки – то всë плохо и таблетки пропадают, то всë отлично и дарят подарок на день рождения впервые за много лет, то всë снова печально и он рыдает от сожаления, то потом всë снова хорошо и он рыдает от радости. И сейчас начнëтся что-то, что покачнëт его... Но не успело оно случиться, как в дверь постучали. Снова. – Наверное, это снова к тебе. – Я... Эм... Да, я сейчас открою... – неуверенно произнëс Гласси, пятясь назад от Нансенсу и поворачивая к входной двери. Он судорожно открыл замок и приоткрыл дверь. За не стояла... – Здравствуй, солнышко. – если бы у Чашечки были руки, она бы обязательно помахала. У неë был очень уставший взгляд. Конечно, приезжать домой раз в неделю, если не в две, и неизвестно где спать на работе. Она была настоящим офисным планктоном, потому что без рук и каких-то особенных навыков она могли работать только там. За гроши и кормлением завтраками. И не хлопьями с молоком или овсяной кашей, а «Выполните эту работу, и завтра мы подумаем над повышением вашей зарплаты и выплатой вашей премии»... – О, п-привет, мам! – Гласси аж засиял от счастья... – П-проходи! – ... и заволновался от него тоже. – Фух, рада, что меня сегодня отпустили раньше. – Чашечка зашла в дом и сразу выбросила офисный портфель из своей полости. – Да, и ты не представляешь, как сильно я! – увы, Гласси не видел, что Нансенсу начала брать коробки с кухонного стола и ставить их вниз так, чтобы их не было заметно. Даже незнатоку еë поведения было понятно, что она то ли чем-то недовольна, то ли печальна. – Сегодня же такой прекрасный день! – Да? По мне так не очень, слишком пасмурный. – даже не задумавшись, ответила она. Это ввело Гласси в ступор. – К... Как это?.. – А что такого? – она прошла на кухню и села на диван. Она забралась на него целиком и выпрямила свои коротенькие ножки. – Ох, так хорошо... – Ну... Кхм... Мам... Ты же помнишь, какой сегодня день? – Гласси не понимал, что не так. – Хм... Прости, я не помню, какое сегодня число, ты можешь мне напомнить...? – Чашечка улыбалась, но еë улыбка выглядела очень натянуто, скорее всего, из-за адской усталости. – Мам, 25 октября. Сегодня праздник и очень большой!.. – Гласс улыбнулся. Надежда колыхалась в нëм, как огонь свечи на слабом ветру, который может вот-вот погасить его. – Праздник?.. Хм, какой же праздник... Точно? Если бы был праздник, то был бы выходной день, нас бы оповестили и нас бы не было на работе. Может ты- – Мама. 25 октября. Для меня это очень важное число. Особенно сегодня. – голос Гласси становился всë твëрже. Его руки начинало потрясывать. – Я... Я не знаю... Сегодня вышла какая-то игра? – Чашечка вздохнула и улыбка сошла с еë лица. – Слушай, солнышко, я правда очень устала, давай я отдохну и потом- – Нет. Давай мы поговорим, а потом уже будешь делать всë, что захочешь. – в его голосе звучала обида. Как так могло быть, что родная мать, которая вроде бы, была даже ближе, чем вторая, не могла вспомнить, что у еë сына сегодня день рождения. Ещë и особенный, какой бывает лишь раз в жизни... – Ох, ну что такое? – Чашечка прозвучала чоень раздражëнной и сердитой. – Прости, я не могу помнить все даты, я еле как помню даты всех ближайших конференций и встреч, я не могу помнить всë, о чëм ты мне рассказывал... Послушай, давай- – Нет, это ты меня послушай! – Гласси не выдержал. Чашечка сразу замолчала. – Боже... Может быть, ты хоть сейчас, глядя на нас с Нансенсу вспомнишь, какой сегодня день? Или, я не знаю, сознаешься, что это сюрприз? Шутка?? – Гласси вглядывался в лицо Чашечки, которая никак не могла вспомнить, что же сегодня за день и прибывала в растерянности от такой злости и гнева еë сына. – Ну... Я... Может... День семьи..? – Нансенсу отвернулась от Чашечки и просто стала смотреть на кухонную раковину. Гласси же, не выдержав, перестал держать себя в руках. – БОЖЕ, БЛЯТЬ, ТЫ ДАЖЕ ТАК НЕ МОЖЕШЬ ВСПОМНИТЬ? МОЙ! МОЙ ПРАЗДНИК! МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ! МОË ПОЛНОЛЕТИЕ!! – Гласси снова стал ронять на пол слëзы. Гнев, обида и печаль не давали ему развидеть то, с каким растерянным и шокированным выражением лица повернулась к нему его «мама». – ГОСПОДИ, Я ВСË ЭТО ВРЕМЯ ДУМАЛ, ЧТО НАНСЕНСУ ПЛОХАЯ, ЧТО ОНА ТАКАЯ НЕХОРОШАЯ, ПРИХОДИТ ДОМОЙ ТОЛЬКО ПО НОЧАМ И ПОТОМ СНОВА ПРОПАДАЕТ, НО ОНА ХОТЯ БЫ ЗНАЛА МЕНЯ ВСË ЭТО ВРЕМЯ!! ВСË ЭТО ВРЕМЯ МНЕ БЫЛО СТЕСНИТЕЛЬНО НАЗЫВАТЬ ЕË МАТЕРЬЮ, А ТЕПЕРЬ МНЕ СТЫДНО, ЧТО ДЛЯ МЕНЯ ТЫ БЫЛА МАМОЙ И ХОРОШЕЙ. ВСЕ ЭТИ ГОДЫ Я МОИ СТАРАНИЯ И ПОПЫТКИ БЫТЬ КАК ТЫ, ЧТОБЫ У МЕНЯ БЫЛИ ГОРДОСТЬ И САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ, КАК У ТЕБЯ, КОГДА ТЫ РЕШИЛА СРАЗУ ЗА ВСЕХ, ЧТО ЗАРАБОТАЕШЬ ДЕНЕГ, КУПИШЬ НОВОЕ ЖИЛЬË И СВАЛИТЬ СО МНОЙ ОТ НАНСЕНСУ В ЗАКАТ! НАНСЕНСУ ТЕБЕ СРАЗУ ПРЕДЛОЖИЛА ТЕБЕ ВСЕ ËБАНЫЕ ДЕНЬГИ, КОТОРЫХ ХВАТАЛО НА ЦЕЛЫЙ СРАНЫЙ ОСОБНЯК, НО НЕТ! ТЫ ХОТЕЛА УДОВЛЕТВОРИТЬ СВОЮ ГОРДЫНЮ, ПРОПУСКАТЬ ВСЕ САМЫЕ ГЛАВНЫЕ ДНИ Ы МОЕЙ ЖИЗНИ, ПОЛУЧАТЬ ГРОШИ И БЫТЬ ВОДИМОЙ ЗА НОС СВОИМИ НАЧАЛЬНИКАМИ, НО ЗАТО ДА, ЗА ВСË ЭТО ВРЕМЯ ТЫ НАКОПИЛА БОЛЬШЕ ПОЛОВИНЫ СУММЫ, КОТОРУЮ ПЛАНИРОВАЛА ПОТРАТИТЬ ЛИШЬ НА ДОМ!! ТАК ВОТ, УВАЖАЕМАЯ МАМАН, ЗАЯВЛЯЮ ВАМ, ЧТО ВСË ЭТО ВРЕМЯ НАКОПЛЕНИЙ СРЕДСТВ, КОТОРЫЕ МНЕ ДАВАЛА МАМА, И ПОДРАБОТОК, ТЕПЕРЬ Я МОГУ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ СВОË СОБСТВЕННОЕ ЖИЛЬË. – Гласси всë кричал и кричал. Набирал обороты. Изливал душу. Ему было очень больно и он не заикался лишь из-за своего крика, который начал доводить его голос до сипения. Ему пришлось сделать паузу, чтобы отдышаться и чтобы проглотить этот дурацкий ком в горле. – Г-гласси... – попыталась что-то сказать Чашечка, но... – МОЛЧИ, ЧАШЕЧКА. Я БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ХОЧУ ОТ ТЕБЯ СЛЫШАТЬ. – обджект схватил коробку с кексами и ушëл к себе в комнату, оставив на кухне Чашечку, сидящую с открытым ртом и роняющую слëзы, и Нансенсу, которая вцепилась в раковину. – Прости. Я пыталась сказать ещë вчера. – только и сказала Нансенсу, когда Гласси, зайдя в комнату, громко хлопнул дверью.       Он сделал это впервые в жизни. Гласс всегда их тихонько закрывал, чтобы никому не мешать, но чтобы так громко хлопать, чтобы аж окна задрожали... Но, наверное, ему всë же было простительно, смотрят на то, как сильно он рыдал и сердился на Чашечку. Он хотел залезть в кровать, отоспаться и поплакать. Это всë, чего он хотел в данный момент. Слëзы не давали ему ничего видеть, но в очередной раз моргнув, их пелена сошла с его глаз, и он смог увидеть коробку на столе. Серебряная обëртка с рисунками звëзд медного цвета лента с рисунками геометрических фигур. Почти потухшая надежда ещë не угасла, и Гласси понадеялся, что может он поторопился и вот он, подарок от мамы.... Но на бирке на банте было написано Алюмина и что-то ещë мелкими буквами. Гласси не стал вчитываться и, поставив коробку с кексами на стол, просто открыл еë.       Чëрный вязаный котик с белым бантиком и белыми глазками-бусинками, открытка и конверты. Множество конвертов. Рука обджекта сама потянулась к открытке. Разум Гласси работал плохо. Он смог лишь прочитать фразу «Ты большой молодец» и переварить надпись «Ты уже можешь начать просматривать предложения продажи домов в твоей городе, которые я подобрала, они в конвертах».