Пение цикады

      Он с наслаждением плюхнулся в кресло. До взлета оставалось еще минут двадцать, и в проходе самолета толпились пассажиры. Закидывали сумки на багажные полки, хлопали дверцами, отовсюду слышались бесконечные извинения. Вся эта предполётная суета не раздражала, а наоборот радовала и была частью отпуска. Его отпуска в Таиланде.       Тэхён с удовольствием скинул кеды со стоптанными задниками. Он ненавидел обувь, которая давила на пятки. Поэтому все его тапки, туфли и кроссовки были безнадежно испорчены смятой частью.       От резкого движения кеды оказались не под передним сиденьем, как планировалось, а улетели немного влево, там, где были ноги соседа. Один из кед приземлился на носок грубого черного ботинка на высокой рифленой подошве. Тэхён резко выдохнул от неловкости.       — Ауч! Простите меня! — он потянулся за обувью, чтобы убрать с глаз долой свои белые кеды со стоптанными задниками. Сосед лишь медленно подтянул под себя черные брутальные ботинки и ничего не сказал.       Пока Тэхён наклонялся, он успел краем глаза рассмотреть своего молчаливого соседа. Лица видно не было, его закрывал глубокий капюшон, но общий облик подсказывал, что перед ним довольно молодой мужчина. Черное просторное худи, рукава натянуты до самых пальцев, черные объёмные джинсы, черные грубые ботинки.       «Ты ж посмотри какой оригинал в расцветке, — подумал Тэхён, оценивая наряд парня, — жарковато тебе будет на Пхукете».       Любитель тотал-блэк меж тем спокойно откинулся на кресло поглубже и отвернулся в сторону открытого иллюминатора. Самолет готовился ко взлету и начинал выходить на рулёжку. Стюардессы перестали бегать по салону, заняли свои места в проходах, чтобы провести инструктаж по безопасности.       Одна из стюардесс стояла в двух шагах от Тэхёна, которому досталось место в проходе. Каждое действие девушки было каким-то до странного пластичным. Она будто не расстегивала и застегивала ремень безопасности, а раздевалась у пилона. Поднося кислородную маску к лицу, она сделала почти неприличный шумный вздох, выразительно раскрыв рот и поднося пластик к носу и губам.        Тэхён заинтересованно начал смотреть на стюардессу, которая проводила скучную стандартную демонстрацию с огоньком. Прям-таки самолет эротических грёз с горячей стюардессой в главной роли. Там было на что посмотреть. Стюардесса была фигуристой и упакована в нарочно сексуализированную обтягивающую униформу. Девушка была реально хороша. И смотрела на их ряд. Неотрывно. Единственное, что смущало молодого мужчину, это то, куда именно она смотрит? На него? Или на его соседа?       Сосед же тем временем тихо вздохнул и плотно обхватил себя руками. От движения ткань длинных рукавов чуть оттянулась назад, открывая кончики пальцев. Рука была в пяти сантиметрах от Тэхёна, и он заметил, что на коже отчетливо выделялись несколько татуировок. Татуировки были знакомыми, что-то, видимо, очень популярное в молодежной субкультуре. И скорее всего, такое били все кому не лень и у кого не хватило фантазии на свою картинку.       «Копировальщики, — вяло и раздраженно подумал Тэхён, — никто не хочет сделать что-то своё, просто тупо копипастят. Ctrl+C Ctrl+V»       Ким Тэхён был теле-журналистом, и тема копипаста была одной из самых болезненных в его профессии. Он был хорошим экономическим журналистом, высоко ценился в своей среде, его приглашали на самые важные мероприятия. Даже из самого скучного «паркета», так в их профессии назывались заседания чиновников, Ким мог написать увлекательный детективный роман. Он видел суть новости, откидывал шелуху ненужных подробностей, умел разговорить собеседника и получить эксклюзив. Ему было всего 26, но им восхищались и ему завидовали. И его бесконечно, без остановки копировали. Это бесило, но он почти привык.       «Позвольте я проверю ремень?» — из мыслей его вывел бюст стюардессы. Через тонкую белую форменную рубашку просвечивал кружевной лифчик. И этот лифчик Тэхён прямо сейчас видел перед своим носом. Стюардесса сильно наклонилась вперед, чтобы дотянуться до ремня соседа Тэхёна. Она настойчиво и бережно потянула ленту, поправила замок, потом разгладила пальцами гладкую плотную ткань ремня. Ладонь будто случайно соскользнула и коснулась бедра любителя черной одежды. Тот сделал неосознанное движение назад, отстраняясь от чужих рук и внимания. Затем снова подтянул длинные рукава своего худи, чтобы закрыть руки.       Ремень экономического журналиста горячая стюардесса окинула лишь ленивым профессиональным взором, но поправлять не стала и пошла дальше.       «Откуда столько внимания?» — Тэхёну стало интересно быть свидетелем этого спектакля. Тут явно что-то происходило, а он был в первых рядах зрительного зала. Самолет начинал разгоняться, и Ким стал смотреть в иллюминатор, параллельно оглядывая боковым зрением своего соседа в черном. — «Может, знаменитость?»       Самолет набирал высоту, и у Тэхёна стало закладывать уши. Он обожал путешествовать, летать на самолетах, но это всегда были его кровь, пот и слезы. Он тяжело переносил разницу давления между землей и воздухом. У него неизменно закладывало уши, потом начинала болеть голова. Тэхён привычно потянулся к карману, чтобы достать заранее припасённый чупа-чупс. Глотательные движения «распечатывали» уши, убирали часть давления.       Леденцы лежали в боковом кармане его легких брюк, и он откинул край свободной рубашки, чтобы добраться до кармана. Два чупа-чупса — один на взлет, второй на посадку.       Тэхён начал открывать упаковку. Но распечатать чупа-чупс не так-то просто. Изготовителям конфет надо бы собирать ракеты. Они были бы крепки и нерушимы. Тэхён ковырял край ногтем, искал хоть одну зацепку, попытался отодрать зубами. Как они это делают?! Как это открыть? Слева за ним следили. Он понял это по легкому обороту тела и головы соседа.       — Можно мне тоже чупа-чупс? Пожалуйста. — раздался негромкий голос любимца стюардесс. Тэхён повернул голову и уперся взглядом в черный капюшон, внутри которого лишь слегка проглядывались губы и подбородок его соседа.       — Мммм, да, конечно. Но вам придется его как-то вскрыть. А это нереально. — Тэхён раскрыл протянутую ладонь, на которой лежала конфета на палочке.       — Люблю клубничные, спасибо Вам большое. — «тотал-блэк» потянулся за чупа-чупсом и вдруг спросил, — Вы пианист? У вас такие длинные пальцы.       — А? Нет, просто такие руки.       Руки Тэхёна всегда вызывали много вопросов и восхищения. Он уже привык к этому. Его ладони и пальцы были необычайно длинными. Он имел аристократично-тонкие пальцы правильной формы с удлиненными ногтями. И не только руки Тэхёна были изящными. Все его тело было прекрасной лепки. Достаточно высокий рост, гибкое тело, тонкие, но отчетливые мускулы. Из-под распахнутого ворота легкой рубашки были видны выпирающие ключицы.       Создатель наделил его красотой. Или мама и папа. Ким Тэхён был популярен в своих кругах не только как крутой журналист. Так быстро и высоко он поднялся еще и за счет внешности. Он был дьявольски хорош и пользовался этим. Острое скульптурное лицо и огромные, распахнутые, слишком большие для азиата глаза, приковывали внимание. Но особенно хороша была его улыбка. «Этот парень с квадратной улыбкой» — так говорили о нем, когда он только начинал карьеру. Его улыбка была очаровательна, заразительна. Губы не просто растягивались в сторону, но как-будто приподнимались от восторга, раскрывали улыбку еще шире. Это была улыбка на миллион. И он это знал.       Между тем черный капюшон пыхтел над оберткой чупа-чупса.       «Вот и мучайся, раз решил сожрать мой посадочный леденец», — злорадно подумал обладатель квадратной улыбки, который уже распечатал свою конфету. Боль в ушах отпускала, и он надеялся, что в этот раз мигрень обойдет его стороной.       Но традиции есть традиции. Через два часа мутная пелена в голове уже показалась у правого виска. Еще через час окутала полностью правую сторону. Мозг пульсировал под черепной коробкой. Таблетка была выпита, и как всегда не помогала. Первые признаки тошноты подкатывали как приливы и отливы.       Стюардесса сновала туда-сюда, ничуть не улучшая ситуацию:       — Воды, господин?       — Вы желаете горячее, господин?       — Чай или кофе, господин?       — Желаете закуски, господин?       Тэхён желал спать, положить голову на подушку и спать. А не сидеть в неудобной позе с ощущением, что в его голову загнали топор. Он обхватил затылок руками, пригнулся к коленям и пытался лишний раз не двигаться. Он чувствовал, что молчаливый сосед наблюдает за ним, но сейчас ему было все равно.       — Вам нужна помощь? У Вас головная боль? — мистер грубые черные ботинки, видимо, пытался быть вежливым в ответ на подаренный чупа-чупс. — Я могу позвать стюардессу, у них, наверняка, есть аптечка.       — Я уже выпил таблетку, благодарю, — прошелестел Тэхён из коленей, — мне просто надо поспать. Скоро приземлимся.       — Хотите подушку? У меня есть надувная. Я могу вам её дать.       Не дожидаясь ответа, тот наклонился и достал из-под переднего сиденья черный кожаный рюкзак и начал шариться в нем. Затем вытащил плотно спрессованный тканевый мешочек, расправил его и начал дуть в клапан. Капюшон откинулся, и Тэхён, глядя снизу, наконец смог рассмотреть профиль своего соседа.       Точно какой-то айдол или актер. Даже сквозь туман боли в голове свербила мысль узнавания. Он его где-то видел. Но актеры и музыканты были не его работой. Те, у кого он брал интервью, обычно носили форменные туфли, а не грубые ботинки на рифленой подошве, они были одеты в хорошо подогнанные костюмы и не имели тату.       Между тем, сосед уже надул подушку и протянул ее измученному Тэхёну. Затем резво поправил сползший капюшон. Но пары минут без защитного слоя ткани оказалось достаточно, чтобы что-то изменилось. По салону пошел шепот. Послышались девичьи вскрики и тонкое хихиканье, со своих мест повскакивали несколько девушек, направляя камеры телефона на Тэхёна и его соседа.       Звезда экономических новостей подложил под шею надутую подушку, медленно выдохнул и лишь потом открыл глаза. Рядом стояли две девочки-подростка, настойчиво тыкая телефонами прямо в лицо Тэхёну. Сосед же будто превратился в камень, замер как истукан и смотрел ровно вперед на спинку переднего кресла.       — Джей Кеееееееей! Джей Кей! Можно автограф?       — И мне! Джей Кей, мы тебя любим! Я люблю тебя! Джей Кей!       С соседних кресел приподнимались люди, десятки телефонов были направлены на них. Тэхён с недоумением оглянулся на соседа. Тот вышел из спячки и неохотно стянул широкий капюшон. Как будто внезапно вышла Луна и осветила небо, с иронией подумал про себя замученный головной болью журналист. Он восхищался профессионализмом соседа, который признавая поражение от того, что не смог уберечь инкогнито, теперь работал на публику.       Мистер черная одежда мило и очень нежно улыбнулся, сложил руки в приветственном жесте и склонил голову. Девичий писк прокатился по салону с утроенной силой. Тот, кого звали JK, широко улыбнулся, чуть привстал с места, помахал всем рукой и снова присел в кресло.       Он был красивый и лощеный, отметил Тэхён. Невинные большие и странно блестящие глаза, припухлые губы. Приковывал взгляд пирсинг на нижней губе и маленькая родинка снизу, прямо в центре под губой. Каштановые волосы почти по плечи. Чёлка падала на брови и немного прикрывала глаза. Волосы слегка завивались и создавали иллюзию правильного беспорядка, который стоил миллионы вон.       «У него похожая прическа, только волосы чуть длиннее моих», — подумал Тэхён, который не любил на себе коротких стрижек.       Внезапно появившаяся секси-стюардесса наконец начала выполнять свою работу. Она вежливо, но очень настойчиво вернула поклонниц на их места, велела всем пристегнуться и не вставать. Самолет начинал снижение.       Тэхёна замутило, в голове началась пульсация. Он обхватил своими длинными пальцами лоб и начал массировать над бровями, тихонько замычав. Осталось полчаса, и он сможет выйти из самолета. Он дотерпит. Он сможет. Это не в первый раз.       Внезапно Ким резко поднял голову и начал судорожно шариться в кармане впереди стоящего кресла. Пакетик! Где этот чертов бумажный пакетик?! Его сейчас вырвет!       Слева почувствовалось быстрое движение, и перед лицом Тэхёна показался раскрытый бумажный пакет. Дальше было стыдно и неаппетитно. Когда его перестало выворачивать наизнанку, Тэхён быстро вскочил и поспешил в туалет.       В небольшом зеркале отражалась замученная физиономия с опухшими глазами и черными кругами под ними. Мигрень стёрла с лица всю его красоту.       Он вернулся к своему креслу, умытый, со слегка мокрыми волосами, которые зачесал наверх пятерней, открывая высокий лоб. Сосед неотрывно глядел на него широко открытыми глазами.       — Вы как?       — Спасибо за пакетик, и извините. Правда, простите за это. — Тэхён исходил от неловкости и смущения. — Я прошу прощения.       — Вам не за что извиняться, Вы не можете на это влиять. — JK смотрел спокойно, разглядывая бледного журналиста. Карамельного цвета кожа сейчас отливала нежной зеленцой, а глаза ощутимо припухли. — Вас встретят в аэропорту? Если хотите, я могу Вас подбросить до отеля.       — О нет, нет! Я не буду доставлять Вам неудобств, всё в порядке. — вежливый обмен любезностями был завершен, и все просто ждали посадки.       Самолет коснулся земли. За окном была глубокая и черная тайская ночь.

***

      Первой задачей Чонгука было максимально быстро добраться до туалета в зоне прилета и переодеться. Второй — организовать такси до отеля.       С переодеванием все было отработано до мелочей, он делал так уже не раз, чтобы сбить с толку поклонниц, привыкших видеть его в тёмном.       Он скинул свою черную одежду, достал из объёмного рюкзака светлые хлопковые брюки, разноцветное худи, надел маску, яркую кепку, накинул капюшон, сменил грубые ботинки на сланцы, и превратился из брутальной звезды в обычного туриста, коих тысячи в Таиланде. Из туалета спокойно вышел совершенно другой человек.       Он беспрепятственно прошел паспортный контроль, но застрял в зале получения багажа. Чтобы не искушать судьбу, тихонько сел на пол около какого-то фикуса в кадке и стал ждать чемодана, параллельно решая вопрос с такси в телефоне.       Зашумела лента транспортёра, и Чонгук поднял глаза, чтобы не пропустить свой чемодан. У ленты стоял его недавний сосед по самолету. Ну как стоял, покачивался. Очевидно, что головная боль так и не отпустила красавчика. Так обозвал его Чонгук про себя. В начале полета тот сиял как айдол, чем и привлек внимание JK. Он реально думал, что это кто-то из его тусовки.       Чон Чонгук был сольным певцом К-pop. И за десять лет работы он поднялся с самого низа до самого верха: первая строчка в Billboard, выступление на Grammy, открытие Кубка Мира по футболу. Он работал как проклятущий с 15 лет: зал репетиций, вокальный зал, записи, выступления, студии, репетиции, шоу, репетиции, интервью, репетиции, концерты, репетиции, полеты, туры, записи, репетиции. Его жизнь была глянцевой сверкающей картинкой снаружи. С изнанки это была работа, работа, работа.       Именно поэтому он так приглядывался к парню с соседнего кресла. Он действительно подумал было, что просто не узнал коллегу. Но, видимо, тот не был айдолом, просто природа одарила его какой-то нереальной, истинной красотой. Чонгук внезапно поймал себя на том, что смотрит на бывшего соседа по самолету неотрывно и даже приоткрыв рот:       «Я придурок, — усмехнулся Чонгук про себя, — пялюсь на мужика, как будто я какой-то гомик. Просто он реально красивый. Даже сейчас красивый, когда опухший и только что блевал передо мной. Чистый визуал. Надеюсь, он нормально доберется.»       Мечта всех девочек Кореи и половины женщин мира действительно волновался за своего несчастного соседа. Он списывал свой интерес к парню в свободной одежде на то, что был свидетелем его почти семичасовых мучений. Воображать, что какой-то, даже очень красивый, мужчина может привлечь его, было странно.       За 24 года жизни у Чонгука было несколько связей с девушками. Правда, это нельзя было даже назвать отношениями. JK был связан жёстким контрактом, но самое главное, что у него просто не было времени на свидания или тайный роман. Тупо не было времени. Иногда был секс для разрядки. Иногда были встречи по два-три раза. Отношений не было. Была сверкающая карьера. Он был кумиром, его хотели миллионы, он был «любовником» и тайной мечтой каждой поклонницы. Но за это платил одиночеством.       На ленте транспортера показался огромный чемодан Чонгука, и тот резко встал, чтобы успеть снять багаж с карусели. Протиснулся в толпе и оказался рядом с бывшим соседом и предметом его недавних размышлений. Чонгук стоял к нему настолько близко, что успел почувствовать аромат тела парня. Лицо было ровно напротив волос красавчика. И Чонгук потянул ноздрями сквозь маску, чуть наклоняясь вперед к прядям на затылке. Тот пах терпко, чуть сладковато-амброво. Завитки волос падали на тонкую шею, которую было видно в распахнутом вороте широкой рубашки. У Чонгука кольнуло в паху:       «Чёрт! Я реально придурок. И, похоже, мне просто пора потрахаться. Я начинаю заводиться от запаха парня. Он выглядит, конечно, как картинка аниме с такими глазищами на половину лица, но я все равно придурок».       Чонгук выхватил с ленты свой чемодан, слегка отпихнул бывшего соседа и пошел искать свое такси. Перед самым выходом JK все-таки обернулся, чтобы посмотреть назад. И увидел, как бледный парень снова массирует длинными пальцами лоб над бровями, чтобы справиться с болью.       «Хрен с ним. Большой мальчик.»       Отель был шикарный и, самое главное, находился в очень уединенном месте на границе с национальным парком. С противоположной стороны гостиницу подпирала гора. Поэтому рядом просто негде было вместить еще один отель. Друзья Чонгука, которые и организовали эту внезапную поездку, специально выбирали место, в котором можно было реально отдыхать, а не прятаться от папарацци или визжащих поклонниц.       На часах было два часа ночи, когда такси остановилось перед входом. Чонгука вскоре провели в бунгало, оформленное в традиционном тайском стиле. Море шумело рядом, влажный воздух пах какими-то тропическими цветами, где-то звенела цикада.       Цикада. Так. Скотина цикада.       Чонгук лежал на кровати, пытаясь уснуть, уже час. Обычно он отключался примерно за десять секунд в любом положении: стоя, сидя, вверх ногами. Его способность уснуть где и как угодно была предметом нескончаемых шуток стаффа и его друзей.       Но спать, когда кто-то в рваном ритме пилит железный лист, потом выключает пилу, ждёт несколько секунд и включает опять — это было невозможно.       «Я найду и придушу эту цикаду. Я убью ее тапком. Оторву свистелку или ноги, чем там они издают эти мерзкие звуки»       Чонгук выскочил из бунгало, пылая яростью ко всем насекомым этого мира. Рядом со входом в домик была тропинка на пляж, звук шел с той стороны. Пальмы и какие-то деревья со множеством переплетающихся стволов росли около песка. Злобно озираясь, Чонгук пошел в сторону кустов на источник шума.       В эту минуту цикада пилила железный лист. Звук был душераздирающий. Казалось, дерево пилят на мелкие кусочки. И прямо у корней, под аккомпанемент пилы, спал человек. Рядом валялись белые кеды со стоптанными задниками. Под растрёпанной черноволосой головой покоилась надувная подушка Чонгука. Спал человек своеобразно: он обнимал чемодан, закинув на него одну руку и одну ногу. Блюющий красавчик.       — Эй, проснитесь! Что вы тут делаете? Тут небезопасно. Вы в Таиланде, тут ведь и змеи могут быть. — Чонгук аккуратно тронул за плечо своего бывшего соседа по самолету. Тот неохотно раскрыл глаза, мутно глядя снизу.       — Мне не дали номера. Заселение в два часа дня. — неразборчиво прошелестело снизу.       — Ну не на песке же, блин спать! Тут реально могут быть змеи. Это же национальный парк. Разложили бы лежак и спали!       — У меня нет сил. Мне плохо.       — Я заметил. Нечего было отказываться от помощи, когда я предлагал довезти. Мы ещё и в одном отеле. Вы остановились тут? — Чонгук с надеждой ждал положительного ответа. Ему почему-то была приятна мысль, что черноволосый красавчик проведет свой отпуск где-то недалеко от него. Он сможет его разглядывать.       — Тут нет других отелей, — резонно заметил Тэхён, который тщательно отбирал место отдыха перед полетом.       — Вы можете подождать заселения в моём бунгало. Сейчас три часа ночи. До заселения еще полдня.       В других обстоятельствах Тэхён бы никогда не согласился на предложение спать в чужом бунгало у мужчины в три часа ночи. Но тот, кто проходил боль истинной мигрени и хоть раз принимал от нее таблетки, знает, что эти лекарства действуют своеобразно. Они блокируют не только боль. Они блокируют способность мыслить и двигаться. Они придавливают тонной кирпичей.       Тэхён медленно встал, находясь под грузом препарата. Таблетку он принял уже здесь в отеле, понимая, что он просто сдохнет, если головная боль не закончится. Сейчас он хотел только полежать. Поэтому беспрекословно пошел за Чонгуком по тропинке, пока тот вез его чемодан.       В бунгало Тэхён увидел кровать. У него была цель, и он не видел препятствий. Тэхён медленно, стараясь не потревожить голову, опустился на прохладные гладкие простыни, положил голову на подушку, а рукой сгреб вторую. Сунул ее между ног, обвил руками и через пару секунд уснул.       Чонгук стоял в дверях, наблюдая за медленными действиями своего нового соседа по комнате и, видимо, по кровати. Так-то он планировал уложить того на небольшой диванчик, но просто не успел. Парень уже тихо спал, все еще слегка морщась от боли и обвивая его, чонгукову, подушку руками и ногами.       Интересный расклад.       Неяркий свет прикроватной лампы освещал лицо спящего. Чонгук вздрогнул. Глаза были прикрыты не до конца и смотрели на Чонгука. Он медленно помахал пятерней перед лицом. Тот спал.       «Он странный. Нереальный какой-то. Слишком красивый. Глаза настолько огромные, что даже не закрываются во сне», — Чонгук присел на край кровати рядом со скукоженным в позе эмбриона телом. Понимая, что делает странные вещи, он склонился над Тэхёном и зарылся носом в его волосы. Дурманяще. Горько-сладко.       Он чувствовал запах тела и волос. И это не было как в любовных романах, свежо и бесконечно чисто. Чонгук различал аромат несвежести, пота, поношенной одежды, и это было… волнующе. Черт, это был какой-то животный запах, который привлекал естественностью.       Чонгук был нюхач. Если бы он не был певцом, ему надо было быть парфюмером. В этом было его преимущество и его проклятие. Он различал не только приятные ароматы, он утроенно чувствовал и вонь. Поэтому в его комнатах, в гримерке, в тренировочном зале всегда работали очистители воздуха, и повсюду стояли диффузоры.       Немытый после долгого перелета, проблевавшийся Тэхён, который также успел вздремнуть под кустом на пляже, пах так, будто его аромат создавали специально для Чонгука. В паху начало пульсировать. И это реально пугало. Он был стопроцентный гетеросексуал. Его никогда, ни разу в жизни, не привлекали мужчины. Но сейчас перед ним спал совершенно точно мужчина, и Чонгук хотел его нюхать и трогать. Черт.       Его пугала эта странная тяга.       Вопреки всякой логике, он вытянул одеяло из-под спящего тела, аккуратно накрыл его, а затем залез под это же одеяло на другом краю кровати.       «Сначала я высплюсь, а потом буду думать о своей гетеросексуальности».       Через десять секунд, по давно сложившейся традиции, Чонгук уже отключился.

***

      Тэхён проснулся от громкого, душераздирающего храпа, который прицельно бил в его ухо. Звук был раскатистый, как будто заводили мотор мотоцикла. Распахнув глаза, Тэхён увидел источник рокота— им оказался его недавний сосед по самолету.       «Офигеть, Харли Дэвидсон.»       Тот лежал вплотную, могучая рука, обитая татуировками, лежала на звезде экономических новостей, обнимая его. Самое интересное было в том, что и сам Тэхён обвивал храпящего парня руками и ногами. Подушка была отброшена в сторону, и они сплелись во сне как две коалы.       Тэхён попытался снять с себя тяжёлую руку, но Чонгук резко всхрапнул и крепче прижал к себе соседа. Выбраться из сильных рук «Харли Дэвидсона» не было никакой возможности, хотя вся ситуация и поза были до крайности странными и нелепыми.       Храп опять вернулся в ровный раскатистый гул.       «Твою мать, храп — это реально самый раздражающий звук на свете. Под него нереально уснуть. Только люди, живущие вместе десять/двадцать лет могут спать под такое», — подумал крепко зажатый Тэхён и тут же отключился.       В следующий раз он проснулся от громкого звонка телефона. Он звенел, звенел и звенел. А его хозяин спал безмятежным сном младенца, совершенно не реагируя на звук. Нервная система парня с татуировками была на миллион долларов.       Они снова спали в обнимку, только теперь Тэхён был повернут спиной. Татуированная рука крепко обнимала соседа по кровати, в волосы на затылке сопел нос, и был еще один деликатный момент, который было очень трудно игнорировать. Прямо в задницу Тэхёну упирался крепкий утренний стояк.       Телефон звонил вторую минуту, за окном лупило жгучее тайское солнце, пели птички.       Тэхён рывком сбросил с себя тяжелую руку и начал трясти спящего парня, которому снились эротические грёзы под несмолкаемый трезвон телефона.       — Эй, как тебя, JK? Телефон! Телефон звонит!       — Ммммм. Да, еще пять минуточек.       — Да просыпайся ты! — Тэхён отбросил всякую формальность в общении в попытках разбудить спящего верзилу.       Чонгук медленно присел в кровати, не раскрывая глаз потянулся на звук за телефоном.       — Чонгва!!! — заорал из динамика громоподобный голос. — Чонгуки! Просыпайся Чонгуки! Не вздумай отключиться, слышишь! Не засыпай, Чонгук! Какой у тебя номер бунгало?! Мы сейчас придем. Не засыпай, мать твою, Чонгук!       — Хён, я уже проснулся, через десять минут приду. Не ори, Джин-хён, я правда проснулся.       Чонгук медленно опустил телефон на кровать, разлепил глаза и увидел перед собой Тэхёна.       — Чон Чонгук, — вежливо представился обладатель утреннего стояка.       — Ким Тэхён, — не менее вежливо ответил любитель блевать в самолетах, — к Вам сейчас придут? Мне пора. Спасибо Вам за то, что не дали мне умереть под пальмой от укуса змеи. Я вчера доставил Вам немало хлопот.       — Я наверное храпел? — внезапно перебил его Чонгук. — Говорят, что я сильно храплю.       От неловкости ситуации они развели форменный Версаль и теперь пытались вырулить на что-то вроде нормального знакомства.       — Нет, нет, что Вы. Я отлично выспался. Спасибо Вам за … — Тэхён реально больше не мог подбирать слова, и просто хотел ретироваться из этой ситуации и этого бунгало. — Мне правда пора идти. Мой номер наверняка готов. Благодарю Вас.       Он попытался хотя бы слегка разгладить смятую рубашку, в которой вчера уснул. Он мечтал добраться до душа и сменить одежду, совершенно четко понимая, как выглядит после ночи с мигренью. А еще он не мог забыть то, как они спали ночью. Он очень хорошо помнил тяжелые объятия. И это его волновало.       — Увидимся! — Тэхён огляделся в поисках своих кед, и не найдя их, решил просто забить. Схватил чемодан и выскочил за дверь.       Чонгук смотрел на хлопнувшую дверь. Парень в мятой рубашке определенно был ему интересен. Всю ночь он обнимал его тонкое гибкое тело и дышал его запахом. ***