Затонувший поезд

Одним ветреным днем на станцию должен был прибыть поезд; ближе к вечеру он должен был отчаливать, быстрым шагом торопилась к станции одна дама. Ветер развивал подол её длинной юбки, а каблук отстукивал в землю; в одной руке у неё был чемодан, в другой же она несла футляр от скрипки. Этой поездки ждала она долго. Она уже заплатила в кассе за проезд и оставалось только ждать. Благодаря ветреной погоде, небо было безоблачным и хмурым. Однако, даме это не помешало радостно волноваться перед поездкой. Ей предстояло выступать в другом городе, в большом зале, на глазах у тысячи людей. Тренировка заняла много часов для того чтобы наконец предстоял тот час, когда игра её заворожит людей, и сердце её будет биться в безудержном восторге. И все же это было не единственной причиной её поездки. Главной причиной её была долгожданная встреча с любимым другом. Ещё до отъезда, она уведомила его о своём приезде в письме.

《Дорогой мой друг, Виктор. Ты не представляешь! Мне наконец удастся сыграть на большом концерте! Наша с тобой маленькая мечта наконец сбудется! Конечно, надеюсь всё пройдёт гладко. Но волнению моему нет предела! Ты часто говорил, что хотел бы, чтобы я приехала к тебе в гости. Думаю какое-то время мне придётся пожить у тебя. Как твои скульптурные успехи? Ты нашёл новую модель? Не пропало ли вновь твоё вдохновение? Как твоя сестра? Она по прежнему больна? Мне не терпится увидеть вас обоих! Жди меня! Завтра я прибуду! С любовью, Лизавета》.

К моменту её прихода на станцию вероятнее всего Виктор уже получил письмо. Возможно в данный момент он сидел за своим письменным столом. Сидел напротив окна и писал ответное письмо под тёплым светом лампы, вдыхая устоявшийся в комнате запах спирта и лекарств. Позади него сидела бы его сестра, временами откашлявшись, и продолжая перелистывать старые страницы книг.

***

Из динамиков прозвучало оповещение о прибытии поезда. Лизавета подоспела к своему вагону, предоставив билет и пройдя внутрь. Было уже довольно темно, и в проходе загорелись лампы. На удивление, в поезде не стоял ужасный душный запах, каким обычно бывает после огромного скопления людей. Напротив, людей в поезде было совсем мало, словно и не было вовсе. И стояла гробовая тишина. К слову, прошлый опыт поездки в поезде был для нее не столь приятен. Было холодно, громко и тесно. Неприятно. К тому же ехала она тогда с большим количеством людей. Но в этот раз она решила раскошелиться себе на место в купе и по крайней мере, оно было двухместное. Соседом Лизаветы был какой-то хилый и отрешенный старик. Даже на приветствие Лизаветы он не обратил ни малейшего внимания и лишь смотрел то в окно, то на свое варёное яйцо, которое отчаянно пытался очистить от скорлупы. Чемодан у него был небольшой, и судя по всему довольно дешёвый и потрепанный. Взгляд у него был печален, даже страдальчески печален. А на голове была странная соломенная шляпа, прикрывавшая седину волос. Так, спустя пару минут железный монстр тронулся. И заскрипели его колеса на рельсах, и яро загудел сам поезд. Лизавета, по обычаю расстеляла на кровати постельное белье. Мысли её вновь заполонил предстоящий концерт, отчего ей хотелось как можно больше времени уделить репетиции. Достав из футляра скрипку, она стала её настраивать, попутно спросив своего попутчика не будет ли он против, если она немного порепетирует. Старик лишь безразлично покачал головой, не отрывая взгляда от окна. Он уже закончил с очисткой скорлупы и принялся за чаевничество. Сочтя кивания старика за согласие, Лизавета приступила к исполнению. Мелодия была мелодична и отчасти грустна. Между тем её почти цикличный мотив уносил мысли куда-то вдаль. Далёкую, невиданную, неопознанную даль, скрытую за ровным горизонтом неизвестности. Мелодия словно прекратила ход времени, было не ясно сколько игра длилась и как долго, да и сама Лизавета об этом позабыла. Был лишь стремящийся вдаль поезд, его пассажиры, и мелодия скрипки. Старика завлекла мелодия. Поначалу он просто мельком поглядывал, а после с упоением следил за движениями руки и смычка. Возможно, он даже хотел что-то сказать, после того как игра Лизаветы завершится, но не решился. Оставил себя одного со своими же мыслями, так и не поведанными вслух. Хотя и вряд ли от его слов хоть что-либо изменилось. По крайней мере, это бы не изменило что-то вокруг, и не затмило бы его неизвестное горе... Поезд уже промчался не менее двух часов. По подсчётам Лизаветы, прибыть она должна была к утру. Небо из окна уже приобрело синюю ровную гладь. Солнца уже не было, но не смотря на это, достаточно светло. По крайней мере, при таком свете можно было видеть. Столь длительное времяпровождение на месте утомило Лизавету, и она решила пройтись по вагону. Она прошла в ресторан. Людей в нем было немного, и только один официант разносил блюда на подносе. Люди говорили между собой в полушепоте, возможно и от того, насколько безмолвным и громоздким казался сам поезд, под влиянием которого шуметь и не хотелось. Отужинав, Лизавета направилась в конец последнего вагона. Для чего ей вздумалось туда пойти она не знала. Она часто не знала причины того, что ей хотелось сделать наобум, словно что-то подсказывало сделать это, даже если в итоге это окажется совершенно бессмысленным. На данный момент поезд проезжал по мосту над глубоким озером. И на удивление, набирал ещё большую скорость. Лизаветой овладевало необъяснимое чувство беспокойства. Что-то подсказывало ей — должно случиться что-то страшное. Лизавета шла вперёд по узкому коридору, задрав голову перед собой. Как вдруг, поезд резко пошатнулся в сторону. Лизавета прекратила идти и по инерции повалилась на пол. Поезд пошатнулся вновь, но уже значительно больше. Стал слышен обеспокоенный крик людей, испугавшиеся толчков. Лизавета попыталась встать, однако ее остановил ещё один толчок. Крик людей и мольбы о помощи стал слышен ещё громче, а поезд стал словно мчаться под наклоном. Лизавета не могла толком ничего сообразить, все время падая на пол. И тут ей в голову пришла ужасающая мысль. Вагоны поезда падали. Падали в воду. Один за другим они стремились проглотиться безжалостными беспросветными водами. Держась за стены, она старалась как можно быстрее пройти к концу последнего вагона и открыть конечную дверь. Но как только её рука дотронулась дверной ручки, последние вагоны также устремились в воду. Конечные вагоны отцепились друг от друга. Она открыла дверцу и схватилась за неё руками. В лицо сразу ударил сильный и холодный поток ветра. Она видела людей, которые отчаянно разбивали окна и падали в озеро. Их лица искажались в ужасной горечной гримасе, когда им не удавалось разбить окно и они тонули вместе с поездом. Лицо Лизаветы выражало безысходный ужас, слезы шли из глаз ручьём, затмевая и мешая видеть. Спустя скоротечную, но по ощущению как вечную секунду, Лизавета падала в озеро, крепко вцепившись за дверцу вагона. Железный монстр тонул носом в воду. Лизавета залезла на крышу поезда и села её край. Ещё не затонувший край. Разорвавшийся на части поезд утопал в озере. Большинство вагонов уже накрыла вода, некоторые люди пытались зацепиться за край незатонувших, а другие барахтались в воде и впоследствии тонули… Смысла в их действии не было никакого, в конце концов их всех поглотит злостчасная вода, не оставивши надежду на спасение, но не смотря на это, они по прежнему продолжали бороться за свою жизнь, обречённо понимая что итог будет безысходен. И завтра возможно об этом объявят в газеты. Будет траур. Но жизни этих людей не будут спасены. Это не принесёт ничего. И ответное письмо друга до Лизаветы не дойдёт, её планы разрушены, а скрипка потеряна в водах. В небе над озером кружились птицы, словно торжествуя и предрекая смерть последнего пассажира поезда. Теперь, ветер не развивал подол длинной юбки одной дамы, а сломанные её каблуки не отстукивали в землю. Её поглощала холодная вода. И теперь на лице её не было слез. Лишь пустое, безысходное, смирение...