Научу тебя пить чай по-английски (в стиле V.V.V века)

      Элизабет не стала ничего говорить малочисленным друзьям и Майку. Тот бы переживал, увязался с ней, не отпускал бы, стал отговаривать. Это породило бы неприязнь, а прощаться с другом на негативной ноте хотелось меньше всего… Невинный Майк. Милый Майк. Девушка понимала, что он… Нет, она не понимала, могла лишь предполагать, что Майк влюблён в неё. Или же испытывает иные, но тоже сильные чувства. Гораздо проще было исчезнуть. Да, проявление слабости, но так было бы лучше.       Симакова была уверена, что он забудет её, найдёт хорошенькую шатенку с какими-нибудь зелёными глазами, будет счастлив и… Да, долго можно было продолжать рассуждать о счастливой жизни старого приятеля, но главным было: «без неё».       «Без меня…»       К тому же, после потери любимого человека Элизабет не желала вновь обзаводиться кем-то. Не сейчас. Не Майк. Не эта жизнь.       «Не в этой жизни, правильно!» — подумала она, выключая телефон, обрезая провода и закрывая чемодан.       Новая страница последней главы! Карету мне, карету.

***

      Перелёт был недолгим и, как заверила стюардесса, безопасным. Действительно, никаких проблем. Элизабет, стоя в аэропорту до последнего надеялась где-то глубоко-глубоко в душе, что сейчас будет погоня, перестрелка, преследование, криминал! Настоящий криминал, а не: «Слетай, посмотри, что к чему».       Нет, ничего не происходило. Единственное — ей наступили на ногу.       «Правильно. Такова взрослая жизнь. Ничего интересного. Теперь я не могу даже просто придумать что-то интересное» — грустила Элиза, глядя в иллюминатор.       Постепенно она начала засыпать, но этого не хотелось. Оставаясь в пограничном состоянии, девушка, против своей воли, стала вспоминать что-то. Какие-то образы, лица, голоса.       Всё смешалось и появился он.       «Ох… Северин…»       Высокий парень, узкие плечи, большие глаза, болезненный вид… Его часто путали с девушкой из-за отросших ниже плеч волос. Он отпустил их не потому что так хотел, а потому что не видел смысла «во всём этом».       К чёрту.       Он снова стоял перед Элизой, маня к себе хрупкими (как на вид, так и на деле) кистями рук. Нельзя ни подойти, ни заговорить, ни детальнее рассмотреть своё сокровище. Ни моргнуть, ни даже подумать в сотый, тысячный, миллионный раз, как он красив, как дорог ей. Подумать об этом и понять, что это лишь плод её воображения.       «Здравствуй, моя иллюзия…»