Вне зоны абонент

      Я вхожу в свой дом, небрежно бросаю ключи на стойку. Не раздеваясь, сразу же прохожу на кухню. Стресс надо срочно заесть. Ну или запить. Голова всё ещё трещит после пресс-конференции, если это вообще можно так назвать. Какой-то опросник по теме «Майкл Джексон» получился, честное слово.       — Ну, окей, Майкл Джексон, — произношу я вслух, роясь в холодильнике в поисках чего-нибудь съестного, — видимо, настало время познакомиться с тобой поближе.       Забрасываю в микроволновку полуфабрикат из куриной грудки, оставляю микс из салатных листьев стекать в раковине и иду звонить одному очень хорошему другу. Он обладает поистине энциклопедическими знаниями и уж точно не будет ржать надо мной аки конь.       — Привет, Сил, есть минутка? Что ты можешь рассказать мне про Майкла Джексона, только кратко, ок?       Кратко не получается. Где-то между перечислением всех его наград и отношениями с влиятельными политиками мира, я начинаю испытывать комплекс неполноценности. Певец, танцор, композитор, актёр, предприниматель, филантроп и прочее, и прочее, и прочее.       — Ух ты, а я и понятия не имела, — вздыхаю, окончив разговор.       «Ну пиздец, какие мы крутые», — то ли злюсь, то ли завидую, вынимая грудку из СВЧ.       Выкладываю курицу на блюдо, поливаю ароматным соусом, укладываю вокруг зелень и сижу, меланхолично ковыряя вилкой во всём этом великолепнии. Есть совершенно расхотелось, где-то на подкорке зудит один и тот же вопрос: зачем? Я перебираю в уме все возможные причины, по которым Майкл Джексон хочет встретиться со мной, и не нахожу ни одной действительно стоящей. Бред.       — Да неважно, — бормочу себе под нос, рассеянно проводя рукой по мраморной столешнице кухонного острова.       Беру тарелку с едой и перемещаюсь в гостиную, чтобы в кои-то веки посмотреть телевизор. По ТВ идут новости.       — Майкл Джексон побил ещё один рекорд! — с наигранным восхищением восклицает ведущий, от чего меня буквально передергивает.       Я хмурю брови и переключаю канал, мне совершенно не интересно, что за рекорд и сколько их у него вообще.       — Майкла Джексона сегодня днём заметили в центре Лос-Анджелеса…       Я снова переключаю канал.       — Майкл Джексон, величайший артист в мире…       И снова здравствуйте… В конце концов я переключаюсь на канал документальных фильмов, и что я там вижу? Правильно, документальный фильм о семейке Джексонов.       — Да к чёрту, — недовольно ворчу, после чего выключаю телевизор и бросаю пульт на диван. — Какого хрена ты такой крутой, Джексон? — говорю сама себе, запихивая в рот полную вилку салата.       В доме стоит божественная тишина, пока я тщательно пережевываю ароматную зелень.       Мой взгляд случайно падает на стационарный домашний телефон, и я вижу, что автоответчик мигает красным — есть сообщения. Я нажимаю кнопку воспроизведения и продолжаю жевать дальше.       Щёлк.       — Привет, Эбби, это Марко…       Я прерываю сообщение, даже не дослушав до конца. Марко — всего лишь ещё один парень на одну ночь. Не стоит внимания. Удаляю сообщение и перехожу к следующему.       Щёлк.       — Привет, Би, это мама. Позвони мне, когда сможешь.       Щёлк.       — Привет, сучка! Сегодня вечером мы должны быть похожи на гребаных проституток с Голливудского бульвара! У Яниса намечается улётная вечеринка. Секс, наркотики, рок-н-ролл. Ну ты поняла! Позвони мне, сууучка!       Тиана, моя лучшая подруга, буквально орёт своё сообщение, и я чуть не давлюсь от смеха.       Щёлк.       — Эбби, это Стефани. Я знаю, что ты, вероятно, только что добралась до дома. Что ты, вероятно, хочешь отдохнуть и всё такое. Но это очень важно, поверь. Мне только что звонил менеджер Майкл Джексона и я ему дала твой номер. Он сказал, что Майкл планирует связаться с тобой сегодня вечером или в самое ближайшее время. Жди.       Что?! Когда менеджер Майкла успел позвонить Стефани?       — Чееерт… — я издаю громкий стон, ставлю тарелку с едой на кофейный столик и ложусь на диван.       Вероятно, Майкл прознал о том, как сильно я облажалась относительно его персоны на пресс-конференции, и теперь хочет поговорить со мной лично обо всей этой истории. Или, напротив, он ещё ничего не знает, и тоже хочет поговорить со мною лично, но только по другому поводу. Ад в моей голове. И как я могла не знать, насколько значима его фигура в музыкальной индустрии? Даже слово «значима» для него является преуменьшением.       Я набираю номер Стефани, надеюсь, она звонила мне из дома.       — Алло, Стеф? Ты действительно дала Майклу Джексону мой гребаный номер телефона? — восклицаю я, выпримляясь на диване.       — Нет, — вздыхает она и пару секунд держит паузу. — Я дала твой номер его менеджеру.       — Прекрати, Стеф, это не смешно.       Я вновь издаю стон и встаю с дивана, держа телефонный аппарат в руке. Я начинаю непрерывно расхаживать вперёд-назад. Да, я сильно нервничаю, черт побери!       — Он, наверное, уже знает о том, что я сегодня наговорила про него.       — Что? Так быстро? — спрашивает Стефани, но тут начинает звонить моя вторая домашняя линия.       Да, у меня два домашних телефона, и что с того?       — Я перезвоню, — быстро говорю и нажимаю «отбой».       Иду на кухню ко второму телефону и поднимаю трубку.       — Алло?       — Это Абигейл Уолдбрук? — спрашивает сексуальный мужской голос, который мгновенно запускает вереницу приятных мурашек по моей спине.       Какого хрена я так реагирую?       — Да, это я, — отвечаю, медленно растягивая слова.       — Это Майкл Джексон. Мы можем поговорить?

***

      — Майкл… Ммм… Прости, не расслышала фамилию? — спрашиваю, хотя всё я прекрасно расслышала.       — Джексон, — смеётся он так искренне, что заставляет меня улыбнуться. — Майкл Джексон. Впрочем, я был уверен, что моя фамилия тебе ни о чём не скажет, я, видимо, уже не актуален в наши дни, — шутливо говорит он.       Моё лицо мгновенно становиться ярко-красным, почти пунцовым. Я мысленно ударяю себя по лбу.       — Прости, последние семь лет я была так поглощена своей работой, что на самом деле оказалась не в курсе, что и с кем происходит.       Я сейчас извиняюсь или оправдываюсь?       — Оу, не волнуйся, я всё прекрасно понимаю, — беззаботно произносит он. — На самом деле твои слова как глоток свежего воздуха. Это даже здорово, что ты ничего обо мне не знаешь.       — Ну как сказать, не знаю. Теперь уже знаю. После того, как вернулась домой с пресс-конференции, я провела небольшое расследование. Ты очень хорош в нашем бизнесе, это правда, — вздыхаю я, потирая переносицу.       — Оу, весьма польщён, что ты посчитала нужным навести справки обо мне, — снова шутит он.       — Ха-ха, очень смешно, — мой голос сочится сарказмом, но надо признать, я чувствую себя очень непринуждённо с ним. — Так какова цель твоего звонка? Мне сказали, ты хотел о чём-то поговорить или что-то в этом роде, — тихо говорю, полируя столешницу рукавом худи.       — Ах да, я звоню, чтобы узнать, не хочешь ли ты записать дуэт для моего нового альбома?       Его предложение заставляет меня насторожиться и обрадоваться одновременно.       — Звучит весьма заманчиво, — лучезарно улыбаюсь. — Когда планируешь запись?       — Ну, я в курсе, что ты сейчас очень занята, репетируешь день и ночь перед началом тура, так что в любое удобное для тебя время, будем исходить из этого, — говорит он понимающе, заставляя меня нахмурить брови.       — Откуда ты знаешь, что я собираюсь в тур?       — Ну, я слежу за твоим творчеством с того самого момента, когда ты только начинала. Сколько тебе было тогда, семнадцать, верно? — уточняет он, заставляя мой интерес к нему расти ещё больше.       — Да, примерно так, плюс-минус… — бормочу я, подпрыгивая, чтобы сесть на мрамор.       — Мне было двадцать два, и я, честно говоря, думал, что ты старше своих семнадцати, — смеётся он.       — Что, так старо выгляжу? — ворчу я недовольно.       — Нет, не поэтому. То, как ты разговаривала во время интервью, как держалась во время вручения наград, заставило меня думать так. Вообще-то я собирался связаться с тобой раньше, намного раньше, но, наверное, время играло против нас, что-то постоянно мешало, — вздыхает он, и я слышу шорох позади его голоса. Он там не один? — Ты превосходная вокалистка, признаю.       — Ну, мне сейчас двадцать четыре, и свою карьеру я могу с гордостью назвать потрясающией, — говорю с благодарностью, всё-таки приятно получить хвалебную оценку своему творчеству от такого человека.       — Да, я варюсь в этом всю жизнь и кое-что понимаю. Честно говоря, не знаю, что бы я делал, если бы не был в музыкальной индустрии, — бормочет он, и я вновь слышу шум на заднем план. — Извини, Эбби, ко мне тут пришли, так что, к большому сожалению, должен прервать наш разговор, — говорит он с ноткой грусти в голосе. — Мне правда жаль, что у нас не получилось договорить, но я бы хотел встретиться с тобой лично, чтобы обсудить песню и дату, когда мы сможем сделать запись.       — Подожди, не клади трубку, я переключусь на кабинет и посмотрю, когда у меня есть свободное место в графике. Одну секундочку.       — Хорошо.       Я спрыгиваю со стойки, переключаю телефон и быстро бегу по длинному коридору в свой кабинет. Я слышу, как он тихо напевает что-то в трубку, пока я смотрю свой ежедневник.       — Хорошо, итак… Как насчёт завтра?       — Ого, не думал, что ты захочешь встретиться со мной так скоро, — усмехается он.       — Чисто случайно именно завта у меня есть свободное окно днём.       — Ну вот и отлично.       — Ты в Лос-Анджелесе, я надеюсь? — уточняю, перелистывая страницы. — Просто подумала, что ты можешь подойти на стадион, где мы репетируем, в любое удобное для тебя время. Я буду там с раннего утра и до позднего вечера.       — О да, это было бы здорово. Очень любопытно посмотреть, как ты работаешь, — говорит он с искренним интересом. — Это может многое рассказать о человеке.       — Ну вот и отлично. Тогда, договорились? — спрашиваю, кокетливо поправляя кудри, как будто он может меня видеть.       — Договорились. Буду с нетерпением ждать встречи, Абигейл Уолдбрук, — произносит он подчеркнуто сексуальным голосом.       — Я тоже, — тихо отвечаю, слегка краснея. — Пока, Майкл.       — Увидимся завтра. Пока, Эбби, — произносит он, прежде чем закончить разговор.       Я тихо вздыхаю и задумчиво смотрю на трубку, в которой давно слышны короткие гудки.

***

      — Пять, шесть, семь, вооосемь, — я хлопаю в ладоши, отбивая ритм, и наблюдаю за каждым из танцующих. — Шаг. Ещё. Резче поворот. Покажи свою задницу, девочка! Жги, да! Сделай это! — командую я, и все вокруг начинают смеяться. — Окей, давай, работай бёдрами! Ещё! Ещё сексуальнее! — почти кричу, когда музыка становиться громче. — Ииии, стоп!       Я выхожу из зрительного зала на середину сцены, танцоры собираются вокруг меня в кружок.       — Окей, а теперь послушайте, что я вам скажу. У вас есть шаги, повороты, связки и в техническом плане они безупречны, но! Чтобы запомниться зрителю нужна эмоция. Здесь, — я показываю на своё лицо. — И вот здесь, — хлопаю себя по заднице, и пара человек начинает восклицать и улюлюкать. — Не поймите меня неправильно, но вы должны уметь себя продать. Вот так.       Я киваю музыкантам, и те начинают играть. Начинаю двигаться, делая акценты даже на мельчайших деталях хореографии, танец это определённо моё, впрочем, как и вокал.       — Да, девочка! Покажи высший класс! — кричит Брия, хлопая в ладоши, надеюсь, от восторга.       Все танцоры вслед за ней начинают хлопать в такт музыке, и я заканчиваю танец неожиданным сальто назад. Все разражаются одобрительными возгласами и криками, и я театрально кланяюсь.       — Вам не обязательно делать сальто в конце, но если очень хочется, то можете обсудить это со мной или Брией, не стесняйтесь, — смеюсь, давая «пять» некоторым из танцоров. — А теперь к конкретике. Вот как я хочу всё это видеть. Нужно, чтобы на ваших лицах был экстаз. Если для этого вам нужно представить, что вы занимаетесь сексом, валяйте. Мне всё равно, как вы это сделаете, но мне нужно, чтобы во время шоу вы выложились полностью. Лицо артиста — один из ключевых моментов привлечения аудитории, и если вы будете двигаться сверхсексуально, но при этом выражения ваших лиц будут постными, публика вам никогда не поверит. Ещё раз с самого начала! — хлопаю в ладоши и спрыгиваю вниз, чтобы посмотреть «картинку» из зала. Внимательно смотрю на сцену, пока мои танцоры погружаются в хореографию.       — Хей, детка, это было феерично, — улыбается Скотт, похлопывая меня по влажной спине. — На этот раз вы с Брией превзошли самих себя. Все эти люди двигаются просто волшебно.       — Скотт, мне нужно, чтобы на этот раз всё было идеально. В этом туре мы должны выйти на какое-то заоблачный уровень, — вздыхаю, положив руки себе на бёдра. — Да, меньше, чем на идеально, я не согласна, — смотрю на наручные часы из розового золота. — Чёрт, остаётся не так уж много времени до того, как мы отправимся в тур, — недовольно шиплю, оглядывая зал.       — У тебя в запасе ещё целых три месяца. Программа уже выглядит идеально или около того, так чем ещё ты недовольна? — спрашивает он, улыбаясь.       — Ты же знаешь меня, я никогда не бываю полностью довольна. Всегда есть, что улучшить или подправить, — я слегка ухмыляюсь. — Мне кажется, что чего-то не хватает, и я никак не могу понять, в чём дело, — вздыхаю, потирая лоб.       — Ты разберёшься с этим, впрочем, как и всегда, — улыбается он, ещё раз похлопывая меня по спине, прежде чем вернуться к съёмочной группе.       Я прикусываю нижнюю губу, продолжая наблюдать за выступлением танцоров. Когда музыка почти заканчивается, они принимают финальные позы, и я, громко хлопаю в ладоши, заставляя всех повернуться и посмотреть на меня.       — Просто фантастика, ребята, — говорю абсолютно серьёзно, подходя к переднему краю сцены. — Супер классно, — я поднимаю вверх большой палец.       — Не могу не согласиться, — раздаётся у меня за спиной сексуальный мужской голос.       Я оборачиваюсь и вижу, как Майкл Джексон выходит из тени, вызывая удивлённые крики танцоров, томные вздохи технической команды, да и у меня самой отвисает челюсть.       Чёрт, этот мужчина нереально сексуален.