Твой единственный минус

Выражение лица Андрея мгновенно меняется. От его слабости и подавленности не остается и следа. Он стискивает зубы и отодвигается от меня, словно я только что нанесла ему непростительное оскорбление. - Ладно. Спасибо, Саш. Как ты вообще могла такое ляпнуть после того, как я открыл тебе душу? Просто плевок. Чертов плевок в душу. Я опешиваю. Теперь виновата я? Черт побери. - Андрей, - начинаю я, но он встает, бросает на меня разочарованный, обиженный взгляд и молча уходит. Боже. Да что я сделала? В чем я была не права? Эта ситуация все еще злит меня, даже после его откровений. Он как послушный, идеально выдрессированный пес боится выразить хоть малейшее несогласие. В то время как Юна спокойно противоречит матери. Она ее не боится. Она смело отстаивает свое я. Я медленно плетусь по двору университета. Меня охватывает грусть и непонимание. Я вроде бы чувствую его боль и вижу, что он и вправду намерен бороться. Но, наверное, я дура, если не понимаю всей этой ситуации, не понимаю, зачем вообще бороться с родителями. Они ведь твои самые родные люди. Они, как никто иной, способны принять тебя. Всего тебя. С любыми изъянами. Значит, в глазах его матери я и есть изъян. В голове всплывает картинка, представшая перед моим взором этим утром. Белоснежный потолок и маленькая кривая трещинка. Белое полотно жизни ее сына, которое она годами шлифовала и высветляла до идеального белоснежного оттенка. И вдруг на этом полотне появляется уродливая трещина, которую нужно срочно устранить. Замазать, словно ее и не было. Именно это она и будет делать. Всеми силам постарается меня устранить. От этой мысли мне становится тяжело и даже страшно. Я выхожу за ворота, поднимаю взгляд и натыкаюсь на два черных пламени, которые мгновенно запускают во мне электрическую лавину. - Привет, - звучание ее голоса лишь подтверждает свое свободное существование в моих снах. Этот голос словно брошенный в кружку с горячим чаем кусочек сахара. Медленно тонет в моих угрюмых мыслях, с каждой секундой придавая им все большую сладость, а затем и вовсе искореняет их, поселяя внутри меня совершенно новую атмосферу. Я многозначительно смотрю на нее. Она снова спасла меня. На этот раз не от своей матери-тиранши, а от кое-чего поужаснее - от саморазрушения. Одно слово, вылетевшее из ее уст, вмиг срывает с меня привычную напряженную, железную маску, и я невольно легонько улыбаюсь ей. В душе тут же поселяется страх и ненависть к самой себе, но Юна вновь останавливает разрушительные процессы в моей душе. Она дарит мне кривоватую робкую улыбку, и я окончательно теряюсь в моменте. Она сейчас кажется мне такой важной, такой значимой. Я, словно измученный узник, приговоренный к казни, я хватаюсь за нее, как за оправдательный приговор. А мои мысли вдруг перестают противоречить друг другу, они сливаются в одно русло, которое требует именно ее присутствия рядом со мной, здесь и сейчас. Юна, будто уловив мое настроение, продолжает молча смотреть на меня твердым взглядом, который становится для меня опорой. Она не язвит, не шутит и не пристает ко мне. Она просто… рядом. Просто молчит. Почему? - Я подвезу тебя? – спрашивает она спустя пару минут. И только теперь я понимаю, что она стоит напротив меня, опершись спиной на большую черную машину. Я отрывисто киваю и делаю шаг ей навстречу. Я пожалею об этом. Но это именно то, чего мне сейчас хотелось бы. Я по непонятным причинам тянусь к ней. Юна открывает передо мной дверь, а я все так же молча сажусь в ее машину. Пару мгновений спустя она садится за руль и медленно выезжает на дорогу. Вся моя грусть и негодование сменяются десятками вопросов. Что она здесь делала? Откуда она знала, что встретит меня? Почему я так покорно села в ее машину? А это ее машина? А вдруг она угнала ее? Я бы не удивилась. Почему она молчит? Почему не лезет ко мне, не врывается в мое спокойное царство? Почему она сейчас такая приятная? И почему я сейчас чувствую себя невероятно комфортно рядом с ней? Все эти вопросы наперебой атакуют мой мозг, и я так и не решаюсь задать ни один из них. Я исподтишка гляжу на нее. Укороченные джинсы, кроссовки и черная толстовка. Юна, нахмурившись, сосредоточенно глядит на дорогу, на удивление, крайне аккуратно и размеренно управляя машиной. Я спохватываюсь и выпрямляюсь. - А куда мы едем? – хрипло произношу я и тут же откашливаюсь. - Я везу тебя домой, - отзывается она. - Но ты не знаешь, где я живу, - я сверлю ее недоверчивым взглядом. - И ты говоришь мне это спустя пятнадцать минут после того, как села в мою машину, - скорее утвердительно, нежели вопросительно говорит она, - Я не услышала твоего адреса, а влезать в твой угрюмый омут не хотелось, поэтому я везу тебя домой. К себе. - Что?! – взрываюсь я, - Я не поеду. - Эта проблема легко решаема. Просто скажи мне адрес. Или сама вбей в навигатор. - Нет, - отрезаю я. - Тогда что ты мне предлагаешь? – усмехается она, - Куда мне тебя везти? Я задумываюсь. Черт. Положение безвыходное. Я не хочу ехать к ней домой. Там ее родители и Андрей, а что еще хуже, она сама тоже будет там. Но и свой адрес я ей говорить не намерена. Я крайне недоверчивый человек, и никогда бы не сказала, где я живу, человеку, с которым знакома без году неделю. Юна останавливается на светофоре и разворачивается ко мне лицом. - Саша, - вкрадчиво говорит она, - Я не маньячка, - я усмехаюсь, изогнув одну бровь, - Ладно. Тебе могло показаться, что у меня не самые чистые намерения. Но это не так. Я бы хотела порезвиться с тобой, - я закрываю глаза и тут же краснею, - Но только с твоего согласия, которое, кстати, не за горами. Она сейчас серьезно? Я открываю глаза и вылупляюсь на нее. Она серьезно. - Заткнись, - бурчу я, - Этому не бывать, ясно? - Мне нравятся бойкие, необузданные кобылки, - с улыбкой говорит она. - Ты что, только что сравнила меня с лошадью? – я сверлю ее убийственным взглядом, но она непоколебима. - С кобылкой, - поправляет она, и я взрываюсь. - Так все. Высади меня у метро, - командую я. - Саша, успокойся и дай мне договорить наконец, - твердо, безапелляционно произносит она, и я повинуюсь, за что тут же начинаю ненавидеть себя с новой силой, - Так вот. Я не собираюсь тебя брать силой или убивать там. Окей? Я просто подвезу тебя до дома. Если ты думаешь, что я буду караулить тебя у подъезда, то и тут ты ошибаешься, малышка. Я себя люблю и очень уважаю и даже перед такой милашкой как ты унижаться не собираюсь. Уяснила? Я буду ждать тебя у твоего подъезда, только если ты станешь умолять меня об этом. И ни в каком другом случае. Клянусь чем угодно, у меня волосы на всем теле зашевелились от такой наглости. Она только что переплюнула саму себя. - Клянись, что забудешь мой адрес навсегда, - цежу я сквозь зубы. Она вздыхает, кладет руки на руль и двигается с места под зеленый свет светофора. - Клянусь, забуду. Полегчало? А пока ты кабенишься, мы медленно, но верно приближаемся к моей квартире. - Какой квартире? – недоумеваю я. - Которую мой отец подарил мне, лишь бы я свалила из их идеальной жизни. Еще вопросы? - Ладно, - я дергано ввожу адрес в ее навигатор, - Готово. Холодный электронный женский голос тут же принимается давать указания, где свернуть налево, а где направо и через сколько метров. - Я как в такси, - бормочу я, прежде чем успеваю подумать над своими словами. - О, детка. За такое такси тебе дорого придется заплатить. - У меня нет столько денег, - я отворачиваюсь к окну и принимаюсь рассматривать мелькающие пейзажи столицы. - А кто говорил о деньгах? Я с девочек денег не беру. Они расплачиваются иначе. - Прекрати, - я зажмуриваюсь, пытаясь подавить свое отвращение. - Как скажешь. В машине воцаряется молчание. Я снова тайком гляжу на нее. Я не ошиблась. Она действительно привлекательна. Но во внешности ли дело? Кажется, здесь есть что-то еще. Магнетизм. Харизма. Эта ее самоуверенность. Терпеть не могу самоуверенных людей. Уверенность в себе это очень круто, но когда она переходит дозволенные границы и превращается в самоуверенность и эгоцентризм, это уже провал. Но Юна гармонична в своей спеси. Она раздражает меня своим поведением. Но это какое-то странное, ни на что не похожее раздражение. Оно кисло-сладкое на вкус. Я взрываюсь от негодования после каждого ее маневра, но это не заставляет меня ее ненавидеть, она лишь еще больше завораживает. Юна ухмыляется, и я понимаю, что уже совсем беззастенчиво разглядываю ее. - Нравится? – понизив голос, говорит она. - Вообще нет. Просто думаю. - Над чем? - Над тем, как ты такая уродилась. - Какая? Непревзойденная? - Нет. Невыносимая. - Невыносимо обаятельная и привлекательная, ты хотела сказать. Я закатываю глаза и вновь утыкаюсь в окно. Через пару минут машина останавливается около моего дома. - Этот подъезд? – спрашивает Юна. - Да, - глухо отзываюсь я. - Саша, - она останавливает меня, когда я порываюсь открыть дверь машины, - С тобой все будет хорошо? - Да, - я выдавливаю из себя усмешку, чтобы показать, что удивлена ее вопросу, - Почему не должно быть? - Не знаю. Просто показалось, что тебе не очень хорошо, - вкрадчиво разъясняет она, еще больше сбивая меня с толку. Она и вправду почувствовала то, что со мной творилось в тот момент? - Все нормально. - Позвони мне, если захочешь… - Не захочу, - твердо говорю я и выпрыгиваю из машины. Переборов желание обернуться, я добегаю до двери, набираю код на домофоне и юркаю в темноту обшарпанного подъезда. Я взлетаю на свой этаж и заскакиваю в квартиру. Тяжелые, мрачные мысли тут же возвращаются на свое место, будто только и ждали того момента, когда Юна покинет мое пространство. Из гостиной доносятся голоса, в двух из которых я сразу же узнаю своих подруг. На распознавание третьего голоса ушло чуть больше времени, но, к моему глубокому сожалению, я узнала и его. Диана. - Привет, - бормочу я. - Привет, - отвечают они нестройным хором. - А чего такая кислая? – спрашивает Катюха, - Надеялась застать нас за тройничком? - Господи, - все на что меня хватает. Я останавливаюсь и устремляю задумчивый взгляд на Диану, обвивающую руками талию Алены. А они… хорошо смотрятся. Я думала, что меня будет тошнить от одного вида их парочки. Но нет. Они не вызывают отторжения или чего-то там еще. Это хорошо. Мне будет гораздо проще привыкнуть к ним, как к паре, если уж они рассчитывают на длительные отношения. Я снова ловлю себя на мысли о том, что все объясняется лишь тем, что Диана тоже косит под пацана. И это лишь очередная попытка обмана зрения. Мой мозг видит пару, состоящую из девушки и парня, и именно поэтому меня это не смущает. Впрочем, я слишком устала, чтобы пускаться во все эти раздумья по поводу мужеподобных лесбиянок. Я машу рукой на все это и уже собираюсь пройти на кухню, чтобы налить себе чай, но останавливаюсь на месте, услышав начало довольно интересного разговора. - Да как так? Ты же у меня умная девочка, - раздосадовано говорит Диана. Ага. У тебя. Ну-ка посмотрим, что Алена ей скажет на это. - Я просто была не готова к такой жести. Я не успела начать отвечать, как меня тут же закидали какими-то абсолютно левыми вопросами. Было сразу понятно, что меня просто хотят завалить. Ну, у них получилось. Мне нечего сказать на этот счет, - Алена открывает тираду, полную негодования. - Они именно эту цель и преследовали, - спокойно говорит Катя. - Вот и я о том же! – отвечает Алена. - Я к тому, - продолжает Кэт, - Что они всегда будут пытаться завалить тех, кто не ходит на их пары. А ты пропустила процентов восемьдесят. Удивительно, что тебя за допуском в деканат не отправили. Ты неуважительно отнеслась к их предмету, вот они и бесятся. - А ты на чьей стороне вообще? – удивленно спрашивает Алена. - Конечно, на твоей. Но я просто не понимаю твоего негодования. Ты пропустила почти все пары по этому предмету, села готовиться за сутки до сдачи, и рассчитывала на успех? - Как и ты! - Нет, нет, солнышко. Я ходила гораздо больше тебя. Это раз. А во-вторых, я щелкала их вопросы как орешки. У них не оставалось другого выхода, кроме как поставить мне зачет. Было бы несправедливо не поставить. И да. Диана. Вот ты могла бы ей помочь. - Чем? – Диана устремляет на Катю заинтересованный взгляд. - Ну если бы Алена поменьше пропадала в переписках с тобой, у нее осталось бы чуточку больше времени на учебу. А ее ведь не оторвешь от телефона. Постоянно строчит тебе сообщения. Мой взгляд был прикован к Алене, и, возможно, именно я одна в тот момент уловила молниеносные перемены, произошедшие с подругой после слов Кати. Из недоумевающего, недовольного котенка Алена превратилась в бледную растерянную тень с расширившимися от испуга глазами. - Что? – Диана хмурится, - Мы не переписываемся. Я решила отказаться от соцсетей. Меня хватило только на комментирование фоток моей малышки, но на этом все. Мы либо созваниваемся, либо встречаемся лично. Я за живое общение. Всегда. Катя переводит полный недоумения взгляд на Алену, затем открывает рот, чтобы что-то сказать, но, кажется, вовремя останавливается, чтобы не ляпнуть что-то еще. Алена тем временем берет себя в руки и натягивает повседневную миролюбивую улыбочку. - Так и есть, - говорит она, то и дело косясь на меня, будто я имею к этому какое-то отношение, - Телефон это моя зависимость. Я постоянно в нем залипаю. Но это вовсе не значит, что я с кем-то переписываюсь, Кать. - А что ты тогда делаешь? – не унимается резко посерьезневшая Ди. - Ну в приложениях там всяких сижу, в играх. Да и к тому же, у меня много знакомых из моего родного города. Я и с ними общаюсь. С друзьями, одноклассниками. - Окей, - отзывается Диана, всем видом показывая, что она вроде как верит ей, но они, скорее всего, еще вернутся к этой теме. Я мотаю головой и, прежде чем все же пройти на кухню, бросаю на Алену последний взгляд. Я встречаюсь с ней глазами. Что это? В ее взгляде царит растерянность вперемешку со страхом, который обычно видишь в глазах нашкодившего ребенка, которого только что поймали с поличным. Она вздрагивает и тут же пытается влиться в новую тему, которую уже развивают Катя и Ди. Кажется, она хочет мне что-то сказать. Хочет ли?