Профессиональная этика

      Время близится к полуночи; я уже давно привык, что к концу недели мне приходится задерживаться сверхурочно, чтобы успеть закрыть все дедлайны. Я чувствую себя чертовски уставшим, но стоит мне увидеть девушку в кабинете с приоткрытой дверью, я машинально останавливаюсь. Теодора Эйвери. Я мало что знаю о ней, даже будучи главным редактором журнала. Я приехал пару дней назад из командировки и еще не успел познакомиться с новым журналистом. Это не было моей главной целью на работе. Далеко не главной. Но, тем не менее я стою, открыто палясь и пытаясь собрать мысли воедино, чтобы хотя бы поприветствовать ее.       Девушка даже не обращает на меня внимания, словно находится в своем мире, что-то активно печатая. Ее светлые волосы слегка растрепались, но это лишь придает свой шарм. Запах ванили, который я чувствую, никак не вяжется со строгим черным костюмом, но, кажется, мисс Эйвери полна противоречий. Мне хочется узнать, так ли это.       — Привет, — негромко проговариваю, стараясь не напугать Теодору.       — Привет, — она мягко улыбается и продолжает печатать; ее лицо вновь становится серьезным, но уже не таким, каким оно было пару минут назад: это значит, что она заинтересована. По крайней мере, мне хочется так думать.       — Работы много? — я продолжаю диалог, задерживая долгий взгляд на ней. Думаю, необходимо ли представляться, учитывая, что она явно знает, кто я такой. И я знаю, кто такая она.       — Нет, я уже заканчиваю, — черт, она делает вид, что совершенно равнодушна к нашему разговору.       В иной раз я бы пожелал хорошего вечера и отправился домой на заслуженный отдых, но все ее действия практически заставляют меня продолжить. Влечение к ней было странным: мы не знакомы, я даже ее досье не успел прочитать. Ее поведение настораживало. Возможно, у нее есть мужчина, поэтому она так холодна, никаких игр с ее стороны нет. Или я забыл, как знакомиться с девушками. Но это никогда не было для меня проблемой: они сами хотели знакомства и делать мне толком-то и ничего не нужно было.       — Я тоже закончил… может, выпьем? Знаю один хороший бар неподалеку, — я опираюсь на дверной косяк, не сдерживая ухмылку.       — Надеюсь, это не свидание?.. — это было похоже на сучий взгляд, смотрящий в самую душу, если она вообще у меня была, но это чувство… оно заставляет мою кровь кипеть.       — Это свидание, — я, пересекаясь с ней взглядом, чуть изогнул бровь.       — Мне нравится ваша уверенность, — просто, но искренне отвечает она, начав складывать вещи. — Мне нужно пару минут и я буду готова.       — Я буду ждать внизу.       Она кивает, смотря достаточно равнодушно, но я почему-то думаю, что это лишь часть игры. В одном я почти уверен: Теодора свободна… пока что.       Пока я спускаюсь к машине, в моей голове появляются вопросы к главному редактору Лоуренсу Бенедикту Баркли, который никогда ранее не интересовался сотрудницами на работе. Их было не так уж и много, но, главным образом, моя профессиональная этика этого не позволяет. Что происходит теперь?       Я люблю нарушать правила и даже в работе, но сейчас дело было далеко не в этом. Тогда в чем? Я не был из тех, кто имел список в голове и уж точно не из тех, кто привык пользоваться девушками для собственного удовольствия.       Мои мысли теряют вес, как только я вижу длинноногую красотку у входа в редакцию. Она действительно хороша собой. Как минимум, мне с ней будет интересно. Грациозная походка Теодоры заставляет приковать все внимание к ней: я осматриваю ее с ног до головы, задерживая взгляд на глазах девушки, которые в ответ смотрят на меня.       — Выглядишь восхитительно. Тебе очень идет черный, — проговариваю я, как только Теодора оказывается рядом, затем открываю дверь с пассажирской стороны.       — Спасибо, — она садится и, как только я оказываюсь внутри, переводит взгляд на меня. — Ты тоже замечательно выглядишь, но я вижу, что ты… устал. Много работы?       Я даже не помню, когда в последний раз у меня интересовались устал ли я; проще не замечать это, ведь у многих горят задачи и сроки.       Мне нравится то, как она принимает комплименты, не делая вид, что ей сказали что-то сверхъестественное, либо, что еще хуже, не пытается убедить себя или меня в обратном, набивая цену.       — Очень много, но я посчитал, что расслабиться с красивой девушкой — лучшая моя идея на сегодняшний вечер, — я не стал выдумывать что-то оригинальное, решая говорить правду, какой она и является, и судя по хитрой ухмылке, Теодора это оценила. — Что интересного сегодня было?       — Хочешь поговорить о работе? — спрашивает она, уставившись на меня с вызовом в глазах.       — Можем поговорить о тебе.       — Что ты хочешь узнать обо мне?       Химия между нами практически осязаема и мне приходится вернуть взгляд на дорогу, чтобы не признаться, что на самом деле я хочу знать о ней… все.       — Я ведь правильно понимаю, ты пошла со мной на свидание, и это значит, что у тебя нет молодого человека? — мне нужен ответ, чтобы почувствовать ее реакцию по данному поводу.       — Может, я вообще замужем? — я слышу ее усмешку и перевожу взгляд, сталкиваясь с тем, как она прикусывает свою нижнюю губу.       — Провоцируешь?       — Совсем нет. Но у меня действительно нет молодого человека. Просто для меня это… В общем, на прошлой работе я себе такого, — она пальцем быстро указывает сначала на меня, затем на себя, продолжая, — не позволяла, поэтому немного нервничаю.       — Не стоит. Разделим этот опыт вдвоем.       Я останавливаюсь на парковке у бара, замечая, что Теодора улыбается после моего ответа. Сказать честно, меня радует ее откровенность. Мне никогда не нравились люди, которые закрывались в себе, как в панцире.       Выхожу из машины первым, а затем открываю Теодоре, протягивая ей руку; она осторожно касается моей ладони, слегка сжимая. Нехотя, я все же отпускаю ее ладонь, а затем указываю на вход, приглашая пройти.       Раньше мы часто приходили в этот бар с моим другом Деймоном; по его рассказам, именно в этом месте было первое свидание с его уже женой, а теперь я приглашаю Теодору сюда, называя это «свиданием». Далеко пойдете, мистер Баркли.       Мы садимся за барную стойку, где нас сразу же приветствует официант и я делаю заказ. Спустя несколько минут два скотча со льдом оказываются в наших руках.       — Рад, что этот неожиданный вечер мы проводим вместе. За встречу, мисс Эйвери, — не дожидаясь, я поднимаю стакан, делая глоток.       — Взаимно, мистер Баркли, — ухмыляясь, она тоже отпила, слегка сморщив лицо от вкуса.       — Не нравится? Можем поменять.       — Нет, все хорошо. Давно не пила таких крепких напитков. Если я напьюсь — это уже будет твоя ответственность.       — Я совсем не против ответственности.       Не хотел, чтобы это звучало так двусмысленно, но не жалею о сказанном, тем более тогда, когда девушка отвечает мне довольной улыбкой. Спустя какое-то время Теодора признается, что голодна и мы заказываем бургеры, которые неожиданно оказываются вкусными.       С ней мне уютно и спокойно, что даже удивляло первое время, но потом я привык к этой атмосфере. Темы меняются одна за одной: мы рассказываем друг другу о детстве, переходим на студенчество, не забывая закончить работой, хотя обещали, что не будем о ней говорить. Ее смех отражается во мне и я не мог сдержать ответную улыбку, это приятно до глубины души; проводить с ней время, не думая о том, что завтра на работу и еще час назад я был невероятно уставшим.       — Знаешь, тебе действительно нужно больше отдыхать. Я работаю всего пару недель, но кроме тебя из сотрудников, никого в такое позднее время не вижу, — проговаривает она, доев бургер.       — Я уже привык к такому количеству работы. У нас вечно много дел и вечно кто-то в отпуске, — замечаю я, делая последний глоток.       — Все любят отдыхать. Кто-то просто не умеет.       — Считаешь меня трудоголиком? — я киваю на ее опустевший стакан, задаю вопрос. — Еще? — на что Теодора отрицательно мотает головой.       — Полагаю, так и есть. Но мне нравятся такие мужчины, у них нет времени на траханье женского мозга.       Полагаю, она была хорошо с этим знакома, но ее умозаключение заставляет меня ухмыльнуться. В один момент мне хочется прикоснуться к ее бронзовой коже, но я сдерживаю себя, продолжая смотреть. Тео это видит, но не делает замечание, не пытается включить меня в разговор, наоборот, позволяет наблюдать за собой, позволяет моему влечению расти в геометрической прогрессии.       — Мистер Баркли, может быть, у тебя закончились силы на посиделки в этом баре? Не хочешь покинуть это место?       Мне не хотелось уходить, но я понимаю, что обстановка тут давит, потому это совершенно не подходит нам двоим, как будто выталкивая нас отсюда. Либо это говорит во мне скотч с примесью хронической усталости.       — Да. Можем уйти, я отвезу тебя домой, — я буквально выдавливаю из себя эти слова, потому что это не мое желание.       Я расплачиваюсь по счету, а затем протягиваю руку девушке и мы выходим из помещения, вдыхая свежий воздух. Он приводит меня в чувства. Я еще больше хочу остаться с Тео. За сегодняшний вечер мы, кажется, обсудили полжизни друг друга, но этого было мало. Мне необходимо ее присутствие.       — Как ты относишься к белому вину? — неожиданно спрашивает Теодора, когда мы подходим к машине.       — Положительно, — осторожно отвечаю, надеясь, что это — приглашение, черт возьми!       — Тогда приглашаю к себе, чтобы закончить этот потрясающий вечер, — садясь в машину, предлагает она.       Я широко улыбаюсь, теперь трепет внутри меня буквально грозит вырваться наружу. Иду к водительскому месту, сажусь и пристегиваю ремень, замечая, что Тео смотрит на меня в ожидании. Полагаю, она хочет, чтобы я пристегнул его и ей; что ж, мне это нравится. За весь вечер мы немного раз касались друг друга. Это было не просто приятно, поэтому я не упущу возможность сделать это снова.       Спустя полчаса мы оказались в квартире: здесь довольно-таки уютно, но видно, что Тео очень много работает и приходит сюда лишь переночевать; холостяцкая берлога, подобная моей.       Теодора проводит меня в гостиную, указывая на диван, рядом с которым находится стеклянный небольшой столик, и сама уходит из моего поля зрения. Я устраиваюсь поудобнее, продолжая рассматривать комнату. Тео не заставляет меня долго ждать и возвращается с обещанным напитком и двумя бокалами. Я забираю бутылку из ее рук, и она протягивает штопор, с помощью которого я открываю его и разливаю по бокалам.       Либо вино поистине отличное, либо мне действительно нравится проводить с ней время; неожиданно, я представляю в своей голове, как это происходит каждый вечер. Меня чертовски привлекает это уединение между нами, будто бы нет никаких барьеров и преград. На деле-то они есть, но с ними можно справиться. Я могу, а она? Не хочу об этом думать, не хочу, чтобы в голове появлялись сомнения — они ни к чему. Не сейчас. Возможно, даже никогда.       Я обращаю внимание на то, как Тео тянется рукой к ступне, слегка разминая и мимолетно поморщившись от боли. Она весь день и даже вечер была на каблуках.       — Все в порядке? — я прикасаюсь к руке, массирующей ногу.       — Да. Видимо, сказывается большое количество работы на новом месте, — она прекращает движения, глядя на мою ладонь, что прижимает ее.       — Хочешь, я разомну? — я провожу костяшками пальцев по тыльной стороне предплечья, замирая на тонких девичьих пальцах и она кивает, довольно, но коротко улыбаясь.       Я мягко притягиваю ее ладонь к своим губам, оставляя короткий поцелуй, а затем начинаю разминать лодыжку. Ее кожа чувствуется очень нежной и мне нравится это ощущение. Дыхание девушки становится таким тихим, что я едва успеваю улавливать ее вдохи и выдохи. Поднимаю взгляд, встречаясь с ее глазами, полными наслаждения, горящими неподдельным интересом. Моя рука поднимается все выше, а я приближаюсь к Тео. Когда в следующий раз смотрю на нее, наши губы находятся в миллиметре друг от друга. Я бы остановился, если бы в этот момент Эйвери не лизнула свою нижнюю губу, задев и мою. Черт, этого хватает. Хватает, чтобы накинуться и впиться жадным поцелуем, на который она моментально отвечает с таким же рвением.       Это сносит крышу. Я перестаю себя контролировать, вжимая Тео в диван. Ее руки в моих волосах чувствуются великолепно, но когда пальцы спускаются к рубашке, небрежно и быстро расстегивая пуговицы, мое дыхание затрудняется, а взгляд затуманивается за доли секунды. Вот так она действует на меня.       Я забываюсь, не понимая, что раздеваю ее, ощущая только сладость мягкой кожи, которую целую. Останавливаюсь только тогда, когда мы оба оказываемся без одежды. Мне важно взглянуть на нее, чтобы понять, что мне не кажется, а желание между нами обоюдно. Но мне хватает и секунды, чтобы убедиться: ее глаза горят тем же огнем.       — Только не останавливайся, — шепчет она.       Я не собираюсь останавливаться, я сделаю ее своей этой ночью и в последующие дни, что мы с ней разделим. За каких-то несколько часов я понял, что девушка, которая находится рядом со мной сейчас, должна остаться. Как минимум, навсегда. Это можно было назвать глупостью, но я хотел. И я не привык сдаваться и отступать.       То, с каким рвением она отдается мне, внушает уверенность во взаимности наших чувств. Ее поцелуи сладкие и манящие, но я не могу насытиться ими в полной мере, с жадностью каждый раз накрываю ее губы.       Я срываю громкий стон с ее губ, когда резко вхожу в нее. Так умопомрачительно. Двигаюсь грубо, но чувствую, что ей это только нравится; она царапает мою спину, губами спускаясь к шее. Начинаю сдавленно стонать, потому что это чертовски приятно. Наши встречи глазами посылают импульсы и мы теряемся от этого еще больше. Теряемся друг в друге. Мы не оставляем и шанса на отступление.       Эта ночь связывает нас прочными нитями; я действительно не могу вспомнить, когда мне было настолько хорошо. Чувствуя, как ее стенки начинают сжимать меня, я ускоряюсь; опускаю руку, нахожу чувствительную точку и, чтобы приглушить стоны, накрываю ее губы своими. Нам потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Она лежит на мне, а я ласково поглаживаю ее шелковистые волосы. Мы оба мокрые, но до сих пор пребываем в блаженстве. Я касаюсь двумя пальцами ее подбородка, чтобы увидеть ее глаза и начать разговор.       — Мисс Эйвери, мне кажется, нам нужно поговорить о профессиональной этике.