Хищник и его жертва

В тот день, когда умерла его мать, небо было окрашено сотнями оттенков лаванды. С тех пор он не мог смотреть на этот цвет, как раньше. И после сегодняшнего дня красный цвет пополнит ряды его нелюбимых цветов. Прямо сейчас на стене пещеры было много красного. Красный цвет также упал с кончиков его пальцев, когда он провел рукой по стене перед собой. Камень поддался под его пальцами, позволив Ксавье проникнуть за завесу реальности, даже когда его зрение затуманилось и почти потемнело в глазах. Его дыхание было прерывистым. Жгучая смесь из потери крови, истощения и страха тяжелым грузом легла на его плечи, когда он нарушил свое собственное главное правило. Ксавье слишком хорошо знал, чем может закончиться это. В прошлый раз у его бабушки ничего не получилось. В прошлый раз отец спас его от самого худшего. В прошлый раз он провел месяцы, сходя с ума и царапая стены, прежде чем пришел в себя: надежно укрылся в Неверморе, с большим багажом опыта и совершенно одинок. Он поклялся, что никогда больше так не поступит, но когда дело приняло серьезный оборот, он обнаружил, что скорее поддастся безумию, чем будет убит. Хотя Ксавье закрыл глаза, он прекрасно мог представить себе это: он мог чувствовать твердые пластины округлых ногтей, гладкую кожу слегка шишковатых пальцев и теплую мясистую ладонь. На руке был сильный, регулярный, повторяющий пульс Ксавье. Оно цеплялось за него, живое внутри каменного полотна, хотя этого не должно было быть. Борясь с инстинктивным желанием отстраниться, он заставил себя вместо этого протянуть руку. Они взялись за руки, и с последним резким рывком произведение искусства отделилось от стены. С первого момента своего существования присутствие сущности таилось в сознании Ксавье, угрожая заманить его в водоворот чужих мыслей. Рука немедленно пришла в движение, дважды постучав по тыльной стороне его собственной ладони, как бы говоря «спасибо». Ксавье вздрогнул и посмотрел на свое нечестивое творение. Кроваво-красная и ободранная, с открытыми воздуху связками, рука напоминала Вещь лишь потому, что была отрезана по запястье. Однако он был немного крупнее и намного агрессивнее, судя по гигантским паучьим прыжкам, которые он теперь совершал по пещере. Ксавье чувствовал, как сокращаются его мышцы перед каждым прыжком, как свободно летит он по воздуху, восторг от того, что он жив, удар под его пятью пальцами-ногами. Он хотел вырваться в мир. Он жаждал ощутить солнце на своих блестящих и влажных мышцах. Издалека он видел, как упал его создатель.