cigarettes out the window

жажда мести заберёт аки полностью, не оставляя ровным счётом ничего. каждая мысль, каждое действие, каждый выпитый глоток воды и еженедельный обход всех братских могил товарищей сопровождались давящим, пульсирующим убеждением о том, что огнестрел должен быть уничтожен. и лишь одно, хоть и не полностью, могло успокоить аки. замедлить время, заменить вечную боль на временную, безмятежную пустоту. химено протягивает сигарету. и внутри аки всё замирает, возникает пауза в сознании. её тёмные, чуть вьющиеся волосы пахли каким-то типичным женским дешевым шампунем, что жгуче контрастировал с заглушенным перегаром. девушка искренне улыбается, расслабляя галстук. надеется, будто бы её чужая улыбка способна успокоить аки. — лови. - произносит она нежно, с привычным игривым тоном, который ей самой уже чужд. почти мёртвая тишина. аки губами зажимает сигарету, а химено роется в карманах. чеки из магазинов, мелочь и бумажные билеты затрудняют поиски очередной дешевой зажигалки. спустя несколько мгновений сигарета уже умело зажжена. это уже стало рутиной, которая время от времени спасала их обоих от самих себя. они идут вместе молча. — аки, а ты знал, что после своей смерти люди могут рисовать на небе? химено обращает внимание на себя. хмыкая, выдыхает дым. — как это? тема смерти преследовала аки везде. и добралась даже до разговора с химено. вполне логично, что работая здесь эта тема становится нормой. но не для аки. — один из моих бывших напарников об этом рассказывал. - девушка чуть задумалась, будто бы вспоминая то, что старалась забыть, — жаль, правда, умер быстро. но знаешь, не верю я в это. в день его смерти была стрёмная погода. а мне кажется он бы нарисовал. гнетущее молчание повисло между ними в очередной раз. химено продолжает. — или погода ему действительно помешала. вот я бы одолела кого угодно, лишь бы нарисовать красивый закат. химено отвела взгляд, не решаясь договорить что-то ванильное о том, что закат был бы для аки. и они снова оба молчат. спокойно идут между домами, между крышами, между людьми. химено не может так долго молчать, в очередной раз задевает чужую рану, что уже разболелась слишком сильно. — аки, когда я умру, ты посмотришь на небо? она смотрит с отчаянием, почти что мольбой. — не знаю. и внутри аки всё готово разбиться вдребезги. он знает себя, и знает, что не выдержит ещё одну смерть. перед глазами пронесся силуэт химено, церковный хор с монотонными органными клавишами, белые лилии. к горлу подступала тошнота. после напряженного молчания, что длилось минуту, он неуверенно выдал: — я посмотрю на небо. на лице химено появляется усталая улыбка. последним её желанием возникает объятие с аки, которое превратит все её переживания в слёзы облегчения. но слёз облегчения не будет ни у аки, ни у химено. он не посмотрит на небо.