Словно вино

Много ли раз его связывали? Нет. Много ли раз его связывали в целях скорее всего либо сфотографировать для каких-то своих тараканов в голове, либо выебать в рот, либо просто выебать? Однозначно нет. Есть ли сейчас смысл как-либо рассуждать об этом? Тоже нет. Сидя на ещё более чёрном при освещении комнаты ковре, сейчас спасительно мягком в своём крупном ворсе, зеленоглазый ждал того, с кем в очередной раз по собственной глупости то ли проспорил, то ли проиграл, он и сам не помнит точно. Да и важно ли это, если он и сам не переставал после проигрышей наступать на одни и те же грабли, зная что будет? Он думает что нет. Дверь позади него открывается неслышно, как и всё то, что делает вошедший. Пепельноволосый прожигает прищуренным взглядом оппонента, очевидно внутренне и радуясь и удивляясь покорности парня. — Хах, удивлён тому что ты даже не пересел на кровать с тех пор как я ушёл. Однако, мне как раз будет так удобнее, спасибо. Голос как обычно был приглушённым и спокойным, словно елейный лес. Ответа не последовало, так что подойдя к брюнету ближе, пепельноволосый положил рядом с его левым бедром принесённые верёвки. — Я задумался, пока ты ходил за верёвками. Продумывал при каких из переплетений на моём теле смогу выпутаться и уйти. Кстати, вкус у тебя в выборе цвета, мне нравится. — Усмехнувшись то ли всей ситуации, то ли словам голубоглазого, Санзу перевёл взгляд на верёвки, которые и вправду были не такого стандартного цвета, в конце концов бордовый - не особо лёгкий для массового производства качественных материалов для связывания. Оба знали, что никуда он не уйдёт, и не только потому что умеет достойно принимать поражение. Колкая на первый взгляд фраза была проигнорирована, вместо неё на волосы легла ладонь, слегка оттянувшая голову назад, но не так сильно что бы это доставляло хоть какой-то дискомфорт. — Я начну с шеи. ты хотел бы остаться в рубашке или снять её тоже? — Оставить. Папоротник, мы вместе учились во Франции, если ты не забыл. — Эстет в тебе был и до этого, я уверен. Что ж, правильное решение. Первый узел верёвки пришёлся сзади шеи, создавая небольшую петлю на ней. Отложив дело в сторону, голубоглазый наклонился на уровень лица брюнета, устанавливая зрительный контакт и протягивая руки к ремню на брюках. Под еле слышное "я сам" ремень вместе с предметом одежды небрежно откидывается в сторону. Когда на теле остаётся лишь ещё более белая в полутьме комнаты рубашка, верёвки вновь вступают в дело, одна за другой под тонкими пальцами приобретая нужные сгибы и соединяясь в узлах, похожих на бутоны роз. Путы оплетают тело кровавыми дорожками, едва ли не до боли стягиваясь в некоторых местах, очевидно оставляя после себя синяки и ярко гармонируя с виднеющейся на руках и открытой из-за расстёгнутых всё же пуговиц рубашки бледной кожей груди и реками бледно-голубых вен под ней. Поистине прекрасное в эстетических и не только соображениях зрелище. Когда с частью закрепления основ было готово, голубоглазый спустя пару секунд изучения взглядом своей работы принялся за завершающие штрихи, служащие украшением общей картины. В последний раз завязав узел верёвки на пояснице парня, пепельноволосый сел на край кровати, любуясь своей работой - и правда, связанный Санзу выглядел мягко говоря ахуенно. — Mon cher ami, you look fucking pathetic, je veux te tuer la nuit prochaine... В тишине помещения фраза казалась единственным кусочком апельсина, плавающим на поверхности такого же прекрасного в своём цвете глинтвейна, лишь дополняя картину. — I would gladly strangle you then. Приглушённые резко загустевшим воздухом фразы зависли в этом же воздухе, словно незримыми существами наблюдая за всем происходящим. Подсев ближе к кровати и положив подбородок на правое бедро голубоглазого, Санзу поднял на него глаза в ожидании приказов. Хмыкнув на поглаживающие движения руки по своей голове и по всей видимости одобряющий прищур Папоротника, брюнет понял что нужно делать вслепую. Разумеется, мысль эта пришла не на пустом месте, ибо парень не первый день был знаком с пепельноволосым и знал что он любит игры, когда жертва сама должна угадать, что нужно делать, а за неправильный ответ или действие получит наводку и своего рода наказание. Так как руки были связаны лишь для красоты, и двигать ими можно было практически как обычно, за что зеленоглазый был благодарен, Санзу расстегнул ремень и брюки сидящего перед ним, не без фантомного удовольствия замечая что парень уже достаточно возбуждён, к слову как и сам брюнет. Снова подняв глаза и рассматривая возвышающуюся фигуру Папоротника, Санзу отметил излюбленную чёрную водолазку, сейчас сливающую верхнюю часть тела пепельноволосого с окружением и подчёркивая контраст тьмы со светлой кожей и пепельными волосами. Взяв головку члена в рот, парень на пробу обвёл её языком, к собственному счастью не видя сопротивления и по сути правильно угадывая события сегодняшнего вечера. Рукой держась за внутреннюю сторону бедра голубоглазого, одновременно с этим его же и поглаживая, брюнет вобрал глубже, по классике начиная двигать головой. Услышав протяжный выдох и почувствовав пальцы в своих волосах, зеленоглазый поёрзал, садясь поудобней и немного отираясь своим возбуждением о край верёвки, который как нельзя кстати был рядом. Стоп, разве я мог возбудиться от связывания?... Что ж, видимо мог, открытие. Остановив движения, парень вобрал в рот наполовину, уделяя внимание головке и венам языком, а основание надрачивая свободной рукой, брюнет на замычал, посылая вибрации и получая ответный тихий стон. Блять, а ведь оказывается делать минет даже приятно. Уже второй факт обо мне за этот вечер, Папоротник умеет удивлять, хаха. Хватка на волосах стала крепче, знаменуя правильный метод, а в дополнение рука, держащая шевелюру начала сама направлять голову, заставляя брать глубже и буквально задыхаться, а сверху послышался первый нормальный стон. Просто расслабив горло и подавляя рвотный рефлекс, Санзу также старался работать языком, на время забывая о собственном стояке. Спуская голову до основания, пепельноволосый не давал отстраниться, какое-то время трахая чужой рот несильно, но глубоко, так, что бы головка упиралась в глотку создавая трение, заставляя слезинки скапливаться на уголках глаз. Пальцы прекратили терзать взлохмаченные волосы, смилостивившись и вытирая так и не пролитые слёзы, поглаживая скулы и очерчивая уголки губ, сомкнутые на члене. Оргазм наступил оглушающей волной, вытягивая из голубоглазого облегчённый стон и подрагивающее сокращение мышц, ощущающееся в кончиках пальцев рук. Потрепав зеленоглазого по голове, пока он кашляя глотал смесь слюны и, большое спасибо Папоротнику что он каким-то непостижимым учитывая его образ жизни и питание способом сделал так что вкус был нормальный спермы, пепельноволосый смотрел на парня, пока тот приводил в норму дыхание и прочищал горло. — Тебя развязать или хочешь попробовать сам? — Голос был с хрипотцой, что было не ново после оргазма у любого человека, однако вопрос был задан скорее риторически, ведь через пару секунд парень сам потянулся развязывать друга, как бы невзначай рукой задевая всё ещё существующий и начинающий немного побаливать стояк, на что получил тихое шипение.

***