Глава 9. Конец.
1 апреля 2026 г., 14:02
Вот история, в которой пути расходятся, чтобы каждый обрёл своё место. Один дом ждёт своих героев в будущем, другой — обретает покой в вечности.
***
Последний вечер выдался тихим и прозрачным, словно вода в лесном озере. Аленка стояла у окна княжеского терема и смотрела, как за окном медленно гаснет заря, окрашивая снега в багряный цвет. Позади неё возились с вещами Саша и Маша, а Снежка молча перебирала в руках сухой кленовый лист, который нашла ещё в первый день — талисман, с которым они сюда попали. — Странно, — тихо сказала Снежка, ни к кому не обращаясь. — Мы так хотели вернуться домой. А теперь… как-то не по себе: что будет дальше? Мы предотвратили неизбежное?.. — Дом есть дом, — буркнул Вася, но в его голосе не было обычной уверенности. Он стоял у двери, оперевшись плечом о косяк. За те недели, что они провели в этом времени, многое изменилось. Они пришли сюда для выполнения миссии, занесённые неведомой силой, и князь Владислав принял их как гостей — настороженно, но с той суровой справедливостью, которая чувствовалась во всём его облике. Теперь все изменилось. Влад должен был помочь им и усыновил близнецов, что должно было положительно повлиять на события в настоящем. Дверь отворилась, и в горницу вошла Варвара. В руках она держала узелок — хлеб, вяленое мясо, сушёные травы. — В дорогу собрала, — сказала она, и голос её дрогнул. — Долог путь. — Варя… — Аленка шагнула к ней, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Не надо, — Варвара улыбнулась, хотя глаза её блестели. — Не надо печалиться. У каждого своя дорога. Вы должны вернуться. Там ваша жизнь, ваши близкие. — А ты? Там и твоя жизнь, твои близкие, — спросила Маша, выглядывая из-за Сашиного плеча. Варвара молчала несколько долгих мгновений. Потом её взгляд упал на дверь, за которой послышались тяжёлые шаги. Князь Владислав вошёл в горницу, и все сразу почувствовали, как комната словно стала меньше — такой мощной фигурой был этот человек в простой домотканой рубахе. Он остановился рядом с Варварой, и она инстинктивно шагнула к нему, почти касаясь плечом его руки. — Я остаюсь, — сказала Варвара просто. — Здесь мои близкие, здесь моя истинная любовь. Князь посмотрел на неё, и в его обычно суровых глазах мелькнуло что-то, чего Аленка раньше никогда не видела. Благодарность. Нежность. И ещё что-то такое, отчего сердце защемило. — Ты уверена? — спросил Вася, хотя все уже знали ответ. — Уверена, — Варвара подняла голову. — Я хочу прожить жизнь с любимым человеком, поэтому и остаюсь здесь. Князь Владислав шагнул вперёд и взял её за руку. Перед всеми — перед Аленкой, Сашей, Машей, Снежкой, Васей — он опустился на одно колено. — Варвара, — сказал он, и голос его, привыкший отдавать приказы, звучал тихо и почти несмело. — Я не умею говорить красиво. Я привык брать, а не просить. Но сегодня я прошу. В горнице стало так тихо, что слышно было, как потрескивает лучина в светце. — Будь моей женой, — сказал князь. — Не по договору, не по приказу. По сердцу. Я думал, оно умерло много лет назад. Ты воскресила его. Варвара смотрела на него, и слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. — Встань, Владислав, — прошептала она. — Негоже князю на коленях стоять. — Не встану, пока не услышу ответа, — упрямо сказал он, и в уголках его губ дрогнула улыбка. — Да, — выдохнула Варвара. — Да, конечно, да. Он поднялся и обнял её — при всех, не стесняясь, и в этом объятии было столько сдержанной силы, столько накопившейся за долгие годы одиночества нежности, что даже Вася, который всегда прятал чувства за насмешкой, отвернулся и уткнулся в косяк, шмыгая носом. Из детской прибежали близнецы — Стефан и Семён, темноволосые, вихрастые, с одинаковыми ямочками на щеках. Они повисли на Варваре, что-то радостно залепетали, а потом Стефан, самый серьёзный из них, посмотрел на князя и спросил: — А вы теперь наш папа? Князь Владислав опустился на корточки, оказавшись с ними на одном уровне. Тем же самым движением, каким когда-то, несколько лет назад, протянул палец младенцу, схватившему его с недетской силой, он теперь положил огромные ладони на макушки обоих мальчишек. — Я уже ваш папа, — сказал он. — Просто теперь вы об этом узнали. Семён, который всегда был смелее, бросился ему на шею, а Стефан, помедлив мгновение, прижался сбоку. Князь обнял их обоих, и в этой картине — огромный могущественный человек, обнимающий двух маленьких вихрастых мальчишек, и Варвара, стоящая рядом с мокрыми от слёз щеками, — было что-то такое древнее и настоящее, что Аленка почувствовала: вот она, самая главная правда этого мира. Не та, что пишется в летописях. А та, что живёт в сердцах.***
Утром следующего дня они собрались у старого дуба на краю княжеского леса. Того самого, у которого когда-то появились здесь. Варвара пришла провожать их вместе с князем. Стефан и Семён держались за подол её сарафана, настороженно глядя на чужих людей, которые уходят. — Вы обязательно найдёте дорогу, — сказала Варвара, в последний раз поправляя Аленкин воротник. — Там, откуда вы пришли, вас ждут. — А ты? — спросила Маша, шмыгая носом. — Ты не боишься? — Чего? — Варвара улыбнулась и посмотрела на будущего мужа. Он стоял чуть поодаль, держа за руки близнецов, и во всей его фигуре чувствовалась спокойная, нерушимая сила. — Чего мне бояться? У меня теперь муж — сам князь Владислав. И сыновья. Дом. Жизнь, наконец. Я потеряла его там, но тут то я могу быть с ним и быть счастливой! Влад посмотрел на Варвару, и в этом взгляде было столько, что не передать словами. Благодарность за то, что она упросила его оставить близнецов. Любовь за то, что она растопила его сердце. Обещание быть верным до конца. Варвара подошла к нему, взяла за руку и повернулась к ребятам. — Ступайте, — сказала она. — Вам пора. Аленка подошла и обняла её. Крепко, по-настоящему. — Спасибо тебе, Варя, — прошептала она. — За всё. — И вам спасибо, — Варвара гладила её по волосам, как маленькую. — Вы напомнили мне, что чудеса бывают. Что можно верить и ждать. И дождаться. Саша, который всё это время старательно прятал глаза, вдруг шагнул вперёд и сунул князю в руку маленький компас, который носил с собой. — Это тебе, — сказал он, смущённо отводя взгляд. — Чтобы дорогу домой находить. Не сбиться. Князь взял диковинную вещицу, повертел в руке и, к удивлению всех, бережно спрятал за пазуху. — Спасибо, Саша, — сказал он. — Буду беречь. Снежка и Маша молча обняли Варвару, потом присели перед близнецами и погладили их по головам. — Растите большими, — сказала она. — Слушайтесь маму и папу. Стефан и Семён, которые ещё не до конца понимали, что происходит, дружно кивнули. Вася подошёл последним. Он долго смотрел на князя, потом протянул руку. — Вы хороший человек, княже, — сказал он. — Берегите их. Князь пожал его руку той хваткой, которой привык жать меч. — Берегу, — сказал он. — И буду беречь.***
Прошёл год. Всё переменилось и осталось по-прежнему. Князь Владислав женился на Варваре по всем обычаям — с венчанием в старой церкви, с пиром на весь город, с подарками для простого люда. Говорили, что в день свадьбы князь, который никогда не улыбался на людях, улыбался так сильно, сто видно было из другого конца земли. Стефан и Семён росли не по дням, а по часам. Варвара учила их грамоте, князь — верховой езде и владению мечом. Близнецы были неразлучны, и во всём княжестве не было двоих мальчишек, которых бы так любили. Они называли Варвару мамой с первого дня, как она стала женой князя. С Владиславом вышло сложнее — он был для них «дядя князь» почти полгода, пока однажды Семён не упал с лошади и не расшиб коленку до крови. Князь, который всегда держался на расстоянии, в одно мгновение оказался рядом, подхватил мальчика на руки и понёс в терем, что-то приговаривая и баюкая, как младенца. — Папа, больно, — всхлипнул Семён, и это слово вырвалось само собой. Князь остановился, прижал сына к груди и сказал то, чего от него никто не ожидал: — Сейчас пройдёт. Я здесь. Я с тобой. С тех пор они звали его только так. Папа. Варвара часто вспоминала пятерых друзей. Она молилась за них в церкви, ставила свечи и верила, что они добрались благополучно. Иногда, по вечерам, когда близнецы уже спали, а князь возвращался с объезда, она садилась у окна и рассказывала ему о будущем, которое видела глазами Аленки, Саши, Маши, Снежки и Васи. — Странный мир, — задумчиво говорил князь, слушая о железных птицах и домах до небес. — Не наш. — Не наш, — соглашалась Варвара. — Но там тоже живут люди. И тоже любят, и тоже теряют, и тоже находят. Как мы. Однажды князь принёс ей маленький деревянный ларец, который вырезал своими руками. На крышке были вырезаны две фигурки — большая и маленькая, а вокруг них — цветы и солнце. — Это тебе, — сказал он, протягивая ларец. — За то, что пришла. За то, что упросила. За то, что поверила в меня, когда я сам в себя не верил. Варвара открыла ларец и увидела внутри аккуратно свёрнутый кусочек бересты, на котором князь, старательно выводя буквы, написал: «Варваре — моей жизни и спасению. С тобой я стал человеком. Спасибо, что научила любить». Она заплакала, и князь, смущённый своей несвойственной нежностью, обнял её и сказал: — Не плачь. Я же старался. — От счастья плачу, — всхлипнула Варвара. — От большого-большого счастья. А в детской, в двух маленьких кроватках, спали Стефан и Семён, которых когда-то Влад решил усыновить, чтобы показать, что такое настоящая любовь и семья. Они были окружены теплом и заботой, и никто из них даже не помнил того человека, который являлся им настоящим отцом. Для них мир начинался здесь — с материнской улыбки, с отцовских крепких рук, с уютного дома, где их любят. Не за что-то. А просто потому, что они есть.***
Наше время. Изучая историю Сказочного мира, многие любили самую интересную историю, или же легенду, о настоящем и суровом князе Владиславе и девушке, которая изменила его Варваре. Их любовь была примером для многих. Во многих школах весели их портреты. И только одна пятерка ребят понимала и помнила, что это за люди. Люди, которые измерили ход истории и были по-настоящему счастливы.
