О самопознании

Сегодняшний гороскоп Моны явно не говорил о том, что её ждёт. Она доверяла звёздам, она понимала их, и могла видеть тонкую завесу тайны. Прибытие в Сумеру являлось для неё важной частью познания чего-то большего, возможности достичь недостигаемого. И один и тот же грех подводил её вновь и вновь: отсутствие финансовой грамотности. Она сидела за столиком в местной таверне региона знаний, и осознавала, что просчиталась, по меньшей мере, в тысячу моры. Её нервоз перерастал в паранойю насчёт законов здешних мест. В Фонтейне, например, Мона была уверена, её уже арестовали бы жандармы. — Так-так-так, — вкрадчиво произнёс тихий голос, заставляя её вздрогнуть, — кого же я вижу? Меньше всего на свете ей хотелось видеть это самовлюблённое существо, ставящее под сомнение мироздание этого хрупкого мира. Кажется, в их прошлую встречу они расстались под сомнительные фразы в стиле «Мир не то, чем кажется. Звёзд нет. Луна — фальшивка. А я останусь тут стоять, непонятный и таинственный, чтобы дать тебя почувствовать дурочкой». — Здравствуй, Скарамучча, — надменно произнесла Мона, поднимая подбородок выше и смотря на него из-под полуопущенных ресниц, — ты решил посетить самого известного астролога и извиниться за свою невежественность? — Невежественность? — поинтересовался он, — если только в том, что считал тебя умнее, чем ты есть. Предвестник неприятно усмехнулся, и Моне этот звук показался, словно гвоздём по стеклу. Она нахмурилась, но не могла драматично встать и уйти: к сожалению, неоплаченный счёт все ещё тяготил её. — Ты на это мероприятие, не так ли? — поинтересовался юноша, негласно имея в виду ежегодный съезд учёных, посвящённый космическим телам, — неужели в твоём контракте нет ничего про оплачиваемое питание, уютную коморку и всего такого? — Есть, — нехотя признала Мона, — на проживание мне услужливо выдали денег, даже… Сахароза помогла, аргументируя тем, что это как-то связано с их скучной наукой, и я планировала питаться за свой счёт… но… не рассчитала. Я увидела ювелирные трубы, через которые можно видеть звёзды ближе, и могла поклясться, что руны на них — настоящие! Но когда я купила, я поняла, что это не так. Скарамучча даже никак не прокомментировал, что, скорее всего, это был просто дорогой сувенир, изобилующий драгоценными камнями. — Я присяду, — неожиданно произнёс он, садясь на стул напротив, — ты же не против? — Если ты заплатишь, — пожала плечами Мона. В целом, ей было плевать. Она знала, что шутки с этим предвестником плохи, но рассчитывать даже от таких подлецов, как он, чего-то в таверне, полных людей, было глупо. Пусть они даже и находились на втором этаже. — Твоя наставница учила тебя иллюзиям? — поинтересовался Скарамучча, видя недовольный взгляд бармена, упершийся в них. Видимо Мона здесь была не первый час, и все теряли кредит доверия к этой барышне. — На подобие тех, что водятся в Ли Юэ? Приспешников океаниды? — непонимающе спросила Мона. — Вроде того, но это, скорее, завеса. Рябь воды, отражающая лучи солнца и других источников света. Иными словами: создать пласт воды, заменяющий реальную картинку. Мона скептично взглянула на него, вытягивая руку вперёд. По чуть-чуть воды, из чужих вин, из воздуха, из застарелой воды под половицами здания скопилось вокруг рук девушки, Скарамучча взял её за кисть направляя, и тонкая рябь пробежала в воздухе. Ничего, словно не изменилось, но почему-то бармен бросил безразличный взгляд в этот угол и отвернулся. — Он забыл, что мы тут были? — округлила глаза Мона, а затем покосилась на других. Им было всё равно. Один пришедший мужчина искал место, где присесть. И видя со стороны свободное место направился к ним, но стоило ему подняться на второй этаж, приблизиться к их месту, как Скарамучча недовольно поморщился, щёлкнул пальцами. Внешне с незнакомцем ничего не произошло, но он взялся за голову, словно она заболела, и поскорее убрался. — Магнитные волны, — лениво объяснил Скарамучча, — электро элемент может влиять на наши головы слишком сильно. Каждый предрасположен в свою меру. Поэтому-то этот скверный управляющий таверной и отвернулся. Импульс заставил его забыть. Нас не потревожит. Никто. Моне, несмотря на всю нелюбовь к персоне предвестника, было интересно произошедшее. Она сама могла обращаться водой, разрывая нить между своим физическим состоянием и магией, но это влияло не только на неё, но и на людей извне. Она опёрлась на стол, перегибаясь через него. Нахмурила брови, пытаясь получше рассмотреть тех людей, и они действительно не выражали никаких сомнений в том, что это место, во-первых, пустое, а во-вторых, идти туда нежелательно. Они ушли оттуда, оставив пару монет на подносе, и тогда чары спали. Поднимаясь наверх, в комнату Моны, она из вежливости предложила показать свои астрологические приобретения, чтобы в очередной раз доказать неправоту Скарамуччи… Скарамучча провёл ладонью по спине Моны, спускаясь к пояснице, и лёгкая щекотка проникла в тело астролога, заставляя её ойкнуть. Мышцы будто свело, как при ударе током, но боли не было. Она просто закаменела в таком состоянии. — Это тоже одно из проявлений стихии, — отметил предвестник, опуская руку на её ягодицы, предварительно закрыв дверь, и Мона издала тихий вздох. — П-прекрати! — ощерилась она, — довольно. — Разве ты не хочешь увидеть, что именно можно сделать, если поддаться стихии полностью? Мона, хотела было, сказать нет, но Скарамучча был услужлив, пообещав заплатить и показав ей трюки, доселе которых она не видела. И поэтому девушка кивнула. — Но без излишеств, понял? Предвестник касался её костюма, проводя по бёдрам. Мурашки пробежали по телу Моны, когда она почувствовала некую… вибрацию, что ли? Она приоткрыла свой рот, тяжело дыша. И судя по потемневшему взгляду Скарамуччи, он это заметил. Его пальцы провели по внутренней стороне бедра, и некогда шуточная фраза Тартальи подтвердилась: обладатели гидро чересчур быстро увлажняются. Тёмная складка на промежности Моны потемнела, ярко намекая предвестнику о возбуждении и отсутствии белья. Скарамучча нажал пальцами на место, где должно быть лоно, и тонкая ткань вошла внутрь, обрамляя его подушечки пальцев. Мона застонала, не в силах двинуться, чувствуя лишь сковывающее напряжение, которое можно снять одним проверенным способом… Предвестник провёл другой рукой по груди Моны, заставляя от кончиков пальцев идти маленькие разветвления электро глаза, пульсирующие через одежду на её нежной коже. Соски затвердели, и девушка стыдливо зажмурилась. Тем не менее, по попытке двинуть бёдрами, Скарамучча понял, что ей хочется ещё. Он упёрся в неё двумя пальцами, пытаясь просунуть настолько глубоко, насколько позволяла плотно облегающее одеяние астролога. Мокрые капли смазки просочились наружу, украшая пальцы предвестника. Тот скользнул чуть выше, нащупывая набухший клитор. Не то, чтобы Скарамучча был варваром, но витиеватая одежда Моны не давала шанса на сохранение. Он ногтями подцепил кромку и разорвал, обнажая голую промежность, приветствующую его всхлипом. Три пальца предвестника вошли внутрь, послышался характерный «чпок», и Мона прикрыла глаза, застонав сильнее. Она нашла в себе силы вытянуть руку вперёд, и уткнулась в стену своей комнаты, к которой её прижал предвестник. Скарамучча вынул член из штанов, уже набухший настолько, что вены обрамляли его. Видеть столь желанный образ астролога, который раскрепощённо облокачивается на стол, свободной рукой упираясь в барьер, было изумительно. — Звёзды предсказывали тебе это? — усмехнулся он, когда Мона почувствовала что-то твёрдое у входа в лоно. — Н-нет, — прошептала она. Скарамучча дёрнул её за плечо, проверяя наличие магии на ней, и Мона пошатнулась на нетвёрдых ногах, поэтому юноша прижал её назад к стенке, зная, что она полностью обездвижена, парализована. Грудь астролога упиралась в стенку, и Мона ойкнула от холода, когда температура не протопленного камня коснулась нежных сосков. Она повернула голову, и увидела в зеркале своё раскрасневшееся лицо с налившимися губками, а также Скарамуччу, который просунул руку между стеной и ею, и обхватил одну из грудей и, к её стыдливому счастью, вошёл внутрь. Стенки влагалища были у астролога столь узкие, что он побоялся кончить сразу же. Мона издала довольное хныканье, привыкая к чему-то большому внутри неё. Предвестник завёл обе руки за спину, сковывая электро-нитью, не давая Моне шанса на путь назад. Она прижалась щекой к стене сильнее, чтобы быть хоть как-то поддерживаемой, и почувствовала ровные приятные толчки. Возбуждение захлёстывало её, особенно в тот момент, когда Скарамучча решил подсластить ситуацию, касаясь наэлектризованной рукой её клитора. Она почувствовала вибрацию, возбуждение… Хотелось тереться ещё и ещё… И в какой-то момент Мона осознала, что с хлюпаньем насаживается на член предвестника, желая, чтобы её клитор мучили сильнее и сильнее. Скарамучча с рычанием вошёл в неё максимально глубоко, покусывая за шею. Он сделал ещё пару резких движений, и усилил нагрузку на чувствительную точку Моны. Этого было достаточно для неё, чтобы потерять рассудок. Она застонала громко, но за шумом и гамом в самой таверне не было ничего слышно. Люди слишком громко пировали внизу, чтобы услышать эту безумную страсть, возникшую при соприкосновении гидро и электро. Мона действительно чувствовала себя заряженной, и когда Скарамучча в последний раз обхватил её клитор, с максимальным усилием, она сдалась: — Да! Да!!! Ещё!!! Скарамучча толкнулся в неё особенно глубоко, проникая в матку, усиливая глазом порчи свои импульсы, и Мона с криком кончила, сжимая его член столь сильно едва разработанным, не привыкшим лоно, что предвестник не смог сопротивляться. Он навалился на неё, извергая семя. А затем почувствовал лёгкий удар тока, передавшийся от Моны к нему. — Теперь ты знаешь… — выдохнул он, — что может произойти? Мона ответила ему хриплым голосом: — Чересчур бурная реакция… Но как самый опытный астролог, я должна изучить её полностью. Сперма клубилась из её влагалища, выступая за пределы и скатываясь по ляжкам разорванного костюма. Скарамучча увидел её тело с чуть проступившим потом, переполненное его семенем и похотью, а затем требовательно поцеловал, желая продолжить подобное научно-звездное исследование.