3 — Нетяжëлый выбор.
5 января 2023 г., 07:52
Пробудилась от спячки Мания в холодном поту, куда более тощая, чем должна была быть. Изначально, впрочем, она хотела остаться в постели ещë на пару дней, потому что ей было плохо. Состояние еë объяснялось в основном нуждой новоявленного младенца кормиться еë молоком, которая вынуждала слуг Мании ежедневно доить еë грудь на протяжении нескольких лет.
Также Манию эмоционально извëл Сомниум, возомнивший себя героем, который должен спасти еë от влияния Интеритума, гадкого злодея всей истории. Но его слова не имели у неë авторитета. Почему он решил, что знает, как лучше? С чего взял, что может решать за кого-то, кого тот может любить? Не может сопляк, который пожил около двенадцати тысяч лет и за свою жизнь воспитал лишь одно даже не родное чадо, разбираться в чувствах и эмоциональных связях лучше, чем зрелая личность, которая прожила уже шестнадцать тысяч лет и воспитала сотню собственных детей.
Поднявшись с кровати через силу, Мания на пошатывающихся ногах побрела в ванную. Там она встала напротив зеркала, вцепившись руками в витиеватую раковину из мрамора, и посмотрела сама себе в глаза.
«Он всë же чертовски прав, — эти мысли пришли в голову Мании, когда он принял мужскую форму и начал завязывать волосы лентой. — Да уж, да… Интеритум доставлял мне проблем. И что с того? Я могу мириться с его недостатками. Ради его милого личика я могу и умереть… Именно. Нет уж, соня-засоня, твои речи об Интеритуме не испортят моего мнения о нëм. Если нужно, я заставлю его себя полюбить.»
— Госпожа! — в ванную вбежала одна из слуг. Запыхавшись, она остановилась близ двери. — А, то есть, господин! Вы наконец-то очнулись!
— Девочка, ты у нас кто?
— Я ваша последняя дочь. Я очень ждала, что вы очнëтесь!
— Не последняя дочь, а крайняя, — сказал Мания наигранно строгим голосом и крепко обнял еë. — Ох, знаешь, если бы ты мне не напомнила…
Мания отодвинулся от дочери, поцеловал еë в лоб и перевëл взгляд в неточном направлении. Ему точно нужно было встретиться с Нейзе, с человеком, который уже знает его. Потому что он бы смог рассудить ситуацию с Интеритумом с нейтральной стороны. Несмотря ни на что, Мания был уверен, что их позиции должны совпасть; как минимум, Нейзе был влюблëн в него, поэтому в случае чего можно будет надавить на него, подмять под себя. Велев дочери удалиться, Мания принял свой наиболее приятный вид в мужской форме, мгновенно избавившись от болезненной бледности (даже для природно белой кожи) и потухшего взгляда. Он собирался на рандеву.
***
Ночью шëл дождь. Гром своей громкостью, казалось, мог бы оглушить любого, кто оказался бы на улице. Поэтому крошечная пухлая женщина, спокойно вязавшая напротив камина в тëплой гостиной, была шокирована тем, что в дверь кто-то постучал. Будь это воры, ни она, ни еë больной муж не смогли бы защитить своë имущество. Она настороженно открыла дверь немного, насколько позволяла цепь на замке. За дверью стоял молодой человек в чëрной накидке. — Я полагаю… Вы мадам Ошу? — с лëгкой хрипцой сказал Мания. — Я пришëл не к вам. Мне нужно поговорить с вашим супругом, Нейзе. — Кто вы такой? — спросила мадам Ошу, посмотрев ему в глаза. Несмотря на страх, само его присутствие вызывало у неë спокойствие и доверие. — Старый знакомый… Вам меня знать не нужно… Впустите меня к нему. Будто бы повинуясь приказу, женщина впустила Манию в дом и даже провела в комнату к мужу. За тридцать лет Нейзе изменился кардинально. Он стал визуально гораздо увереннее, даже при смерти он не казался и в половину настолько же робким, как в первую их встречу. Седина ещë не успела проявиться полностью на его волосах, лишь около трëх недлинных прядей были белыми. Лицо Нейзе также ещë не покрылось морщинами, но даже при этом он заметно возмужал к сорока семи годам. Насмотревшись на него вдоволь, Мания усмехнулся и сел к нему в кровать. — Примерно так я и представлял тебя, когда пришëл, — сказал он с улыбкой. — Вот так сюрприз, — хмыкнул Нейзе. — Солис собственной персоной является ко мне. Или, может, мне стоит называть тебя Манией? — А? С чего бы?.. — Веришь или нет, я изучал религию некоторое время. Вот я и выяснил, что длительное время назад миру явился владыка сна, Сомниум, дитя Оккуруса. Люди неким образом допытали из него информацию о том, что он не единственное его дитя. И одним из тех детей он назвал Манию, существо, что живëт лишь любовью… Существо, способное изменять свою форму… Существо, что видит в людях своих игрушек для плотских утех. А твоë упоминание кого-то по имени Интеритум подтверждает твою связь с этим существом. — Абсурд, — шокировано заявил Мания. — Речь здесь идëт совершенно не обо мне! Оккурус мне не отец! — Так и знал, — сказал Нейзе, подыгрывая очевидной лжи собеседника. — Как скажешь, Со-о-олис… И зачем ты здесь, если не секрет? — Что же скрывать? Мне нужно чьë-то мнение о, как раз таки, Интеритуме. Он мой спутник жизни… Ах… За свои грехи он платится вечным заточением в месте, находящемся вне всех миров! Все вокруг велят мне забыть о нëм, но как бы я не старался, он всегда являлся главным героем моих влажных фантазий. Мой дорогой жаворонок… Он причинил мне столько боли… И мне всë равно никак не справиться с желанием обнять его, приласкать его. Но отец не позволяет мне даже поговорить с ним до истечения определëнного срока. И теперь мне интересен твой совет. Стоит ли мне ждать возможности поговорить с Интеритумом? Или я должен забыть о нëм и начать жизнь заново? — Чтобы дать совет, мне стоит знать, почему твой-отец-точно-не-Оккурус не даëт вам с любимым общаться? — Ой! Его подставили! На него повесили вину за то, в чëм он участвовал только косвенно. Теперь он вообще ни с кем не может коммуницировать. — И как вы умудряетесь общаться, если его заперли в месте вне всех миров? Силой мысли едва ли? — С помощью огня, глупыш. В нашем мире огонь обладает огромной силой, если изменить его состав при помощи безымянного средства, напоминающего ваш песок. Мы можем с его помощью не только общаться, но и перемещаться друг к другу. — Тогда что тебе мешает перенести любимого к себе? — спросил Нейзе. И в ту же секунду он почувствовал, как болезнь забирала его последние силы. Мания только открыл рот, чтобы как-то ответить, но застыл в шоке. А ведь и вправду, кроме страха ему ничего не мешало переместить Интеритума прямо к себе. Столько страданий, столько размышлений, а ответ всë это время лежал на поверхности. Пустив слезу, Мания поцеловал в щëку умершего мужчину, произнося одними губами: «Спасибо.» Он всë же покинул дом до появления жнецов, вышел как и вошëл, через входную дверь, попутно сообщив мадам Ошу о смерти мужа. Но за дверью его ждал неприятный сюрприз. Покровительница жнецов, трëхметровая худощавая женщина в балахоне, у которой не было видна ни рук, ни лица, лишь длинные волосы показывались из еë капюшона. Мортем, первенец Оккуруса и первое существо из мира духов, способное производить потомство. Она явилась не по душу Нейзе, за ним отправился один из еë подчинëнных. — Ах, Мортем, дорогая, — промямлил Мания, неловко поклонившись сестре. — Давненько мы с тобой не виделись… Да и вообще, ты так отгородилась от нас после того инцидента с Алией-Тарой. — Сейчас не время для колкостей, брат, — вздохнула Мортем. — Ты игнорируешь Сомниума, и я могу тебя понять. Он ещë ребëнок. Однако, ежели тебе не безразлична собственная жизнь, выслушай меня. — Только не лекции опять, умоляю! — Мания… Ты любимец отца. Ты можешь посещать людей каждый день, и при только едином условии, которое не было ещë тобой нарушено. Чего же ты цепляешься за того, кто пытал тебя и твоих слуг? За того, кто поедал твоих новорождённых детей? За того, кто является тебе братом помимо прочего? Что заставляет тебя делать это? Несмотря на очевидные мольбы Мортем, Мания оставался непреклонен в своëм решении. Он оттолкнул еë в сторону и гордо побрëл куда глаза глядят, прямо под сильным дождëм. Когда он вернëтся домой, он примет ожидающую позицию, чтобы застать лучший момент и воссоединиться с возлюбленным. Но Мортем не уходила, не шевелилась совсем, смотрела ему вслед, словно это должно было направить его на истинный путь. Дождь был уже не причëм, ей под ноги капали уже еë собственные слëзы.
