Альтер-Эго

Тот, который получил свою порцию, начал вопить что-то не разборчивое, другие же разбежались, кроме моего приятеля. Я попросил не трогать его, он ведь ничего не говорил, но разгорячённый Игорь и его толкнул с лавки, сказав ему, что нейтральным быть в этом мире невозможно. Хороший «толчок» для начала, не так ли? Я уже давно поднялся с земли, наблюдая за происходящим, номер ему, ведь, надо было продиктовать, а что я, лежа, что ли диктовать, стал бы? Потом он, забив мой контакт себе в телефон, молча сел в машину и уехал. Что это был за ураган? Непонятно мне было тогда. Но когда я возвращался домой, я вспомнил, цепочку ведь я так и не отдал. Значит что? А то, что он за ней обязательно вернется. Вернувшись домой, я начал возрождать в памяти детали произошедшего. Структурировать его образ. Он был не как другие мужики по внешности. Я вспомнил, чему не предал значение в том состоянии аффекта, в котором находился тогда там на пустоши. Глаза Игоря были разного цвета и состояния, даже так скажу. Один глаз был черный, ну знаете, как это бывает карие, а есть еще чёрные глаза, вот у него один глаз был именно такой – черный, а второй - был мутно-белый, как бы в пелене, я предположил, что это так было у него из-за удара или повреждения сосудов в строении глаза. Нос был грубый и ломаный не раз, поскольку переносится была сбита и была кривая. Ну, здесь все понятно – многочисленные драки, по пьяни и без. Еще вспомнил шрамы на лице: от ожогов как будто бы и порезов, кожа была ребристая, немного, на правой щеке. Губы были обычные, чуть припухлые, и поперёк них, справа, шел вниз к подбородку еще один шрам. Словно, кто – то, когда-то полоснул ему по губам ножом или лезвием, чем-то острым до безумия. Скулы были не широкие, но достаточно выделяющимися - худые черты лица, широкая шея, многочисленные шрамы, я побоялся представить, что с телом творилось, если уже лицо так «расписано». Еще одним интересным элементом были руки, только дома я вспомнил, что на пальцах были наколки тюремного типа, а чуть выше на запястьях уже набитые татуировки черной краской не являющимися наколками, часть которых уходила под ткань пиджака и рубашки. Понятно и это что он сидел в тюрьме, когда то. Такой он был странный и страшный для меня тогда. Ночью я долго не мог заснуть и думал, что будет дальше со мной, зачем я поднял эту проклятую цепь. Через 3 дня мне позвонили, это был Игорь. Голос его хриплый, низкий и грубый сразу запомнился мне. Он сказал, что приедет сегодня и поговорит со мной. Попросил адрес - я назвал. Вечером наша встреча состоялась. Получив от него сообщение, я вышел к машине, сел внутрь и мы начали разговор. Он заговорил первый. - Меня зовут Игорь. Ты работаешь где-нибудь? - Да. Я программист в небольшом офисе в центре города. - Понятно, Артём, это очень хорошо. Теперь ты будешь работать со мной. Позже, я тебе все расскажу. Телефон мой сохрани. Завтра идёшь по адресу указанному на листке. Он достал из кармана пиджака листок и передал мне. Я развернул его и увидел незнакомый адрес, но понял, деваться некуда, придеться идти. Убрав листок в джинсы, я вытащил цепочку, засохшая кровь так и была на ней, я ее не смыл. Протянул ему. Он взял, молча, с хладнокровным выражением лица и убрал ее себе в карман. После небольшой паузы Игорь сказал мне, смотря в глаза: «ангел хранитель послал мне тебя, как шанс искупить вину, о которой я молил. Моего младшего брата убили. Эта была его цепь. Ты его копия. Даже имя такое же - Артём. На цепь был сделан рунический наговор, состоящий из древних скандинавских рун старшего футарка – по типу древнего алфавита. Оберег такой. Кто прикоснулся бы к цепи, через 3 дня бы откинулся. Ты живой. Что это значит, как думаешь?» Он посмотрел на меня впритык, честно сказать я был поражён от услышанного, страх поглощал меня и я растворялся в пустоте, наполненной, лишь, его голосом. Я не мог собраться с мыслями и чувствовал, чувствовал его энергию, чувствовал, впервые в своей жизни, я чувствовал хоть что-то. Не мог смотреть ему в глаза - потому как боялся, страшно было его лицо, и аура истекающая от него. Но это, лишь, когда не знаешь нутра. Такое бывает. И это прошло у меня потом. Все что я мог ответить тогда, так это: «судьба, значит выжить мне». Он оскалил свои зубы – бледно белые - и произнёс: «точно». Затем, сказал: «до завтра», я вышел из тачки, а он уехал. Пришел в себя я еще не скоро, и снова ночь не мог долго заснуть, но так, я начинал чувствовать приближение чего-то фатального в моей судьбе, и назад уже дороги не было.