Госпожа президент

      Комната Хельги больше походила на каморку прислуги, нежели хоромы почётного рыцаря Исолы. Убранство её тоже было максимально сдержанным: небольшая кровать с мягким матрасом, застеленная шёлковым одеялом, деревянная тумбочка, письменный стол, на котором стоит масляная лампа, тускло освещающая комнату, и несколько книг, купленных в лавке на площади.       Хельга сидит на кровати, смущённо таращась на раскрытый конверт и лежащую на нём ярко-красную розу, такую чуждую в этой комнате. Она больше не может держать себя в руках, не может противостоять этому искушения, а эта роза — есть символ её греха. Рука сама тянется к поясу брюк, а в голове всплывает образ госпожи президента: величественный стан, пухлые губы, глубокие голубые глаза, что смотрят на неё строго, но с долей нежности и печали. Длинные шёлковые локоны цвета пшеницы, аккуратно спадающие на хрупкие плечи. От пышных форм Розанны у Хельги перехватывает дыхание, а пальцы уже прикасаются к горячей плоти. Ни один мужчина не вызывал у неё столь мерзкого, развратного желания, никто из них не заставлял её даже помыслить о самоудовлетворении. Одна лишь Розанна — гордая красавица — могла склонить её к греху.        — Ах, Розанна, — формальности уходят на второй план: сейчас её разум охвачен не великим президентом, а горячей исольской девицей. Хельга закусывает губу, вводя пальцы глубже. — Ах, блядь, Розанна.       Она не имеет право так мыслить о своей госпоже, не имеет право рисовать в своём разуме самые развратные вещи со своей дамой сердца, но похоть берёт верх над честью. Как же ей хочется повалить Розанну на кровать, впиться зубами в тонкую шею, пока госпожа президент жалобно стонет; хочется стянуть с неё идеально выглаженный мундир, разорвать белоснежную рубашку, открыв её взору упругую грудь. Она хочет слышать своё имя из уст бьющейся в экстазе Розанны.       Хельга чувствует, что уже на пределе, а воображение в красках и ярких подробностях рисует обнажённую фигуру Розанны. В попытках заглушить крик наслаждения, она кусает ладонь, да так, что по руке потекла красная струйка крови. Хельга будто наяву чувствует горячую кожу госпожи президента, её мягкие ладони на своих плечах и поцелуи в уголках губ.       — Розанна, любовь моя! — последнее, что вырывается из её уст, и рука становится грязной. Тяжело дыша, Хельга откидывается на спинку кровати. Она хмурится, чувствуя, как стыд и отвращение нарастают в её душе. Как могла она помыслить такое о госпоже президенте? Как позволила себе осквернить свою честь, поддавшись похоти?       Дотянувшись до тумбочки, Хельга кое-как нащупала небольшой белый платок, которым вытерла руку. Позже она кинет его в камин, дабы скрыть напоминание о своём грехе, аккуратно сложенное письмо будет спрятано в одну из книг, а роза будет стоять в фарфоровой вазочке, которую Хельга купит потом в одной из лавок.