Почему ты пишешь мне только под кайфом?

За окном стремительно темнеет, на небе появляются первые звезды, а на улицах Альт-сити зажигаются фонари, озаряя пустеющий город ярким светом. Главный секретарь стоит на балконе своей пустой квартиры, расположившейся в одном из самых богатых районов города, где не встретишь ни бездомного, ни даже какого-нибудь заурядного сантехника. Только элита, верхушка власти, коей является и Калеб, одно имя которого заставляет коленки горожан дрожать от страха. На мгновение тот прикрывает глаза, вдыхая полной грудью и запускает пятерню в волосы, распуская идеально уложенный хвост. Кидает короткий взгляд на пустые улицы и вглядывается куда-то вдаль, где даже сейчас, несмотря на комендантский час, мелькают яркие огни и музыка, кажется, слышится даже в самых отдаленных уголках города. Так называемый «квартал красных фонарей» не спит никогда, ночью туда наоборот стягиваются все новые и новые люди из всех возможных ячеек общества. Здесь полицейские расслабляются и толкают дурь наравне с бездомными и преуспевшими во всех видах развлечений наблюдателями. Здесь никому не знакомо слово закон, а верхушка власти, в том числе Войд и сам Калеб закрывают глаза на это безобразие, ведь, так или иначе, это ни коим образом не подрывает строй империи, к тому же все остаются при деньгах. Секретарь несколько раз сжимает и разжимает кулаки, а затем стремительно разворачивается на пятках, скрываясь в глубине темной, будто лишенной всяких красок квартире. А где-то на другом конце города, смешиваясь с веселящейся толпой, блондинистый наблюдатель скрывается за дверью уборной, опираясь ладонями в холодную раковину и пару минут расфокусировано смотрит перед собой, не понимая, где находится. Вероятно, пара последних стаканов с ярко-зеленым напитком была лишней или так на Винса влияла порция какого-то нового порошка, который ему навязчиво вручил знакомый наблюдатель, да только ощущения были не из лучших. Наверное, стоило кончать с этими пьянками и увеселительными веществами, но ведь это всегда помогало отвлечься. Так почему же сейчас на душе было еще более паршиво, чем несколькими часами ранее? Несколько раз он моргает, рассматривая свое отражение в зеркале, и то ясно говорит мужчине, что пора возвращаться домой, но нет. Кавински еще не закончил, ведь его не было рядом. Блондин все никак не прекращал представлять рядом с собой рыжеволосого знакомого, мысли о котором после выпитого алкоголя стали лишь более очевидными и до неприличия откровенными. Мужчина мотает головой и шарит в кармане, выискивая телефон, а затем мелко подрагивающими пальцами вбивает имя адресата и печатает главному секретарю слезное сообщение с просьбой забрать его, потому что сам он «скорее расстелится где-нибудь по дороге и труп его будут искать всем Сиянием». Хотя на ответ мужчина не надеется, где-то в глубине души мелькает картинка о том, как Калеб подобно принцу на белом коне спасает Кавински от алкогольного опьянения. Это что выходит, он — принцесса? Подобная мысль заставляет блондина глуповато рассмеяться и, наконец с третьей попытки сунув гаджет в карман, открывает холодную воду и несколько раз умывает лицо, желая смыть с себя последствия бессмысленной пьянки. Это действие помогает немного прояснить сознание, но не более. Наблюдатель не знает, сколько стоит вот так, прислонившись лбом к холодному зеркалу. Сейчас три часа утра, а он несколько раз повторяет про себя сообщение Калеба о том, что тот в пути. Что это за чертова магия? Уснуть не получается, в голове какая-то каша из мыслей, и Калеб тщетно пытается разложить все по полочкам, хотя дается это с великим трудом. Он лежит вот так, просто глядя в потолок и задумчиво потирая виски, будто это может помочь хоть чем-то. Звук входящего сообщения эхом проносится по комнате, разрывая звенящую тишину и главный секретарь морщится, будто от головной боли. Мысленно проклиная нарушителя своего спокойствия, он тянется к телефону, одиноко лежащему на столе и в глубине души уже знает, кто именно рискнул написать ему в такое время. Догадки подтверждаются, стоит рыжеволосому кинуть лишь беглый взгляд на имя отправителя. Ему даже не нужно вчитываться в сообщение, лишь выловить в этом словесном излиянии название бара и отправить короткое: «Иди к черту, Кавински. Постарайся не умереть в ближайшее время. Пятнадцать минут». Хотя, когда Винс читает это сообщение, перед глазами все плывет, но губы все же расползаются в довольной улыбке. К горлу подступает комок и, предвещая беду, мужчина наклоняется к раковине, до побеления костяшек сжимая бортики. Его несколько раз выворачивает, но холодная вода, которую мужчина вливает в себя прямо из крана и мятная жвачка помогают прийти в себя и через десять минут блондин покидает уборную. Огибая толпу беснующихся алкоголиков, спешит к выходу, влетая в возникшего из ниоткуда мужчину. Подняв голову, Винс морщится от яркого света, а карие глаза встречаются с красными, а затем проходятся по наблюдателю, оценивая его состояние. Удовлетворенно кивает, понимая, что могло быть и хуже и ухватывает старшего за локоть, утягивая того в сторону выхода. — Какого черта ты пишешь мне, только когда под кайфом? — шипит мужчина сквозь зубы, когда оба оказываются на улице и разворачивает блондина к себе, укладывая руки тому на плечи и угрожающе нависая над вмиг растерявшим весь боевой настрой Винсом. Тот жмурится, и широко раскрывает глаза, стараясь сфокусироваться на грозном секретаре. Но под его испепеляющим взглядом тот сжимается и, вздрогнув от внезапно налетевшего порыва ветра, плотнее кутается в куртку. Молчаливо бредет за мужчиной, который, понимая, что на байке наблюдателя не довезет, достал откуда-то машину. — Я обязательно все объясню и возможно даже извинюсь, но это потом. А сейчас, отвези меня домой. Пожалуйста — последнее слово старший добавляет совсем тихо и опускается на пассажирское сиденье, не сводя глаз с напряженного лица главного секретаря. Но даже сейчас, когда его готовы были отчитать как нашкодившего котенка, Винс не мог не признать, что даже злой Калеб, готовый его убить, вызывает в груди какой-то особый трепет. Рыжеволосый коротко вздыхает и заводит машину, что свидетельствует о том, что буря пока миновала Едут в тишине, а Винс старается даже дышать тихо, чтобы невольно не взбесить секретаря и обойтись без нравоучений. Сегодня слушать о том, насколько он безответственный идиот и олух Винс совершенно не намерен. Не то состояние. Но Калеб слишком сфокусирован на дороге и своих мыслях, а затем на безопасной доставке знакомого до двери своей квартиры. Ноги Винса не держат и он, с великим трудом, опираясь на стены и игнорируя предложения Калеба помочь, добирается до гостевой спальни и опускается на кровать. Секретарь приземляется рядом и блондин фокусирует все свое внимание на младшем. Коварно улыбается и как ни в чем ни бывало подбирается рукой к рубашке, обводя указательным пальцем контур нижней пуговицы. Рыжеволосый поджимает губы и напряженно рассматривает старшего, но тот принимает это за согласие и тонкие пальцы пробираются под черную ткань, оглаживая торс. Рыжий рвано выдыхает и осторожно перехватывает ладонь, отодвигая ее от себя. Блондин хмурится недовольно, будто ребенок, которому отказались купить конфеты. Корячится и располагается напротив младшего, опаляя губы напротив горячим дыханием с запахом мятной жвачки и дорогого алкоголя. Несколько раз требовательно касается манящих губ, но Калеб не углубляет поцелуй, лишь запускает пальцы в светлые волосы и осторожно, так чтобы это не выглядело явным отказом, отводит лицо мужчины от себя. — Ты пьян, Кавински. И, судя по твоим зрачкам, под наркотой. Продолжим этот разговор, когда ты будешь в здравом уме — медленно, взвешивая каждое слово произносит рыжий, толкая наблюдателя на подушки и натягивает тому одеяло по самую шею. Мужчина сопит недовольно, но все же спустя минуту улыбается и прикрывает глаза, соглашаясь с доводами секретаря. Подушка кажется невероятно мягкой и приятно холодит кожу, так что мужчина сразу засыпает, лишь где-то на задворках сознания успевая сообразить, что вместо гостевой комнаты уснул в кровати главного секретаря