Искусство смерти

Как было бы легко жить, если бы все ответы сами попадали в руки. Скорпиус мог поклясться, что ничего в жизни сейчас так сильно не желал, как правды, скрывающейся от него под горой тайн и нераспутанных загадок. Он, подобно путнику, постоянно наталкивающемуся на миражи, отчаянно искал источник, но из раза в раз в руках оказывался только песок, быстро высыпающийся сквозь пальцы. Очередной тупик дела просто истреблял всякие надежды, которых и так было не особо много. Новая подсказка, в сущности, ничего не давала, кроме усиленного страха за Кору и очередного осознания собственной ничтожности в этом деле. Малфой, сколько бы ни прикладывал сил, никак не мог сдвинуться с мёртвой точки. — Но нам больше ничего не остаётся! — послышался недовольный крик Эдемс из кухни. Скорпиус закрыл шкаф, куда спрятал портрет, а потом вышел из комнаты, замечая, что Кора недовольно хлопает по столу рукой, но быстро возвращает её обратно к носу, вытирая платком медленно сбегающую кровь. Аппартация домой снова прошла не самым приятным образом. — Почему стоило только ненадолго отойти от дел, как обо мне сразу же забыли? — пробурчал голос из динамика телефона. — Я тоже веду исследование, Кора, мне просто нужно чуть больше времени, чтобы воспроизвести формулу наркотика. — Я видела твои записи, Альбус, и до хорошего итога там очень и очень далеко. — Тише едешь — дальше будешь, — возразил тот. — Мы вообще никуда не едем, а стоим на месте! Давайте смотреть правде в глаза: нам больше ничего не остаётся, кроме как ещё раз воспользоваться моей технологией. К тому же я попаду в самое сердце компании, смогу что-нибудь узнать. Быть может, достану перечень всех сотрудников. Наверняка там работает не так много магов, и это сузит нам круг поисков личности «художника». — Тебя убьют, — практически прошептал Скорпиус, понимая, что от подобной мысли всё его существо приходит в ужас. Кора обернулась, встречаясь взглядом с Малфоем, а потом быстро отвела глаза, плотно сжимая губы. Даже если она и допускала подобный исход, какая-то ненормальная вера в успех не давала поменять решение. Или отсутствие выхода вынуждало идти на крайние меры. Действие ради действия ей нравилось больше, чем его отсутствие в целом. — У меня есть серёжка… — И мы уже давно поняли, что она не сто процентная гарантия безопасности, — возразил Малфой, обхватывая спинку стула, на котором сидела девушка. Плечи той в миг напряглись, из-за чего она резко выпрямилась и вся натянулась, как струна. — К тому же мы не знаем, какой уровень защиты в компании. — Ну, смею заметить, что защиту Министерства оно явно не переплюнет, — произнёс Альбус, а после недолгого молчания продолжил: — Не надо так смотреть, Скорпиус, твой неодобрительный взгляд я прямо через расстояние чувствую. — Потому что не надо давать ей ложные надежды на защиту. — Но ты ведь можешь провожать меня до компании, а внутрь в случае опасности переместишься благодаря серёжке! Кора неожиданно и очень воодушевлённо подскочила со стула, опуская руки на спинку рядом с пальцами Малфоя. Она смотрела так пристально, словно ожидаемый ответ решит судьбу. В целом, он её и решал, поэтому Скорпиус категорично ответил: «Нет», немного отстраняясь назад, чтобы цветочный аромат прекратил кружить ему голову. — Тогда меня будет провожать Альбус или Карей. — Вот только один пока под домашним арестом, а второй не выходил на связь уже очень давно, — довольно ухмыльнулся Малфой, слегка наклоняя голову вбок и наблюдая за реакцией девушки. Та от раздражения понемногу начинала краснеть как помидор. — В таком случае, если мой труп будет лежать где-то в подворотне, это останется на твоей совести, — выплюнула она, но быстро пожалела о своих словах, когда увидела яркий блеск гнева и отчаяния в серых глазах. Такое сочетание эмоций выбивало из равновесия, в очередной раз вынуждало каруселью завертеться мысли об их странных отношениях. Скорпиус сильнее сжал спинку стула, наклоняясь ближе к Коре, но так и не успел ничего ответить на попытку его задеть. — Слушайте, вы так долго можете спорить, но почему бы не сконцентрироваться на более насущных делах? — вмешался Альбус недовольным голосом. — До выставки осталось немного времени. Понимаю, что нам она может ничем не помочь, но давайте делать хоть что-то. Кора цокнула, отбрасывая окровавленный платок на стол. Она заметила, как Скорпиус проследил за этим жестом и ещё некоторое время просто смотрел на ткань, хмурясь всё больше и больше. Когда Эдемс протянула свою руку до рукава рубашки, чтобы они аппарировали, Малфой сделал шаг назад. — Поедем на такси, с тебя сегодня достаточно. — Вы опоздаете к открытию, — заметил Блэк, до сих пор не отключившись. — А если Кора потеряет сознание, мы вообще туда не попадём. — Скорпиус взял телефон. — Всё не настолько плохо! — возразила она, хотя без особой уверенности. Отчего-то именно сегодняшние перемещения давались ей слишком тяжело. Быть может, дело заключалось в сильном истощении от переживаний или в медленно прогрессирующей ненависти к магии. Кора не знала. — Отправь нам свои заметки, чтобы мы их ещё раз посмотрели. — Скорпиус сбросил звонок, никак не реагируя на протесты Эдемс. В итоге они пришли на выставку, когда уже большая часть людей расформировалась по залам. Небольшие комнаты были увешаны всевозможными картинами, вокруг которых толпились группки людей, с интересом рассматривающие искусство. Кора заметила, что на большей части из них надеты красивые и немного вычурные наряды с летними мантиями. Впрочем, она в большей степени концентрировалась на самих полотнах. Искала хоть что-то похожее на свой портрет, но видела только скучные пейзажи густых лесов и пустынных полей. Её привлекла лишь одна картина — большая, закрывающая собой почти всю стену. Это был Хогвартс. С высокими башнями, упирающимися в голубой небосвод, каменными стенами, захватывающими дух своими габаритами. Кора иначе представляла школу волшебства: в её воображении она была больше похожа на старый замок, а это величественное сооружение казалось крепостью, которая не пропустит никого постороннего. Малфой встал рядом, но смотрел не на картину, а Эдемс. Та сияющими восторгом глазами исследовала каждый дюйм полотна. Когда-то и на него она смотрела так же, но Скорпиус постарался быстро задушить в себе эту мысль. — Внутри он тоже выглядит так величественно и грозно? — почти шёпотом спросила Кора. — Я бы сказал, мрачно и угрюмо, — тихо ответил парень, наконец направляя своё внимание на картину. — Почему? — Для меня всегда эти стены казались слишком большими, словно оттесняющими от мира. Серьёзный тон вынудил девушку повернуться к Малфою. Попытки найти хоть одну отражающуюся на лице эмоцию ни к чему не привели. — Разве Хогвартс не становится вторым домом, где безопасно и уютно? — В голове тут же всплыл Гарри Поттер и его безграничная любовь к школе. Кора не ожидала, что для кого-то та может быть серым и унылым местом. — Вы ведь проводили там большую часть времени. — Мой первый дом даже более мрачный, чем второй. Эдемс прикусила щеку, догадываясь, из-за чего мэнор Малфоев приобрёл такую характеристику. Даже если Скорпиус не застал всего ужаса, что творился в поместье, отголоски прошлого вполне могли впитаться в кирпичные стены. — Тогда… в роли чего у тебя выступал Хогвартс, если не дома? — неуверенно спросила Кора, продолжая следить за выражением лица своего собеседника. Тот неожиданно повернулся к ней, но желания разорвать зрительный контакт не возникло. — В последние годы обучения он казался тюрьмой. Скорпиус направился дальше по коридору, а Эдемс засеменила следом. Она старалась подобрать хоть какие-то слова, чтобы продолжить разговор и вывести его на менее грустную тему. — А сейчас? — Что? Он обернулся достаточно неожиданно, из-за чего Кора чуть не влетела в его грудь, но вовремя успела затормозить. Впрочем, они всё равно оказались достаточно близко друг к другу. Словно их примагничивало, а потом отталкивало из-за разности полюсов, но лишь для того, чтобы вновь подвести ближе. — Сейчас твой дом как ощущается? Малфой слегка нахмурился, скользя взглядом по женскому лицу и поражаясь простой истине, которая вмиг вспыхнула в голове. Благодаря Эдемс его дом перестал был тем местом, куда он возвращался с работы, чтобы переночевать и обратно отправиться в Министерство. Квартира больше не ощущалась пустынной и одинокой, где практически ни одно воспоминание не вызывало эмоций. Скорпиус с отчаянием понял — любая квартира, в которой будет Кора, станет ощущаться ему домом просто потому, что он хочет возвращаться именно к ней, хочет проводить время вместе, даже если оно будет заполнено тишиной. Очередная точка невозврата его чувств к девушке приближала к пику отчаяния. Малфой с каждой секундой всё больше не понимал, куда ему стоит прятать эти эмоции. В его тёмном, смердящем смертью коридоре для тех не было места. — Как… — он на мгновение замолчал, чтобы прочистить горло, но сказанные дальше слова всё равно прозвучали хрипло, — …убежище. — Но от чего ты прячешься? — непонимающе спросила Кора. Для неё дом Скорпиуса был крепостью по определённым обстоятельствам, хоть она и понимала, что любое место, где есть Малфой, будет таковым. Ответа не последовало, поэтому Эдемс посчитала, что, как и всегда, затронула слишком личную тему. Они направились дальше и попали в тёмную комнату, освещаемую только свечами в канделябрах. Здесь искусство предстало совершенно с другой стороны. Мрачные оттенки и багровые пятна вынудили Скорпиуса прикрыть глаза, чтобы избавиться от наваждения. Ему чудилось, что собственный коридор вновь оттеснил реальность и теперь предстал перед ним во всей красе. Вместо глухого стука подошв по мраморному полу слышался хлюпающий звук крови под ногами, шёпот посетителей напоминал тихие мольбы о пощаде. Так долго скачки из разума в окружающий мир просто не могли продолжаться. Из-за них Малфой сходил с ума, не мог найти якорь, который удержал бы его на одном месте. — Скорпиус, — Кора потянула парня за предплечье, указывая рукой куда-то в сторону, — смотри, там висят мрачные портреты. Может, среди них мы найдём что-то стоящее. Или якорь всё же был? Скорпиус положил поверх девичей ладони свою собственную, оттесняя видения в сторону. Кора, как яркое пятно среди темноты, удивительным образом появлялась всегда очень вовремя. Эдемс быстрым шагом переходила от одной картины к другой, пока сам Малфой остановился напротив чужого портрета, выполненного в тёмных тонах. Лицо было незнакомо, стиль даже отдалённо не напоминал тот, что они искали, но отчего-то молодой мужчина привлёк внимание своей обречённостью во взгляде. Смиренная покорность ощущалась во всём незнакомце и была направлена на рисовавшего портрет художника. Только Скорпиус чувствовал, будто тёмные глаза смотрели на смерть, которая медленно подкрадывалась к позирующему магу. — Мистер Малфой. Скорпиус обернулся.

***

— Здравствуйте, — донёсся неуверенный и очень уставший голос до подошедшего человека. Тот рассматривал парня несколько секунд, а потом встал рядом, обращая всецело своё внимание на картину. Впрочем, благодаря магии ему удавалось чувствовать все перемены, происходящие в душе Малфоя. Они были такими контрастными, что даже без особых усилий удавалось проникнуть в чужое сознание. Там творился хаос. С последнего раза, когда получилось прогуляться по чужому коридору, всё поменялось кардинально. Теперь не было упорядоченности, всё поглотила смерть, и картинная галерея превратилась в кладбище, где на каждом участке лежал чей-то труп, преграждающий путь дальше. Скорпиус, видимо, даже не понимал, что сам лично открыл нараспашку свой разум, смешивая его с реальностью и теряясь в этом беспорядке. В чертогах сквозил могильный холод, витал гнилостный запах разложения, который прямым образом указывал на то, что молодой парень разрушается изнутри. Это было даже забавно. Его собственный коридор никогда не подвергнется таким изменениям просто потому, что он реален. В нём картины не пойдут против своего хозяина, будут молчаливо висеть и не бередить раны. Пусть их созерцание и вызывало фантомные видения, они не сравняться с тем, что в итоге происходило у Малфоя. — Добрый день, давно вы не посещали выставки. — У меня появилось свободное время, — ответил Скорпиус, сцепляя руки за спиной и крепко сжимая пальцы. Видимо, всеми силами старался захлопнуть двери разума, но у него всё никак это не выходило. На глаза попалась фигура девушки, которая украдкой смотрела в их сторону, но не решалась подойти. Кора, бедная жертва обстоятельств, родившаяся не у тех людей. Пожалуй, своим стремлением влезать куда не следует она очень напоминала всю чету Эдемс. Её убийство не было изначально необходимым. Как дочери влиятельных родителей, той отводилась минимальная роль, но теперь она вышла за рамки фонового персонажа, словно намеренно желала оказаться под софитами и блистательно окончить свою жизнь. Такое стремление к смерти не могло не вызывать удивления. С другой стороны, был ли смысл теперь в убийстве девушки? Как жертва угроз, она никак себя не проявила. Её родители продолжали губить магию, а судя по бессмысленному нахождению здесь Малфоя, дело, в котором они так старательно пытались узнать личность находящегося рядом человека, никуда не продвигалось. Выступая в качестве организатора выставки, тот, заметив два билета со знакомыми именами, пришёл сам, ведь ожидал увидеть хоть какой-то прогресс и предпринять в будущем соответственные меры. Наверное, он допустил ошибку, когда из-за увиденного сходства их коридоров переоценил Скорпиуса. Посчитал, что их образы мышления аналогичны. «По крайней мере, — подумал он, смотря на изображение юноши перед смертью, но видя бледное лицо Коры, её портрет в разуме Малфоя. — Пока не представился случай её убить, она может послужить сдерживающим фактором. Если я сорву с мистера Малфоя сковывающую цепь, его действия станут более непредсказуемыми». — Что вы думаете насчёт этого искусства? — неожиданно спросил Скорпиус, чем вызвал секундную заминку. — Полагаю, здесь изображено ожидание смерти. Не самая излюбленная тема художников: её редко кто может всецело понять. — И как же стоит понимать окончание жизни? Мне кажется, здесь всё достаточно очевидно. — Верно говорите: вам кажется. Малфой отвернулся от картины, выискивая взглядом Эдемс. Ему потребовалось ровно две секунды, чтобы отыскать свою спутницу. Тогда-то рядом стоящий человек понял, какой именно страх смерти господствует в голове юноши. Когда находишься на пороге смерти сам, можно придумать миллион утешающих причин. Рассчитывать на новое начало и не испытать разочарования, если его в итоге нет, ведь и ты сам исчезаешь. Но если умирает близкий человек, ничего, кроме боли от потери, не остаётся. Именно здесь и правда всё достаточно очевидно. — Я не придаю смерти какого-то сакрального смысла, не могу видеть её многогранной. У конца существует только одно значение, и его невозможно разбить на составляющие. Завершение жизни может быть разным, но всегда обозначает финал, — продолжил разговор Малфой. — У всего есть начало и конец, смерть не исключение. — Смерть — исключение жизни. — Пожалуй. Но разве это делает её очевидной? Единственный безусловный факт заключается лишь в позднем или скором её наступлении. Скорпиус тяжело вздохнул, наконец переставая следить за Эдемс. Он повернулся к своему собеседнику. — Вас эти мысли утешают или пережитый опыт не позволяет прийти к смирению? Настолько бестактный вопрос звучал спокойно, даже заинтересованно. Скорпиус в действительности хотел услышать ответ, не стремясь выйти за сковывающие рамки своего восприятия. Сейчас он, очевидно, просто не хотел этого делать из-за Коры, даже несмотря на то что уже встречался с чувством потери, пусть и очень давно. — Я не буду отрицать ни того ни другого. — Понятно, — разочарованно кивнул Малфой. Он, видимо, надеялся услышать другие слова, но его собеседник был не из тех, кто станет давать ответы, до которых стоит дойти самому. Мысли, впрочем, быстро сменили ракурс, стоило только Коре подойти чуть ближе. Её чувства и переживания быстро затмили те, что крутились у Скорпиуса. Они оказались даже интереснее, более информативны. Знание о том, что Эдемс намеревается попасть в компанию и вычислить убийцу, переворачивали чашу весов не в пользу девушки. Но… «Я дам последний выбор. — Он отсёк от себя все мысли Коры, сконцентрировавшись на Малфое. — Нужно ведь только немного подтолкнуть». — Ваша спутница уже достаточно долго ждёт. Не стоит задерживаться — здесь есть ещё много работ, на которые стоит посмотреть. Эдемс, словно почувствовав, что о ней говорят, неуверенно подошла к Скорпиусу. — Простите, я не хотела вам мешать. — Вы не мешаете, мисс. — Эдемс, — тут же продолжила она, слегка дёргая Малфоя за рукав в надежде на знакомство. Её жест не остался незамеченным. — Знакомься, Кора, — устало выдохнул Скорпиус. — Это…

***

— Это верная смерть. Но Кора делала вид, что не слышит. Она продолжала складывать вещи в чемодан, никак не реагируя на попытки Малфоя вразумить. Стоило им только вернуться с выставки, как девушка молча начала собираться. Прогулка среди картин ничего им не дала, что только укоренило желание Эдемс действовать. В некоторой степени она поступала назло. Слишком размеренно и медленно скидывала все свои немногочисленные пожитки. А может, давала время Скорпиусу смириться. Причина, в целом, была не так уж важна. — Хватит, Кора. — Малфой схватил девушку за предплечье, когда та взяла из шкафа очередную футболку, и развернул к себе. — Прекрати вести себя глупо и опрометчиво. — Можешь считать мой поступок каким угодно, но он не перестанет быть от этого правильным. Попытка выдернуть руку не удалась, хватка лишь усилилась. Скорпиус злился, его серые глаза сияли медленно нарастающим гневом. — Что правильного в жертвовании своей жизнью? — Нейтральный тон делал его только более пугающим. — Да я с самого начала грёбаная жертва, так, может, успею стать решающим звеном в этой бесконечной и нераспутанной цепи нашего дела! — Да почему же до тебя никак не доходит, что это бессмысленно?! — Он встряхнул Кору, отчаянно пытаясь достучаться, теряя над собой контроль. Сегодня тот подводил его очень не вовремя. — А ты почему ставишь раньше времени крест? — Потому что у нас нет права на ошибку, а вся эта затея уже одна большая ошибка. Эдемс высвободилась из рук, резко бросая футболку в чемодан. Теперь и она злилась, хотя дала себе обещание быть равнодушной, что бы ей ни сказали. Мысли начали хаотично вертеться в голове, и следующая вещь полетела уже не в сумку, а Малфоя. — Так посади меня на реальный поводок! Запри в комнате и отсеки полностью от дела. Это ведь решение нашей проблемы! — Кора, — предупреждающе произнёс он, но это не помогло. — Ты вполне сможешь оправдываться перед собой, что это такой вид защиты. Не терзаться угрызениями совести, лишая меня свободы. — Если я захочу, — Скорпиус опустил взгляд на футболку в руках, а когда вновь его поднял, по коже у Коры пробежал озноб, — то ни о каких угрызениях совести речи идти не будет. Не нужно сейчас пытаться мной манипулировать, когда единственное, что я делаю, — это пытаюсь достучаться до тебя словами. — Но ты… не захочешь? — осторожно спросила она. Малфой не ответил. Провёл костяшкой пальца по переносице, хмуря брови. Кора не сомневалась в ответе на свой вопрос. Его даже не нужно было озвучивать. — Как думаешь, что бы я выбрал? Твою ненависть или смерть? — Малфой! — Эдемс сделала шаг назад. — Хорошо. — Он кивнул на свои мысли. — Что ты хочешь, чтобы я выбрал? Кора зажмурилась, стараясь найти нужные слова. Она понимала, что любой из этих выборов таит в себе ловушку, двойное дно. Со Скорпиусом всегда было тяжело спорить именно из-за его умения выкручивать ситуацию в свою пользу. Победившей Эдемс выходила, только когда ей позволяли или благодаря резким, хлёстким и бьющим по больному высказываниям, потому что Малфой не позволял себе использовать в ответ то же самое. Сейчас ситуация была слишком острой, а балансирование на грани лишь сильнее заставляло мысли путаться. Скорпиус обхватил ладонями щёки девушки. Вынудил её поднять голову и распахнуть веки. Заставлял смотреть в глаза, видеть плескающиеся в радужках чувства и с каждой секундой всё больше и больше теряться в происходящем. Больше не осталось сил терпеть и игнорировать. — Что мешает тебе выбрать мою смерть? — Кора это проговорила практически шёпотом. — Это глупый вопрос, — нахмурился Малфой, склоняясь над Эдемс. Как бы они сейчас близко ни находились друг к другу, всё равно ощущалась огромная пропасть. Для чего та вообще была создана? Почему казалась такой непреодолимой? — Тем не менее ты всё равно не отвечаешь на него честно. Хватило всего пары секунд, чтобы Скорпиус осознал в должной мере суть поднятой темы. Он поспешно опустил руки, будто только сейчас к нему вернулся контроль над собственным телом. — Ты стремишься найти то, чего нет. — Тогда не нужно так на меня смотреть, не давай поводов искать. Малфой сдержался, чтобы не спросить: «Как?» Его тоже ловко пытались заманить в ловушку слов. Отвлечь от важной темы. Пытаясь выбить и так медленно разъезжающуюся опору под ногами, Кора стремилась найти подходящий момент и уйти. Ей удалось воспользоваться слабостью Скорпиуса — она всегда умела делать это в совершенстве, даже если неосознанно. — А лучше дай мне уйти. Это будет окончательная точка. Если она останется, это будет означать ложную надежду. Малфой не хотел её давать, был не вправе, прекрасно понимая, что в будущем подобные отношения не принесут ничего, кроме боли расставания. Он не боялся привязываться, умел в нужное время отпускать, но сейчас чувствовал, какой чудовищной ошибкой может оказаться его послабление в подобном вопросе. И дело было именно в Коре, в её чувствах. Скорпиус прекрасно знал, что девушка сможет гордо и молча уйти, а в душе разрушиться. Зачем тогда доводить до подобного? — Ты хоть понимаешь, что, когда даёшь такой выбор, ставишь в тупик себя, а не меня? — Малфой обвёл взглядом разбросанные на полу вещи и опустошённый шкаф. Ему почудилось, словно он вновь оказался на уроке отца и сейчас придётся долго и упорно убирать тряпки обратно на полки. — Я ничего не потеряю, если не позволю тебе уйти. — Значит, я тебе… — Нет, Кора, я не буду играть по твоим правилам. — Скорпиус быстро перебил, словно озвучивание истины станет последней каплей, после которой он сорвётся. — Почему мы не можем просто договориться? Нет ничего сложного, чтобы отводить и забирать меня с работы. Этого будет достаточно для контроля. — Этого недостаточно! Вся опасность концентрируется внутри, а у меня, твою мать, нет туда доступа! — Серёжка… — Три минуты! — рассерженно и отчаянно выплёвывал слова Скорпиус. — Она сработает только через три минуты после того, как ты почувствуешь опасность. Я могу не успеть, перемещусь к твоему трупу и ничем не смогу помочь! — Для чего артефакт вообще настроили таким образом?! Какой в нём тогда смысл? — Кора начала петлять по комнате, перемещаясь от кровати до чемодана и обратно. Она уже просто не могла стоять на месте. — Я попросил отсрочить время, — признался Малфой с неохотой. — Зачем? — Чтобы в случае перемещения из Министерства у меня была возможность остаться незамеченным. Эдемс резко остановилась, а потом медленно повернулась к своему собеседнику. Скорпиус смотрел на то, как черты искажаются от… он даже не знал, какое определение лучше подобрать для эмоции. Гнев, разочарование, боль или обида? Казалось, это всё разом сконцентрировалось вместе и не давало точно интерпретировать весь спектр чувств. Кору можно было понять, ведь в тот момент Малфой беспокоился в большей степени за собственную должность. Все его попытки спасти девушку прямым или косвенным образом держались на желании удержаться на рабочем месте. — Я ухожу, Скорпиус. — С этими словами крышка чемодана была захлопнута. — Нет. — Дай мне хотя бы сейчас начать контролировать свою жизнь самостоятельно! — Твой контроль приведёт к непоправимым последствиям. — А твой мне перекрывает воздух. — Она сделала несколько шагов к Малфою. Схватила себя за шею, показывая, насколько сильно сжато горло его поведением. — Хорошо! Делай что хочешь! — скривился Скорпиус. — Благодарю за разрешение! — Эдемс отвесила поклон и, схватив ручку чемодана, направилась к выходу. Злость быстро сменилась отчаянием. Картина Коры с перерезанным горлом оттесняла гнев, отбрасывала его в сторону, подавляя страхом. Здесь не было место гордости, когда на кону стояла слишком важная для Скорпиуса жизнь. Неотъемлемая часть его существования могла сейчас просто исчезнуть навсегда. — Кора, — Малфой быстро вышел из комнаты, хватая девушку за предплечье, пока та пыталась надеть обувь, — постой. — Мы закончили разговор. — Останься, — прохрипел он, притягивая Эдемс к себе ближе, чтобы ещё раз взглянуть ей в глаза. — Я буду провожать куда захочешь, ждать звонков в случае чего, проникну в компанию, если потребуется. Просто… останься. Не просьба, а словно мольба. Её будто умоляли никуда не уходить, чем только больше вводили в ступор. Кора не понимала, что происходит с Малфоем. Его штормило в разные стороны, он слишком часто терял над собой самообладание и погружался глубоко в мысли, никак не реагируя на окружающий мир. Это пугало. — Нет, — безапелляционно ответила Эдемс, замечая, как серые радужки начинают ярко отливать сталью. — Я так больше не смогу. — Ты обещала, Кора. — Он приблизился ещё. Кожу лица опаляло горячее и сбивчивое дыхание. — Обещала быть рядом… всякий раз, когда тебе захочется сделать что-то безрассудное. — Я тебе ничего не обещала, — на выдохе ответила она, делая шаг назад. Возвращая старую обиду, причиняя точно такую же боль, которую она тогда испытала на крыше. Отмщение сейчас чувствовалось на языке горьким и противным, но казалось правильным. — Верно, — невесело усмехнулся Скорпиус. — Ты мне ничего не должна, зато должен я, поэтому, пожалуйста, дождись хотя бы утра, чтобы я отвёл тебя к родителям. Уже слишком поздно. Кора устремила взгляд за окно. Там на небе расползались тёмные, практически чёрные тучи, скрывающие за собой звёздное небо. Огни ночного города пусть и освещали Лондон, но не гарантировали защиты. В любом, даже оживлённом месте могла поджидать опасность. Эдемс только кивнула на предложение, оставляя чемодан у выхода, и скрылась в спальне. Она не хлопала дверью, медленно закрыла её за собой, отрезая от себя Малфоя. Ставя теперь окончательную точку в разговоре. Скорпиус зашёл на кухню. Опёрся на стол, стараясь придумать, как поступить дальше. Он понимал, что вся чудовищность сложившейся ситуации заключалась в бессмысленности. Бессмысленность его слов, действий Коры, попыток переубедить или сделать по-своему. Оставалось просто смириться, но это пугало теми последствиями, к которым приведёт бездействие. Желание просто запереть Эдемс в комнате жгло нутро, потребность в нахождении девушки рядом отравляюще действовала на рациональность мыслей. Приходилось глубоко дышать, но даже так запах цветов и чего-то приторно-сладкого не давал возможности перекрыть бурный поток мыслей. Такой вид отчаяния ему ещё никогда не доводилось испытывать — разум Малфоя бился в агонии. Коридор внутри трещал по швам. Намертво приросшие к стенам картины теперь падали на пол. Практически ничего не осталось от того тщательно выстроенного порядка. — Лилу, — прошептал он, даже не надеясь, что домовой эльф появится. Маленькое курносое существо удивлённо взирало на господина, позвавшего её спустя почти семь лет тишины. — Лилу здесь, поможет. — Она начала быстро осматривать квартиру. — Прибраться, приготовить ужин. — Нет, мне нужна… иного рода помощь. — Сделаю всё! — Присмотри за Корой. — Всё, кроме этого, — недовольно нахмурилась домовиха. Скорпиус ожидал подобной реакции. Лилу, будучи помощницей магической семьи, привыкла исполнять свои обязанности, только если они касались непосредственно господ. Её не привлекала перспектива становиться нянькой для маглы. К тому же Лилу относилась к обычным людям отрицательно: недолюбливала их по каким-то личным причинам. — Пожалуйста, — устало выдохнул Малфой, а эльф округлила свои большие глаза от удивления. Она в первый раз видела хозяина в таком ужасном состоянии. Даже после смерти Астории тот был более сдержан, а сейчас… просто чудовищно потерян. — Хорошо, Лилу поможет, Лилу не станет спрашивать причин. — И говорить отцу. Домовиха схватилась за края своего фартучка, несколько минут обдумывая, как поступить. По её виду Скорпиус понял, что той совсем не нравится расклад вещей. — И говорить господину, — наконец кивнула она. По крайней мере, теперь Малфой вернул контроль. Даже если он не приносил облегчения, хотя бы страх перестал мучить так остро.