Алые слёзы

      Они так и не увидели директора.       Честно говоря, Атсуши начал сомневаться, что у школы есть директор. Казалось, что вот, два его заместителя вершат все дела, а директор лежит где-то на Гаваях и греется на солнышке, попивая фруктовый коктейль.       Два заместителя — Мори Огай и Юкичи Фукадзава. Первый, по совместительству их ещё школьный врач, а второй… Физрук.       Атсуши заметил, что Дадзая отчитывал Мори-сан, а Фукадзава при этом молчал. Вы скажете — ну да, он же врач, он должен беспокоиться. Но, Атсуши четко видел и слышал, как Мори-сан явно беспокоится о нём и даже не как об ученике… Будто Дадзай являлся чем то большим для Мори…       В этом момент Накадзима точно убедился, что между Дадзаем и Мори, есть что-то… Может они родственники? Нужно будет спросить.       Осаму остался дальше слушать триаду Огая, мол, «в больничном крыле бинты кончаются, скоро платить за это будешь». А Атсуши повёл в свой кабинет Куникида.       — Атсуши, выйди. И постучись ровно, через пять минут.       Накадзима послушался. Что может быть легче? Но… Он опаздывал, то на минуту, то смешил на 14 секунд. В общем, он так и стоял, стучался, пока не попал точно в заданное время. У него не было часов, так что он не знал, сколько он так простоял.       Попрощавшись с Куникидой, Атсуши пообещал себе, что больше опаздывать никогда в жизни не будет.       На пути он встретил вновь того загадочного мальчика.       — Эй! Федор-кун! — крикнул он помахав рукой. Достоевский обернулся на звук и подошёл к нему.       — Атсуши-сан? — гетерохромик сначала и не замечал, что у того слишком сильно слышен корявый, японский акцент. Иностранец.       — Как у тебя прошёл день?       — А… — Федор смутился, его никто и никогда о таком не спрашивал. — Ну, нормально… А у тебя.?       — Так себе. Куникида-сан, заставил постучаться ровно через пять минут…       — Ты стоял там более двух часов, да? — догадался Дост, слегка усмехаясь.       — Ха… Да…       — Честно сказать у меня тоже день не очень прошёл… — почесал затылок Федор, — Гончаров с Гоголем ко мне пристают, не понятно зачем… — он оборачивался, словно хотел убедиться, что этих двух ярких персон на горизонте нет.       — Может, подружиться хотят?        — Да нет, кто со мной дружить захочет?       — Эм… Ну… Может… Я?       Достоевский поднял голову и улыбнулся. От этой улыбки у Атсуши пробежали мурашки. Кого же этот мальчик ему напоминает?       — Атсуши-и..! — кричал на всю школу Дадзай и прыгнул на спину бедного мальчика.        — Слезай, болван! — Чуя дал ему подзатыльник, довольно не хилый. Но Осаму, крепко вцепился в Накадзиму.       — Может, отпустите Атсуши, Дадзай-сан? — холодно сказал Достоевский. Осаму, к всеобщему удивлению послушался.        — Русский?       — Как быстро догадался.        — Не отстаю от тебя, Федор-кун.       — Хе, интересно…       — Интересный…        — Хе-хе-хе        — Ха-ха-ха        У них одинаковое выражение лица: чуть приоткрытые глаза, та же улыбка, слегка сморщенный нос. Они как близняшки и от этого Накадзиме было явно не по себе, но вот только… Федор казался довольно робким и закрытым мальчиком, а Дадзай яркая, громкая и весёлая персона. Только вот сейчас… Все эти характеристики отпадали, когда оба начали тихо смеяться не отрывая друг от друга взгляда.        — Хе-хе смешная шутка, — смеялся Дадзай. Федор улыбнулся, хотя сам тоже тихо смеялся.        — Вот про мою маму лишнее было. — заметил Федор, поднимая палец вверх, — а на счет Коли и Ивана ты прав.        — Ну я же не говорил, что они…       — Замолкни. — отрезал Федор, тихо хихикая, — у меня челюсть болит.        — Вот и встретились два психа… — прокомментировал Чуя, вздыхая. — Эй, вы, шизофреники чертовы, домой не пора ли?!       — М-м, Федор-кун, может встретимся…        — Ага, в…       — Тогда мне не удобно, давай…       — Ладно, Дадзай-сан. — кивнул Достоевский. — Про Акутагаву-сана не забудь. — усмехнулся он, и помахав рукой на прощание скрылся в толпе.       — Вот крыса, всё же просчитал. — рассмеялся Дадзай и достал из кармана бумажку, на котором был написан номер Федора. — Ха-ха-ха!        — Не обращай внимания, иногда у этого балбеса бывают моменты гейниальности.        — Ты хотел сказать, гениальности? — переспросил Атсуши.        — Не-а. — теперь смеялись они, а Дадзай ещё долго пытался понять над чем же они смеются.

***

       Только через неделю эта встреча состоялась.        Дадзай стоял на мосту, опираясь на обочину, точнее сказать, он сидел на ней. Загадочная глубина под ногами притягивала, звала, манила, словно песнь сирены…        — Ха… Дадзай-сан, сброситься решили..? — от потока не самых хороших мыслей, его отвлек тихий, глубокий, как река, голос. Осаму, потряс головой, выкидывая из головы такое сравнение — слишком много воды в голове.        — Ну нет, если умереть, то с красавицей… — мечтательно протянул Осаму, даже не оборачиваясь, — можно, просто Дадзай.        Федор усмехнулся и схватил того за рукав.        — Думаешь, я не вижу, что ты лжёшь?        — У тебя хоть друзья есть, Федор?       — Аналогичный вопрос.        — Это не отвечает на мой…        — И на мой тоже.        Оба замолкли. Достоевский так и не отпустил рукав Дадзая, словно боясь, что тот прыгнет. Честно сказать, Осаму сам боялся и понимал: Федор знал, что он, может прыгнуть в любой момент не задумываясь. К счастью, не только рука Федора, но и разум начал кричать, что пора уже слезать с обочины.        Он так и сделал. Когда ноги Дадзая коснулись земли, Федор наконец отпустил его.        — Неужели, так обо мне печёшься? — предыдущие вопросы так и остались без ответа. Федор поднёс руку к лицу. — Ну что за привычка…       — М… Конечно, нет, — он начал грызть ногти, сдирать кожу с пальца зубами… — Не хочу, чтобы ты, Дадзай, умер такой смертью.        — Переформулировал то, что я сказал. — довольно произнёс Осаму, глядя, как пальцы Федора начинают кровоточить.        — Хе, ну что ты, — когда Дост почувствовал металлический вкус крови он остановился. — Что ты хотел меня спросить, Дадзай?        — О, я и не сомневался, что ты догадаешься… Думаю и сам вопрос, ты уже знаешь..? — улыбнулся Дадзай, получил в ответ он такую же улыбку.        — Ни-че-го, я не хочу от вашего Ацуши.        — Я тоже, но…        — Не хочешь ли поиграть в шахматы?       — Да нет, это затянется минимум на неделю…        — Ну вот, с русским я помог. Так что репетитором я твоим не буду. — щёлкнул пальцами Дост.        — Э-эй, Федор, ну пожа-алуйста..! — понимая, как его ловко надули прокричал Осаму следуя за Федором.        После сотни «нет», а после и покрываемый ответ самым чистейшим русским матом, Дадзай наконец спросил.        — Говори цену.        — За всё платишь ты. — прозвучал голос Чуи за спиной Доста, а после прозвучал хлопок — убеждая Дадзая в том, что весь мир сговорился против его.       — Можно было вежливо попросить… — делая вид, что он тут вообще не причем пробубнил Ацуши.        — Кха… Меня Гин заставила, кхе. — прозвучал голос Акутагавы в маске.        — Это заговор против меня! — обижено закричал Дадзай, злобно смотря на довольного Федора и Чую. — Ты, Чуяхуахуа, предатель!        — Я тебя сейчас сброшу!        Пока соукоку вновь ссорились. Дост подошёл к Атсуши и Рюноске.        — Ну… — Федор достал явно чужой бумажник из кармана. — Пошлите повеселимся.       — Но так нел…        — Пошли! — сразу взбодрился Акутагава, Накадзима странно на него посмотрел. Но он никак не мог сопротивляться против двух человек (хотя он в этом уже сомневался), которые явно были не на стороне добра.        — Ну что ж, Атсуши, добро пожаловать на темную сторону.       — Хе-хе…        — Чего ты ржёшь!? — взревел Ацуши, когда они зашли в кафе, оставляя соукоку позади.        С этого началась перепалка уже у шин-соукоку. В конце концов, пообедал хорошенько только Федор. Честно (не считая того, что это были деньги Дадзая) заплатил…        И тут с криками: «Федор ты че жрёшь за мои деньги!?» — ворвался сам хозяин кошелька, а с криками «Почему без меня!?» — кричал уже Чуя. Фёдор же кинул кошелек Ацуши, который ловко отобрал Акутагава.        — Акутагава, отдай кошелек! — кричал Дадзай, но кошелек прилетел в руки Чуи. А когда Осаму кинул взгляд на Федора, тот довольно пожирал пончик.        — Спасибо, Рю. — поблагодарил Чуя. Ловко маневрируя через толпу, что ему позволял рост, тот скрылся с поля зрения Дадзая.        — Федор Достоевский, я убью тебя. — преимущества Осаму в том, что он не имел чувство стыда. Так что толкая каждого, он пытался найти рыжую макушку Накахары.        — Я кажется знаю куда они пошли. Кхе… — сказал Рюноске.        Атсуши сам не заметил как у них отношения с Акутагавой, стали похоже на отношения Чуи и Дадзая. Только вот, ненависть к друг другу была чуть меньше, просто Атсуши пытался как-то вытащить Рюноске из «клетки». А Акутагава в ответ только лаял как собака. А почему «как»? Иногда получалось с ним нормально поговорить. Но вот Чуя и Дадзай, они явно о друг о друге много чего знают, а вот Атсуши о Рюноске не знал ровно ничего, впрочем как и сам Акутагава о нём. Они даже не понимали какая цепь их связывает и почему они вообще общаются друг с другом.        Они не понимали. Но считали друг друга хоть и не друзьями, но близкими знакомыми.        Четверка «друзей», в которую иногда влезал Федор. Но с ним у них были не слишком доверительные отношения. Помочь с уроками? У Доста всегда найдется время, так что смело беги к нему. Но вот дружить с ним, страшно.        «У этого парня столько тараканов в голове, что даже мои плодятся медленнее.» — так говорил про него Дадзай.        И он был прав. Фиолетовые глаза смотрели в душу, холодная улыбка — от чего казалось, что сидишь рядом с демоном, который вот вот тебя расчленит.        Ну Накадзима конечно преувеличивал, он сам это прекрасно понимал.

***

       Они направились в парк аттракционов. Столько всего вокруг, от чего у Атсуши кружилась голова как колесо обозрения. Накадзима выглядел как ребенок на фоне мрачного Акутагавы и серьезного Фёдора.        Дойдя до лавки с мороженым, они увидели довольного Чую и Дадзая, измазанного весь в мороженом.        Накадзима протянул Осаму платок.        — У-у, ребята какое вам мороженое?        — Ванильное. — ответил Федор.        — Черничное. Кха…        — Клубничное… — неуверенно ответио Атсуши.        — Эй, как так бессовестно можно распоряжаться МОИМИ деньгами!? — возмущался Осаму вытирая лицо. — А тебе, Акутагава…        — Замолкни. — отрезал резко он. Беря в руки мороженое.        — Бе-е..! — показав язык, Дадзай немножко пообижался, но всё же попросил Чую купить ему шоколадное мороженое.        Так как деньги Дадзая, ребята могли со спокойной совестью позволить себе все чудеса парка.        Два социофоба: Акутагава и Достоевский. Вот теперь попробуй, заставь их вступить в команду с непонятными людьми, ведь в комнату страха нужно десять человек. В конце концов, оба остались сидеть на скамейке с внутренним наслаждением слушая крики ужаса, своих приятелей. Эх, садисты…

ЧИК!

       Следующее на очереди колесо обозрения. И теперь, оказалось, что Чуя жуть как боится высоты. О, и Дадзай об этом очень хорошо знал. Федор догадался, когда Накахара слишком долго сидел в туалете. Рюноске было пофик на чужие страхи, вообще чем меньше тем лучше, кислорода хоть больше будет. А Ацуши так и не догадался. Под гнетом издевательств Осаму, по типу: «Так вот почему ты такой маленький, тебя природа пожалела», Чуя всё же залез в кабинку. С закрытыми глазами. Ну эти крики они не забудут никогда. Ну и конечно никогда не забудут красные щёки Осаму, когда Чуя со страху схватил руку Дадзая.

ЧИК!

       Следующее, лодки. Вот это сюрприз, Акутагава боится глубины. К счастью Ацуши не садист, что не скажешь о Дадзае… Его всё же заставили. Тихо ворча, Акутагава сел в лодку… И тут понеслось…        Осаму начал качать лодку, так сильно, что у Акутагавы виднелись костяшки когда он сжимал скамью, на которой он сидел. Чуя пытался его остановить, но становилось только хуже… Рюноске упал, а плавать он не умел.        Тяжёлое пальто тащило его вниз, на глубину. Дадзай ярко представил себя на его месте. По всему телу пробежались табун мурашек, от страха он оцепенел и даже слова не мог произнести, не то что бы банально моргать. Чуя привлекал внимание спасателей, а после нашёл телефон у себя в кармане и позвонил, еле нажав при это на кнопку вызова.        Но вот русский решил вообще не думать, и просто, снимая ушанку, за ним прыгнул Дост. Ацуши прыгнул не раздумывая, хотя всё тело его дрожало от страха, но в отличие от Осаму, он взял себя в руки и прыгнул. Приплыли спасатели. И спасли всех троих. Дадзай и Чуя на лодке быстренько приплыли на берег.

ЧИК!

       Плед, очень много пледа для Акутагавы. Федор и Накадзима отдали ему свои одеяла. Достоевский переговаривал с директором и пытался добитья у него плату, ведь спасатели, по словам Накахары, ответили лишь после десятого звонка. А до этого момента, если бы за Рю не прыгнули Федор и Атсуши, то он бы утонул и последствия были бы намного серьезнее.        Вообще, Федор вспомнил как он спорил так же в России, при этом получил по голове несколько раз, а потом он и вовсе пролежал в больнице неделю. Но это Россия, а это Япония. Здесь у многих есть здравый смысл, они же не спешат в тюрьму за то, что применили силу. Так что, Федор, со спокойной совестью качал свои права.        — И я бы не просто повёл Вас в суд, — шептал Достоевский, фиолетовые глаза его блестели от злости, — я бы превратил Вашу жизнь в сущий кошмар. Мои родители могут спокойно отобрать у Вас, источник дохода — ведь, как я узнал, это не единственный такой случай.        — Но…        — Если Вы не хотите потерять своё дорогое имущество, то советую заплатить за лечение моего приятеля. Или встретимся мы с вами уже в суде. А там я уже покажу дело о «Кровавой недели».        — Не посмеешь, — скрепя зубами сказал хозяин смотря на мальчишку. — Ты ещё мал для таких дел, никто не поверит словам подростка, которому даже 16 не стукнуло.        — О… — Достоевский довольно улыбнулся, — ну хорошо. Но думаю, единственному выжившему там, поверят. Хе-хе.        — Кто?!        — О, вы встревожены… — протянул Федор бросая взгляд на Атсуши. — Даю три дня. Если через три дня вы не заплатите. То я отправлю вас прямиком к вашему брату.        — Ты..! Сошка мелкая..! — поднимая руку прокричал хозяин, Достоевский прикрыл глаза принимая удар. Но… Его не последовало.        — Ох, Чуя-я… — не открывая глаз шептал Достоевский. — Спасибо…        — Аргх! — хозяин довольно крупный, а сейчас его руку спокойно, даже не напрягаясь держит мальчик, который выглядел ещё слабее брюнета. Но он намного сильнее, несмотря на свой рост.       — Господин, не применяйте физическую силу. Вы только усугубите ситуацию. — хрипло сказал Дадзай, стоя за Накахарой. Федор приоткрыл глаза.        — Ну вы меня поняли? — невозмутимо произнёс русский, когда Чуя опустил руку хозяина.        Взрослый заметил как покраснела его рука.        — Да ни за что! Я не виноват в этом! — закричал хозяин, отвернулся и ушёл при этом громко хлопнув дверью.        — Хе-хе… Три дня…        То, что Акутагава сидит, на простом стуле, укутавшись в три пледа, уже говорило о том, насколько убогий здесь спасательный пункт.        Громкий кашель.       — Кха! Кхе…! Кха-кха! — Акутагава начал ещё чаще кашлять. Ацу сильно испугался когда заметил, что глаза у Рю сильно покраснели. Дрожащими руками он снял с него маску и заметил…        — СКОРУЮ! ЗВОНИТЕ В СКОРУЮ! — закричал Атсуши, Дадзай поспешно набирал номер ближайшей больницы.        Рюноске кашлял кровью.