«кофе со вкусом лаванды»

      Утро очень неожиданно просочилось в окно лучами солнца, бьющими прямо в глаза. Цзюнь поморщился и резко сел в кровати, первым делом вспомнив, что собирался дождаться, когда заснет Чжэхань — настолько не хотелось, чтобы он тайком ушел. Эта мысль и заставила его подскочить и начать оглядываться по сторонам, но в первую секунду ему не удалось ничего разглядеть из-за яркого света. Накатившие тревожные мысли скрутили нутро в тугой ком. Ему казалось, что вот он сейчас обернется, и Чжэханя уже не будет, и каково же было его удивление, когда тот обнаружился рядом. Не веря глазам, Цзюнь осторожно протянул к нему руку, убрал с лица прядь волос. Настоящий Чжан Чжэхань. В его кровати. Может, вообще засыпать не стоило? Так бы всю ночь обнимал его. Как жаль, что хорошие идеи приходят слишком поздно.       Чуть склонившись к нему, он подумал, что мог бы позволить себе поцеловать его, но удержался. Так нельзя поступать, как бы ни хотелось. Чжэхань всегда хвалил его за честность и искренность. Всё так и было, только порой некоторые порывы очень сложно было контролировать. Посмотрев на него ещё несколько минут, Цзюнь всё же сполз с кровати и, снимая одежду на ходу, направился в душ. Вода немного привела мысли в порядок, но также их беспорядочный поток подменила иная, более подходящая: что он ему скажет? Надо как-то оправдать своё неразумное поведение.       

***

      Еле открыв глаза, Чжэхань не сразу осознал, где находится. Но разум быстро подкинул напоминание о том, что Гун Цзюнь всё же затащил его к себе. Судя по разбросанной одежде и звукам воды, виновник вчерашних событий скрылся в душе. Чжэхань лег ровнее, уставившись в потолок. Он не представлял, что ему делать, ведь уйти сейчас — очень подлая затея, а как смотреть в глаза Цзюню? Та ещё головоломка.       — Уже не спишь? — Цзюнь вышел из ванной в одних брюках и с полотенцем на плечах.       Чжэхань счел бы это за клише из дорамы, если бы взгляд не приковали капли воды, стекающие с волос, по груди и… И, боги, какой у него пресс. Чжэхань подавился воздухом, стоически отводя взгляд в сторону. Он будто мужиков раздетых не видел, у него самого такой же пресс, так что это за реакция такая? И в чем смысл завидовать воде, которая нагло трогает это?       — Лао Чжан, ты сердишься? — Цзюнь направился было в его сторону, но Чжэхань выставил руку перед собой, приподнявшись на локте.       — Не подходи, — он вновь посмотрел на него и понял, что совершил ошибку. Цзюнь резко погрустнел. — То есть, не сержусь.       — Я вчера сделал что-то странное? — Цзюнь искренне недоумевал, вроде он вполне себя контролировал.       — Ничего такого, — Чжэхань поморщился и попытался сесть. Будет совсем глупо просить его одеться? — Мне нужен душ.       — Да, конечно, — Цзюнь указал на дверь, из которой только что вышел. — Можешь брать всё, что понадобится, а гардеробная позади меня. Оставлю её открытой, бери мои вещи.       — Спасибо, ты чудо, — Чжэхань улыбнулся и, перебравшись с другой стороны кровати, мгновенно залетел в ванную. Только теперь удалось спокойно выдохнуть. Закрыв лицо рукой, он привалился спиной к двери.       «Почти раздетый Гун Цзюнь, — он ударил себя по лицу, чтобы отогнать навязчивые мысли. — Ну и какого черта к привязанности и желанию проводить время вместе прибавились эти шальные мысли? И не только».       

***

      Гун Цзюнь недоумевающе проводил Чжэханя взглядом. Он так и не понял, что на него нашло. Могло ли его смутить то, что они ночевали в одной кровати? И правда, как часто оказываешься в одной постели с другим мужчиной? Кажется, с этим будет сложнее.       Решив не провоцировать лишний раз Чжэханя, он оделся и отправился в кофейню. Там уже кипела жизнь, почему-то все прекрасно себя чувствовали, даже несмотря на то, что разошлись ближе к утру. Хотя Цзюню грешно было жаловаться, он-то спал до обеда.       — Ты признался? — Чжоу Е крутилась возле кофемашины, попутно напевая какую-то песенку, и сразу налетела с вопросами, стоило ему появиться.       — Ага, признанию под алкоголем так легко поверить, — Цзюнь скривил ироничную улыбку.       Чжоу Е закатила глаза и, забрав стаканы с кофе, отправилась к столикам, попутно зацепив его плечом. Цзюнь только поморщился, проигнорировав её претензии, и решил пока налить себе чего-нибудь. Заодно удивить чем-нибудь Чжэханя.       — Сянь-Сянь, детка, ты чудесно выглядишь, — донесся голос Дайкуня.       — А ты не очень, — ответила она и рассмеялась.       Цзюнь буркнул себе под нос, чтобы говорили тише, и включил кофемашину. Дайкунь с видом побитого жизнью щенка уселся на барный стул напротив и снял очки.       — Моя голова меня убивает. — Он почти завалился на стойку и протянул Цзюню пакет. — Курьер принес, я за тебя расписался.       — Пить меньше надо, — пробубнил Цзюнь, забирая посылку. Взяв нож, он осторожно разрезал пакет и развернул упаковочную бумагу, обнаружив… новеллу. Красную суперобложку покрывали золотые разводы, как прожилки в мраморной статуе, а посередине, в резной цветочной рамке, красовалось изображение главных героев. Судя по всему, рисовали его прямо так, сразу на обложке — изящные линии будто дышали, сплетаясь в человеческие черты. Сама новелла оказалась обшита синей бархатной тканью, очень мягкой наощупь, и страницы казались шелковыми. На первой красовалось посвящение, но не напечатанное, а написанное почерком Чжэханя — его Цзюнь узнал бы из тысячи. Он не соврал о том, что книга особенная — надпись гласила, что их встреча была его самым лучшим достижением, и что Чжэхань обещает оставаться рядом несмотря ни на что.       — Обалдеть, — Дайкунь присвистнул. — Сколько она стоит? Вернее, дай посмотреть!       — Нет, — Цзюнь шлепнул его по руке, не давая коснуться новеллы.       — Она полностью ручной работы, часто ли ты такие в руках держишь? — Дайкунь вновь попытался протянуть руку, но был остановлен. — Мне кажется, я понимаю, почему её задержали, её не могли сделать за пару недель.       — Не могли, — Чжэхань появился словно из ниоткуда и уселся на соседний стул. — Это и есть самый первый экземпляр. До правок и прочего. Его делали чуть больше месяца.       — Цензура пропустила? — Дайкунь многозначительно изогнул бровь.       — Нет, такой вариант не вышел в печать. Он сделан на заказ, не для публикации, — Чжэхань пожал плечами. — Единственный экземпляр.       Цзюнь смотрел то на новеллу, то на них, и не верил. Теперь он понимал, что означало: «Первый экземпляр — для тебя». Тот, что достался Чжоу Е, оказался вовсе не первым, изначальный уже изготавливался. Просто это заняло больше времени. Цзюню даже стало стыдно за то, что он посмел усомниться в Чжэхане. Он был так занят ревностью, что не замечал очевидного — настоящая новелла сейчас перед ним и стоит целое состояние. Но Чжэхань говорил об этом с таким спокойствием, что Цзюню становилось ещё более не по себе, он будто продолжал извиняться.       — Почему ты сразу не сказал? — наконец поинтересовался Цзюнь, едва к нему вернулся дар речи.       — Сюрприз, — Чжэхань опустил взгляд. Он теребил пальцами край толстовки и еле заметно улыбался.       — Чжан-гэ, — появилась Чжоу Е и плюхнулась к нему в объятия, возвращая в реальность обоих. — Ты сегодня рано.       — Да? — Чжэхань невинно посмотрел на неё.       Рассмеявшийся Дайкунь сполз со стойки, отправившись занимать кресло в зале.       — А, ой, — она окинула его беглым взглядом, обратив внимание на толстовку Цзюня. — Теперь всё ясно.       Тем временем у Цзюня появился ещё один повод сойти с ума: до него дошло очевидное — Чжэхань в его одежде. Она ему великовата, но смотрелось это потрясающе. Невозможно было оторваться. Хотя, когда это Цзюнь отказывал себе в удовольствии не отрываться?       — Я сейчас вернусь, — бегло проговорил Цзюнь и, забрав книгу, отнес её наверх. К его возвращению зеленый чай — целебное зелье для Дайкуня — как раз успел завариться. Прихватив пиалу и маленький чайник, Цзюнь подошел к столику, где Дайкунь активно притворялся овощем и, налив ему чай, пододвинул ближе. — Пей, снимет головную боль, — вновь неодобрительно его осмотрев, Цзюнь скептически поджал губы. — Кто-то ничему не учится…       — В алкоголе ли проблема? — Дайкунь сделал один глоток и скривился. — Отрава, — заметив колкий взгляд Цзюня, он вымученно улыбнулся. — Но полезная. В общем, пил-то я не так много, но вот спать — почти не спал.       — А, так ты не протрезвел ещё, — Цзюнь недовольно поморщился. — Что же тебя так утомило?       — Ой ли, — Дайкунь чуть склонился к нему. — Отличный секс невероятно бодрит, но выжимает все силы.       — Ты в своем уме? — Цзюнь сжал губы, поняв, что заговорил громко, и поубавил тон. — Я даже знать не хочу подробностей, важнее другое, — он наклонился к нему и шепотом произнес: — Если ваша интрижка подпортит мои отношения с Чжан Чжэханем, можешь покупать билет в другую страну, потому что я тебя достану и выброшу твой хладный труп со скалы.       — Хм? — Дайкунь оставался всё таким же непробиваемым. — Разве твоя ночь была не менее незабываемой? — по взгляду Цзюня он понял, что не добьется интересующего ответа, и разочарованно надулся. — А ведь был шанс.       — Тебя давно не били? — Цзюнь резко выбросил руку в его сторону, но Дайкунь отклонился и рассмеялся.       — Цзюнь-цзюнь, ты в порядке? — Чжэхань неожиданно оказался рядом и смотрел на него заинтересованно.       — Очень на это надеюсь, — Цзюнь покосился на Дайкуня.       — Мне-то хоть что-то перепало, — Дайкунь продолжал провоцировать Цзюня, а заодно заставил краснеть Чжэханя. — Хотя, почему хоть.       — Я убью тебя, — Цзюнь был готов воплотить свои слова в жизнь, но Чжэхань перехватил его руку. — Ладно, посиди пока тут, пойду налью нам что-нибудь, — Цзюнь вздохнул и отправился к кофемашине. Между делом он наблюдал, как Дайкунь зависает в телефоне, иногда попивая чай и попутно отвечая Чжэханю. Разговор Цзюнь не слышал, но очень хотелось… прервать их. — Лао Чжан.       Цзюнь поманил рукой обернувшегося Чжэханя, и тот послушно поднялся с места. Нечего им вдвоем сидеть, пусть Дайкунь дальше страдает со своей болью в одиночестве.       — Кажется, я должен извиниться. — Цзюнь пододвинул к нему чашку с лавандовым кофе.       — За что? — Чжэхань спокойно сел напротив него и, пододвинув чашку к себе, склонился над ней.       — Мне не следовало так реагировать из-за новеллы, — Цзюнь приблизился к нему и понизил голос. — Это было очень глупо. Я больше так не буду.       — Я понимаю, почему ты расстроился. — Чжэхань наклонился к чашке сильнее, то ли делая глоток, то ли пытаясь насладиться ароматом лаванды.       — Ничего из этого не может служить оправданием. — Цзюнь начинал что-то подозревать. Чжэхань вел себя слишком покладисто и спокойно.       — Я вас покидаю, — Дайкунь прервал их разговор, поставив остатки чая на стойку.       — Куда собрался? Иди проспись, — Цзюнь смотрел на него очень недовольно.       Показав ему язык, Дайкунь направился к выходу. Всё было бы прекрасно, если бы на пороге кофейни не нарисовался Юмин, преграждая ему путь. Чжэхань так и замер на месте с поднесенной ко рту чашкой — появление редактора застало его врасплох. Впрочем, Юмин их не заметил, и всё бы ничего, но подошедший Ли Дайкунь обвил его плечи руками, а в следующее мгновение поцеловал. Обернулись даже некоторые посетители, а они бесстыдно и демонстративно целовались, ещё и обнимались так, будто сейчас отправятся в подсобку и закроются там на пару часов, не меньше.       — Он ему язык в рот засунул или мне кажется? — Цзюнь практически перегнулся через стойку.       — Тебя только это волнует? — Чжэхань поставил кофе, обернувшись к Цзюню, и сталкиваясь с ним взглядом.       — Они же это нарочно, — Цзюнь вновь посмотрел на них, словно не верил в увиденное.       Чжэхань продолжал наблюдать за Цзюнем, пытаясь прочитать реакцию. Мимика Цзюня сменилась несколько раз. Из транса их вывел звук разбивающегося фарфора. Они синхронно обернулись и увидели Чжоу Е, застывшую на месте.       — А Сянь, ты в порядке? — хором спросили они и подбежали к девушке.       — Я… — она посмотрела на свои руки. Потом на разбившиеся чашки. — Просто не ожидала.       Втроём они вновь обернулись, чтобы удостовериться, что шоу закончилось, и с облегчением выдохнули, обнаружив, что Дайкунь и Юмин ушли.       — Ничего не трогай, я уберу, иди налей другой кофе, — Цзюнь подтолкнул её к стойке.       — А я помогу, — Чжэхань направился следом за ним в подсобку.       — Что тебе больше по душе: собирать осколки или работать шваброй? — Цзюнь сразу завернул направо, где покоился инвентарь для уборки. — Хотя тебе не обязательно это делать.       — Поработаю шваброй, — Чжэхань ответил мгновенно, давая понять, что возражения слушать не будет.       Безысходно вздохнув, Цзюнь прихватил щётку, которой обычно подметали рассыпанный кофе, и поплелся обратно. Он очень старательно избегал зрительного контакта с Чжэханем, не понимая, чего именно боялся. Эта выходка Дайкуня выбила его из колеи, заставив пересмотреть некоторые моменты в своей жизни и своё отношение к определенным вещам. Заодно в какой-то мере восхититься смелостью, с которой надо так рисковать в общественном месте. Ну, или это была просто наглость, ведь Дайкунь, очевидно, кому угодно рот заткнет, кто бы ни попытался что-то против сказать.       — Умело с шваброй обращаешься, — подметил Цзюнь, наблюдая за Чжэханем, который стирал следы бедствия после того, как Цзюнь убрал с пола все более-менее крупные осколки.       — Научить? — Чжэхань многозначительно изогнул брови.       — Вы даже уборку в флирт превращаете? — Чжоу Е прошла мимо и не упустила момента поддеть Цзюня.       — Я запрещу тебе общаться с Дайкунем, он плохо на тебя влияет, — возмутился Цзюнь.       — Ой, а вы, хозяин, значит — пример для подражания, — она лукаво улыбнулась и направилась дальше.       — Тебе не победить, — Чжэхань рассмеялся и, в последний раз проведя по полу шваброй, вернулся в подсобку.       Цзюнь надулся и, выбросив осколки в мусорку, нагнал Чжэханя. Тот вел себя как-то беззаботно, будто всё в порядке и им абсолютно нечего обсуждать. Хотя проведенную ночь вместе обсуждают обычно парочки, а, значит, говорить о таком будет подозрительно. И всё же навязчивое ощущение, будто что-то изменилось, не покидало.       — Лао Чжан, я что-то не так сделал? — вопрос сам сорвался с губ прежде, чем Цзюнь успел взять себя в руки.       — Не припомню такого, — Чжэхань подошел к нему ближе, заглядывая в глаза. — Всё ведь прекрасно, разве нет?       — Мне так не кажется. — Цзюнь сжал руки в карманах, глядя на него сверху вниз, не зная, как выдержать это испытание. А, может, ну его, это терпение, и просто поцеловать Чжэханя? Кто, будучи в здравом уме, откажется от такого?       — Хм, может, я надеялся на другую реакцию, когда ты получишь новеллу, — Чжэхань с сожалением отвел взгляд и развернулся, чтобы уйти, но Цзюнь подхватил его под руку, тут же сгребая в объятия.       — Я мог бы сразу это сделать, — он прижал его к себе крепче, не позволяя отстраниться. — Но меня это шокировало. И нас бы не простили за объятия у всех на глазах. А потом, всё так закрутилось, ещё и выходка Ли Дайкуня, потом А Сянь… Я совершенно растерялся. Простишь меня? Я правда очень рад получить её, буду хранить, как нечто святое, соблюдать влажность, уровень воздействия солнечных лучей и открывать в перчатках.       — Слишком много говоришь, — Чжэхань осторожно погладил его по спине и чуть отстранился. — Не надо трогать книгу в перчатках. На ней должны оставаться следы. Страницы старятся от того, что их часто перелистывают, форзац иногда заламывается в определенных местах. Ещё книга пачкается, если что-то пролить на неё, а бывает, что эмоции вызывают слёзы и бумага мокнет в тех местах, куда они упали. Если трогать страницы мокрыми руками, то на них тоже остаются следы. И это всё навсегда. Всё это делает твои чувства живыми, а вместе с ними оживает и книга.       — Лао Чжан, ты сказал, что я много говорю, а сам… — Цзюнь по-доброму улыбнулся. — Не думал, что ты так к книгам относишься.       — Я просто не могу иначе, — Чжэхань смущенно усмехнулся. — Главное, чтобы тебя это радовало, вот что я имел ввиду.       — Я рад! — Цзюнь вновь обнял его. — Очень! Ты не представляешь, насколько.       — Хорошо, — на этот раз Чжэхань не сопротивлялся, сжав руки за его спиной.       Пожалуй, объятия — куда более лучший способ сдерживать навязчивые мысли и желания. К такому выводу пришел Цзюнь в момент, когда руки Чжэханя сомкнулись у него на спине. Впрочем, желание поцеловать его от этого не уменьшилось. Если бы можно было сотворить глупость, а потом отмотать время назад, было бы так здорово. Ведь он слишком сильно не хотел терять Чжэханя и был готов просто быть рядом, если это всё, что ему оставалось. Но что ему делать с чувствами?