Кровь и плоть

Чжунли, как всегда, возвращался домой по плохо освещённой улице. Каждый камешек на земле и каждый кирпичик в стенах домов были ему знакомы, но сегодня почему-то странное предчувствие не давало ему покоя. Он старался прогнать его подальше и лишь крепче сжимал ручку портфеля, затем поправил шарф и неосознанно ускорил шаг, чтобы наконец-то оказаться ближе к собственному дому. Хоть и было начало зимы, снег ещё ни разу не выпадал, только холод неприятно покалывал кожу лица, и стук каблуков по брусчатке эхом отдавался по пустынной улице. Когда до дома оставалось буквально парочка поворотов, какая-то неведомая сила резко дёрнула Чжунли со спины, заставив чуть ли не влететь в узкий проулок. Он еле смог удержаться на ногах и при этом быстро переложил портфель под левую подмышку. Правой рукой он моментально замахнулся на тёмную фигуру и чуть снова не потерял равновесие, но смог оттолкнуть её от себя. Фигура пошатнулась, и Чжунли с облегчением уже был готов списать этот неприятный случай на нападение пьяницы, как прежде дрожавшие ноги пригнулись и в стремительном прыжке тяжёлое тело повалилось на Чжунли, отчего он больно ударился об стену и землю. В глазах на мгновение потемнело, звон в ушах оглушил, но всё же он успел выставить перед собой портфель в попытке оборониться. Не лучшая защита, которая тем не менее смогла остановить стремительно приближающуюся руку нападавшего. В нечётком фонарном свете, робко заглядывавшем в проулок, Чжунли смог разглядеть половину лица незнакомца: казалось, что зрение обманывало его, игралось с застигнутым врасплох сознанием, но блеск красной радужки будто отпечатался в памяти, а мешки под глазами и впалые щёки могли бы вызвать жалость, но сейчас представлялись чем-то крайне зловещим. Мужчина перед ним тяжело дышал и что-то едва слышно бормотал — было видно, что для очередной попытки нападения ему необходимо было переждать и накопить ещё немного сил. Чжунли потратил эти мгновения на то, чтобы в бессвязном потоке слов разобрать «кровь… хочу… кро… ви…». Услышанное удивило его и заставило мурашки пробежаться по коже. Всё это казалось бредом сумасшедшего, но если складывать все детали вместе… В это действительно было тяжело поверить. Существование вампиров считалось легендой — никто никогда их не видел, хотя все однозначно были уверены, что те вполне себе жили в мире людей и хорошо скрывали свою сущность. Источники этой сомнительной уверенности подкреплялись тем, что работали даже бюро по охоте на вампиров. Спрос на профессию был совсем малым — люди либо боялись смерти, либо относились скептически к тому, что среди них могла бродить нечисть. Иногда в газетах попадались статьи о зверских или продуманных и аккуратных убийствах, но виновников почти никогда не удавалось найти. Если вампира и ловили, то новость не предавалась огласке. Такие случаи породили ещё большие слухи, над которыми каждый считал своим долгом посмеяться, но всё же иногда с опаской оглядывался на улицах по сторонам. Чжунли уже не сомневался, что перед ним был вампир, который при этом был ужасно голоден, о чём полностью говорил его внешний вид. Его состояние также не могло не удручать, он явно находился на какой-то невидимой грани, но сострадание Чжунли вытеснялось страхом смерти, который подкрадывался к нему, обжигая своим леденящим дыханием. Если это существо разумно, с ним можно поговорить — даже если надежда на спасение совсем мала, это было лучше, чем сдаться просто так. — Ты хочешь… есть? — с трудом проговорил Чжунли, предварительно проглотив ком в горле. На секунду в глазах напротив мелькнула туманная осознанность, а после началась возня — вампир вновь попытался добраться до горла Чжунли и уже обнажил свои белые клыки. Мужчина продолжал отбиваться портфелем, не зная, как выбраться из этой ситуации. Вдруг крылья носа вампира дрогнули, и он почти прошипел: — Запах… «Неужели его привлекает мой запах?» — пробежала мысль у Чжунли, и отчаянный план спасения сразу стал зарождаться в голове. — Я дам тебе выпить своей крови, — уверенно произнёс он, несмотря на бешено колотящееся сердце. На этих словах вампир остановился. — Но при одном условии — ты оставишь мне жизнь. Вампир облизнулся и явно задумался, прежде чем отпустить Чжунли и спокойно сесть напротив него. Чжунли мысленно вздохнул. Сковавшее его оцепенение медленно отступало. Пробыв ещё немного в неуверенности, он всё же перестал обороняться и убрал портфель в сторону, после чего начал стягивать шарф. Вампир уже подался вперёд, и, как только его взору открылась часть нежной кожи на шее, тут же прильнул к ней и впился зубами. Боль была похожа на вспышку, и Чжунли вцепился в плечи существа напротив, стараясь уменьшить такой сильный напор, но безрезультатно. Из него словно высасывали энергию, голова закружилась, как от переутомления, и место укуса жгло и ныло, пока вампир с явным удовольствием продолжал пить. Когда Чжунли почувствовал, что сейчас потеряет сознание, а значит, и контроль над ситуацией, он обычным голосом произнёс: «Хватит!», но вампир нагло предпочёл не услышать его. Тогда он прикрикнул и шлёпнул вампира по макушке, отчего тот отстранился с явным недоумением. Похоже, к подобному обращению он не привык. Казалось, он всё же окончательно пришёл в себя. Лицо уже не было таким осунувшимся, глаза изменили свой грозный алый цвет и неожиданно стали тёмно-голубыми, обрели осмысленность во взгляде. Растрёпанная рыжая чёлка падала на лоб, а на бледной коже мелкой россыпью проступили еле видные веснушки. Вокруг рта всё ещё оставались капли крови, которые вампир не преминул слизнуть с явным удовольствием. Чжунли схватился за укушенное место ладонью и переводил дыхание, пока они с интересом рассматривали друг друга. — Уф, спасибо! Я уж думал, что помру прямо здесь. Угораздило же оказаться на такой безлюдной улице в подобный момент… Чжунли округлил глаза. Он совсем не думал получить за такое благодарность и особенно не думал завязывать беседу с этим странным незнакомцем. Единственным желанием было поскорее добраться до дома, принять душ и забыть об этом страшном вечере в уютной постели, представив, будто всё это было необычным сном. — Кровь у тебя очень вкусная, еле смог остановиться. Даже не помню, когда последний раз такую вкусную пил… Сомнительный комплимент, подумал Чжунли, уже приведя себя в порядок и планируя уйти, как только этот вампир закончит свою болтовню. Если тот позволит ему уйти. — Может, угостишь меня ещё раз? — вампир подмигнул ему и растянул свои губы в улыбке, обнажив ряд аккуратных белых зубов, на фоне которых особенно выделялись непривычно длинные клыки. — Нет, — тут же бросил Чжунли, но быстро опомнился. — Прошу простить мою грубость, я глубоко признателен за такую высокую оценку моей крови и сохранение моей жизни, но вынужден отказать. — Капля пота скатилась по его спине, но внешне он сохранял выражение полной уверенности в себе. — Почему? Было больно? Неприятно? — вампир, по-прежнему сидя перед ним, скрестил ноги и подался корпусом вперёд, пристально всматриваясь в Чжунли. — Я могу лучше. Это был непредвиденный случай… Чжунли не знал, что сказать. Такого напора он вовсе не ожидал, но выйти сухим из воды уже никак не получалось. — Что будет, если я откажусь? — брови его слегка нахмурились в ожидании наверняка неприятного ответа. — Хм. — Вампир будто на мгновение задумался и отодвинулся. — Мне придётся сделать это силой. — И снова широко улыбнулся как ни в чём не бывало. С этим Чжунли уже не мог ничего поделать. Так в его спокойную жизнь ворвался бесцеремонный вампир, которого он теперь обязан был кормить.

***

Вечерний звонок в дверь оказался неожиданностью. Чжунли обычно никого к себе не ждал — гости в его доме были редкостью и ограничивались узким кругом друзей и коллег, которые всегда предупреждали о своём прибытии. Большой коричневый кот деловито поднялся со своего места и на пушистых лапках прошествовал к коридору. Чжунли поправил домашнюю рубашку и последовал за ним. В дверном глазке был виден только большой яркий букет из разнообразных цветов, поэтому Чжунли решил, что кто-то ошибся адресом, но всё равно открыл дверь. Каково было его удивление, когда из-за букета показался тот самый рыжий вампир, которого он совсем недавно повстречал и милосердно согласился подкармливать. Непроизвольно он коснулся на шее укушенного места, которое успело зажить. Кот недоверчиво махнул хвостом и, больше не испытывая ни капли интереса, вальяжно направился к своей лежанке. — Здравствуй! — произнёс вампир самым радостным голосом, какой только можно себе представить для существа, которое на постоянной основе убивало людей. Чжунли смог уловить в тоне едва заметную неуверенность, но решил, что ему показалось. — О, это ты, — только и смог проговорить он, разглядывая незваного гостя. Пускать его категорически не хотелось, но уговор был уговор. Помимо букета тот держал ещё какой-то пакет, и Чжунли уже не сомневался, что таким образом его пытаются задобрить перед предстоящим «ужином» — угадать цель визита было нетрудно. — Я могу войти? — уже чуть более спокойно сказал вампир, переминаясь с ноги на ногу и поудобнее перехватывая букет. — Да-да, конечно, — задумавшийся Чжунли отступил на пару шагов, освобождая проход в квартиру. — Прошу. — Кажется, он слышал что-то о том, что вампиров в дом нужно пригласить. Волнение поднялось в душе, вспомнились подробности их первой не самой радужной встречи, и сердце вновь задрожало, как и тогда. Чжунли проследил за своим дыханием, чтобы успокоиться, в то время как гость широким жестом протянул букет и пакет. — Это тебе! — улыбка вампира стала шире, и Чжунли ничего не оставалось, кроме как принять подарок. — Очень красивые цветы, — вежливо произнёс он, а затем заглянул в пакет, — и вино хорошее. Благодарю за гостинец. Всё принесённое стоило довольно дорого и наверняка служило отвлечением внимания от главной цели. Чжунли также впервые задался вопросами о доходах вампиров, но решил отложить их на более удобный случай. Букет, украсивший вазу в гостиной, оказался бесцеремонно обнюхан котом, а вино разлито по бокалам и дополнено небольшим количеством подходящих закусок, которые удалось найти на кухне. — Ещё раз спасибо за подарок, — произнёс Чжунли. — Кстати, я всё ещё не узнал вашего имени. Наверное, вежливее будет сначала представиться самому — Чжунли, — он поднял бокал и чуть наклонил его в сторону собеседника. — Тарталья, — ответил вампир и тоже поднял свой бокал. — За знакомство. Раздался звон стекла, и каждый сделал по глотку. — Я так понимаю, целью вашего визита, Тарталья, является… — Чжунли сделал выразительную паузу и приподнял брови, но больше не подал каких-либо признаков неудовольствия. С неприятным делом хотелось закончить как можно скорее, формальности только отнимали время. — Ох, да, это… — Тарталья на мгновение смешался и отвёл глаза, прежде чем всё же встретиться взглядом с Чжунли. — Так и есть. — Он неловко улыбнулся, и в этот момент его глаза будто сверкнули незнакомым огнём. — Я понял, — невозмутимо ответил Чжунли. — Как удобнее будет это сделать? — Он задал вполне логичный для него вопрос, но Тарталья, казалось, совсем растерялся. — Что-то не так?.. — Ну, я… очень редко делал это у кого-нибудь дома. Обычно я выслеживаю людей на улице и… — он не договорил, но продолжение и так было очевидным. — Хорошо. — Чжунли допил вино и опустил бокал. — Думаю, будет удобнее, если я сяду на диван. Чужая неуверенность казалось ему странной, гостя будто подменили — вместо кровожадного убийцы он больше походил на смущённого студента. В неловкой тишине они покинули кухню и прошли в гостиную, где Чжунли сразу расположился на диване. К нему на колени, словно давно этого ожидая, запрыгнул кот, и Чжунли пару раз погладил его, прежде чем всё же опустить на пол. Тарталья, видимо, чтобы разрядить обстановку, спросил: — А как зовут этого господина? — Мяукс. Можешь его погладить. Тарталья наклонился и осторожно поднёс к Мяуксу свою ладонь. Шоколадного цвета пухлый кот с жёлтыми глазами понюхал её и больше никак не отреагировал. Тогда Тарталья попробовал погладить его по спине, но кот выгнулся, взмахнул хвостом и убежал. — Не волнуйся, он не любит новых людей, — попытался успокоить Чжунли, затем добавил: — Новых вампиров, похоже, тоже. Они коротко засмеялись. — Мне опустить воротник? — уточнил Чжунли и потянулся к верхним пуговицам рубашки. — Нет-нет, тогда был экстренный случай. Я могу выпить кровь и из запястья. — Тарталья протестующе замахал руками, после чего сел на диван рядом с Чжунли. Тот закатал рукав до локтя и вытянул руку перед собой. Тарталья почти невесомо подхватил её в двух местах, большим пальцем пару раз провёл по запястью, разогревая кровь. Кожа у Чжунли была бледная и мягкая, с хорошо проступающими линиями вен. Конечно же, вампир почувствовал его сердцебиение. — Можете закрыть глаза, — предложил он, уловив волны страха, но Чжунли остался смотреть — он хотел держать всё под контролем. Сверкнули длинные клыки, и через мгновение мужчина почувствовал боль. Острую, но не слишком сильную — было похоже на укол от иглы, которую ввели не очень удачно. Всё же этот и предыдущий укусы правда различались, и обстановка в самом деле играла большую роль, как минимум влияла на настроение и общую атмосферу. Чжунли сам не заметил, как задержал дыхание, пока из него буквально высасывали жизнь. Некоторые маленькие капли крови всё же избежали попадания внутрь горячего рта и стекали по коже, но Тарталья пока не спешил слизывать их, полностью поглощённый своим основным приёмом пищи. Вскоре Чжунли начал испытывать слабость и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Тарталья работал почти бесшумно, так что Чжунли практически перестал что-либо ощущать, кроме небольшой усталости. Он уже собирался сам остановить вампира, но тот словно умел определять границы допустимой нормы и быстрым движением вынул зубы, после чего пальцами крепко прижал ранки. Кровь через какое-то время остановилась, и только тогда Тарталья предельно аккуратно слизал остатки крови, будто не желая, чтобы даже одна капля была потрачена зря. Наконец он отстранился, и Чжунли открыл глаза. Тарталья поднял свой взгляд и на удивление серьёзным голосом спросил: — Есть чем перевязать? Чжунли кивнул подбородком на шкаф. — В нижнем ящике лежит аптечка. В аптечке оказались не только бинты, но и перекись водорода. Тарталья бережно обработал место укуса, и всё это время между ними сохранялась спокойная тишина, будто всё происходящее было вполне естественным действием для обоих. По крайней мере, для Тартальи оно было чем-то более привычным, чем для Чжунли, который всё никак не мог определиться, как реагировать. С одной стороны, ничего катастрофически ужасного не было — только чуть-чуть больно и неприятно, с другой — его в прямом смысле ели, и он находился под неконтролируемой угрозой быть убитым, если сделает что-то не так. В то же время на ум приходило множество примеров из реальной жизни, когда преступники беззаботно существовали в обществе и взаимодействовали с другими людьми, а те совсем не подозревали, рядом с кем находились, хотя всегда были в потенциальной опасности. Сейчас эти мысли почему-то побеждали здравый смысл, а внутренний датчик тревоги будто вовсе отключился. — Как вы себя чувствуете? — Тарталья наконец закончил с бинтами и непринуждённо сел рядом с Чжунли, хотя на самом деле казалось, что он места себе не находит, словно испытывает чувство вины. — Не слишком хорошо, — честно признался Чжунли, автоматически поправляя торчащие нитки бинтов. Не успел он добавить что-либо ещё, как Тарталья тут же вскочил. — Простите, сейчас всё будет! Рыжая макушка уже скрылась в дверном проёме кухни, а через несколько мгновений появилась с вновь наполненным бокалом вина и тарелкой оставшихся закусок. — Потребление пищи крайне необходимо для поддержания вашего здоровья. От этого зависит и то, насколько сильным буду я, — вампир остановил свою речь и будто погрузился в свои мысли, но быстро пришёл в себя. — Пожалуйста, подкрепитесь. Чжунли с радостью принял предложение, проигнорировав его причины, и почувствовал, как силы постепенно возвращались к нему и тело наполняла лёгкость. Он окинул взглядом Тарталью, который теперь выглядел как обновлённый и при этом лучился едва заметным удовлетворением. Однако один вопрос по-прежнему не переставал интересовать Чжунли. — Моя кровь… настолько вкусная? — он глотнул немного вина, почувствовал, как оно бежит по горлу. Немного горчило, но вкус был приятным. Неужели каким-либо подобным образом могла ощущаться и его кровь? — Вы даже не представляете насколько! — Тарталья будто воодушевился. — Словно амброзия, она сладкая с солёной ноткой, идеальная по консистенции и запаху… Чжунли непроизвольно слегка отодвинулся во время этой проникновенной речи о своей собственной крови, и это не осталось незамеченным Тартальей, который сразу же замолчал и поник. — Возможно, мне не стоило об этом так говорить… — извиняющимся тоном произнёс тот. — Но всё же спасибо, что позволили мне попробовать её. Чжунли быстро проанализировал ситуацию. — Не волнуйся, это всё моё любопытство. Подобное происходит со мной впервые, я пока не знаю, как правильно реагировать. Было очень любезно с твоей стороны рассказать мне такие подробности. Я рад, что моя кровь пришлась тебе по вкусу. Чжунли не знал, насколько в данный момент врал не только себе, но и своему собеседнику. Всё, что он понимал точно, — вампира ни в коем случае провоцировать не стоило. Проще было со всем соглашаться и играть простодушие и покорность. — Я тоже рад. — Тарталья вновь засиял. Чжунли поднялся с дивана, и вампир, словно вспомнив о чём-то, тут же добавил. — Мне нужно идти. Чжунли тоже считал, что для первого визита было достаточно, поэтому без дополнительных уговоров проводил гостя к входной двери. Они тепло распрощались, и Тарталья обещал снова зайти. Что бы по этому поводу ни чувствовал Чжунли, он лишь улыбнулся в ответ. Так началось их почти что взаимовыгодное сотрудничество.

***

С тех пор в Чжунли проснулось неожиданное любопытство. Он посетил библиотеку и набрал несколько книг о вампирах — все они были неподтверждёнными легендами или и вовсе выдумкой, — а также запросил различные вырезки из газет со всеми подозрительными происшествиями и смертями. Он изучал повадки вампиров, характерные черты их внешности, источники пропитания, зоны распространения и всё остальное, что хоть как-либо было связано с этими кровожадными существами. Чжунли даже попробовал завести разговор о вампирах на работе, но никто не поддержал его энтузиазма в этом вопросе, и он оставил эту затею, продолжая искать печатные источники информации. Тогда же у Чжунли появились и новые вопросы, которые теперь уже касались непосредственно Тартальи: где и как тот жил? Имел ли альтернативные источники крови и питания? Как много из прочитанного было действительно правдой и чего на самом деле стоило бояться? К своему удивлению, Чжунли не чувствовал, что боится. Даже если их первая встреча произвела не лучшее впечатление, почему-то он не ощущал какой-либо угрозы в свою сторону. Конечно, в любой момент это могло измениться, но уже тогда Чжунли начнёт думать, как поступить. Если не будет слишком поздно. Подогретый обретёнными знаниями интерес вынуждал ждать новой встречи с Тартальей. День проходил за днём, Чжунли разнообразил своё меню, добавив в него продукты с высоким содержанием железа, и, поглаживая Мяукса, не переставал своим мягким голосом убеждать его, что тот укус был не сильным, всё пройдёт, Мяукс может убедиться в этом сам. Если хочет, он тоже может укусить Чжунли, тот вовсе не будет возражать. Кот лишь смотрел на него своими жёлтыми ничего не понимающими глазами и мурчал, свернувшись в клубок на тёплых коленях — эти сомнительные предложения его вовсе не трогали. Чжунли подскочил, когда услышал долгожданный звонок в дверь. Вместе с ним подскочило и сердце, уже где-то в горле отбивая свой ритм. Он заставил себя успокоиться, прежде чем подойти к двери, и взглянул в глазок, отчего волнение снова охватило его, ведь там, как он и думал, стоял Тарталья. Неприятные воспоминания попробовали пробудиться, но Чжунли прогнал их, успокоив себя тем, что в прошлый раз было почти не больно и совсем не страшно. Дверь едва заметно скрипнула, пропустив гостя внутрь. Про себя Чжунли отметил, что повторного приглашения вампиру не было нужно. Это показалось интересным, но в то же время вызывало беспокойство и подозрения. Он быстро забыл о них, когда ему протянули очередной подарок. В этот раз нашлось что-то и для Мяукса — Тарталья принёс несколько игрушечных мышей, одну из которых кот сначала пнул лапкой, а затем начал катать по полу, то отступая и принимая позу охотника, то вновь захватывая свою жертву. Чжунли эта картина показалась символичной, но вслух он только произнёс слова благодарности. Человеческая трапеза в этот раз была скромной, как и вампирская — было похоже, что кровь Чжунли для Тартальи была скорее десертом, чем основным блюдом, и угощался он совсем недолго, будто спешил. Подозрения Чжунли оправдались, когда Тарталья закончил с перевязкой и, бросив прощание, сразу ушёл. Бывший в относительно хорошем расположении духа Чжунли даже не успел завести дружеский разговор, как его покинули, так и не утолив ни один из мучивших его вопросов о быте вампиров. Так продолжалось не раз и не два, так что Чжунли даже казалось, что с каждым разом их встречи становились всё короче и короче, отчего уже превращались в рутину, из которой хотелось выбраться. Тем не менее Чжунли своё слово держал и подкармливал Тарталью, продолжал принимать от него подарки и правильно питаться. Возможно, у вампира были на подобное поведение особые причины, но каждая попытка выяснить подробности проваливалась — Чжунли так и оставался в неведении, а невидимая завеса тайны над Тартальей всё росла и росла, прибавляя его сущности ещё больше мрачности, даже несмотря на его постоянную улыбку, часто превращавшуюся в ухмылку. Удивительным образом Тарталья подбирал моменты для визита так, чтобы раны Чжунли успевали зажить — это можно было считать в какой-то мере заботой. Спустя ещё какое-то время Чжунли заметил, что всё равно продолжал ждать их встреч. Даже так Тарталья умудрился прочно вписаться в его жизнь, и при долгом его отсутствии Чжунли начинал то ли скучать, то ли переживать — он и сам пока не мог до конца разобраться, поэтому просто плыл по течению обстоятельств и чувств. Иногда Тарталья всё же задерживался чуть дольше, но выглядел так, что допрашивать его совсем не хотелось. Тогда они тихо беседовали о последних событиях в стране и в городе или делились небольшими ничего не значащими историями о прошлом, просто чтобы приподнять дух. Иногда и Мяукс требовал компании, и в таком случае они гоняли его по гостиной, разбрасывая во все стороны игрушечных мышей. Несколько раз они удобно устраивались на диване и смотрели что-нибудь по старенькому телевизору Чжунли. Однажды им попался фильм про какого-то графа-вампира, и Тарталья причитал на актёрскую игру и правдоподобность поведения вампиров. Чжунли смеялся и узнавал что-то новое не только про этих существ, но и про самого Тарталью. В общем, жизнь размеренно продолжалась, хоть в ней и произошли некоторые изменения.

***

Это был один из дней, когда Чжунли снова пришлось задержаться на работе. Он чувствовал себя не очень уютно, вышагивая по малолюдным улицам, и поэтому ускорялся, когда проходил мимо переулков или плохо освещённых участков дороги. Он вспомнил, как испытывал нечто подобное в тот день, когда столкнулся с Тартальей, и это заставило его чуть ли не перейти на бег — настолько сильным было желание скорее оказаться под защитой собственного дома. Вдруг ему послышался приглушённый вскрик и тяжёлое дыхание, кто-то копошился за углом, к которому подходил Чжунли. Он остановился, чтобы прислушаться, но затем подумал, что внезапно прекратившийся стук каблуков мог показаться скрывающимся людям подозрительным, если кто-то из них следил за обстановкой. Он снова пошёл, только чуть медленнее, поудобнее перехватил портфель и обострил все свои чувства до предела. Каким бы осторожным он ни пытался быть, но всё же совесть не позволила бы ему пройти мимо, будь там драка или даже убийство. Воображение подсовывало ему разнообразные жуткие картинки, а обстановка только приукрашивала их, хоть он и пытался вовсе не думать о подобном. Когда Чжунли, стараясь остаться незамеченным, заглянул за угол, то не знал, чему следовало удивляться в первую очередь. Его взгляду предстало действительно нечто ужасное, так что он зажал себе рот рукой, чтобы не закричать. Сердце стучало в груди как бешеное, казалось, что именно этот звук выдаст мужчину прямо сейчас. У каменной стены, уже практически бездыханное, прислонившись сидело мужское тело, верхняя его часть была залита кровью. Голова запрокинулась, губы были открыты в немом крике, глазные яблоки и щёки ввалились, а кожа стала неестественно бледной, почти голубой. Впервые на глазах Чжунли кого-то убили, но самым ужасным было то, что убийцу он прекрасно знал. Над мёртвым мужчиной склонилась ставшая уже такой знакомой фигура: рыжие волосы в беспорядке торчали во все стороны, длинные узловатые пальцы прижимали за плечи не сопротивляющуюся жертву к стене. Чжунли не мог видеть лица Тартальи, но точно знал, что сейчас его зубы высасывают кровь вместе с последними каплями жизни, и время обратно повернуть уже нельзя. Разве Чжунли не стал безопасным (и единственным) источником пищи для вампира? Наконец первый шок прошёл, Чжунли постепенно начал приходить в себя и вместе с этим осознавать, что надо что-то делать. Голос неожиданно перестал его слушаться, и пришлось приложить усилие, чтобы хрипло позвать: — Тарталья!.. Плечи вампира едва заметно дёрнулись, но он не остановился и не обернулся. Тогда Чжунли собрал всю свою решимость в кулак, позвал чуть громче и, снова не получив ответа, приблизился к Тарталье на расстояние вытянутой руки. Чуть поколебавшись, он всё же коснулся чужого плеча и одновременно позвал почти что ласково: — Тарталья, пойдём со мной. Большого труда стоило держать весь свой страх внутри. Тот, кто сейчас был перед ним, вновь показался кем-то далёким и совершенно незнакомым, и Чжунли мог только попытаться достучаться до него, рискуя уже собственной жизнью. Голова Тартальи резко повернулась в его сторону, Чжунли непроизвольно вздрогнул, но не отодвинулся, а лишь сильнее сжал плечо. Он встретил взгляд безумных глаз, в которых вместо привычной синевы пылал алый огонь, прожигающий до самой глубины души, губы, измазанные в крови, не складывались в мягкую улыбку, а были уродливо искривлены, обнажая белые клыки. Чжунли сглотнул — очевидно, что его не узнавали, и от этого неприятно кольнуло где-то в груди. Он снова позвал Тарталью по имени, но в ответ услышал только тихое рычание и увидел опасно расширившиеся зрачки. Судорожно соображая, что можно предпринять, Чжунли краем глаза стал осматриваться вокруг в попытке найти что-нибудь, что сможет ему помочь. Неожиданно взгляд зацепился за предмет, на который он до этого не обратил внимание, так как его скрывала склонившаяся над мёртвым телом фигура Тартальи. Неподалёку одиноко валялся перочинный нож, которым, видимо, жертва пыталась обороняться, но всё оказалось безуспешным. Решение сразу возникло в голове Чжунли. Без лишних раздумий одним резким движением он рванул к ножу и схватил его. Тарталья бросился в его сторону и придавил своим телом ноги Чжунли, но тот уже дёрнул рукав пальто вверх и резанул заточенным лезвием по своему запястью. Брызнула кровь, место пореза заныло, но Чжунли только крепче сжал зубы. Пульс громко бил по вискам, в горле пересохло, но он не мог оторвать взгляд от застывшего напротив Тартальи. На какое-то мгновение в глазах будто промелькнуло узнавание, красный цвет в них перемежался с голубым, но всё быстро вернулось в прежнее состояние. Чжунли уже хотел в отчаянии закричать, но тут вампир бросился к его руке, приник к запястью и, казалось, больше никогда не собирался отпускать. Вздох сорвался с губ мужчины, и теперь он просто молча наблюдал, как Тарталья пил его кровь, и безумное напряжение в его теле словно стало постепенно исчезать. Чжунли неловко потрепал рыжую макушку свободной рукой, не переставая еле слышно повторять, что всё хорошо. Прошло совсем немного времени, прежде чем Тарталья наконец-то пришёл в себя. Кровь Чжунли будто в самом деле была для вампира чудодейственной, либо тому просто не хватало совсем немного, чтобы полностью насытиться. Тем не менее он оторвался от запястья и пару раз его лизнул, собирая последние капельки крови. Чжунли показалось, что этим жестом он пытался загладить вину. — Скорее, идём, — произнёс Чжунли, когда встретился со взглядом голубых глаз. Он не до конца смог понять, какие чувства плескались в этом океане, но все вопросы стоило оставить на потом. Тарталья молчал, словно не мог подобрать нужных слов, но от него ничего не требовали сейчас — только слушаться и следовать. Они неловко помогли друг другу подняться. Несмотря на все жертвы, ноги почему-то еле держали Тарталью, тело казалось тяжёлым, когда Чжунли поддерживал его, закинув руку на своё плечо. Только убедившись, что не оставляют за собой следов крови на земле, они медленно начали идти. — Рядом никого нет, — сообщил Тарталья, когда они собирались выходить из переулка. Чжунли кивнул и последовал в сторону дома. В тени он не заметил растрёпанный букет цветов. Впервые Чжунли был рад, что этот участок такой пустынный и тёмный. По пути он остановился у телефонного автомата, закинул свободной, но больной рукой монетку и набрал номер полиции. Без лишних подробностей он назвал только место и сказал, что слышал подозрительные крики, после чего бросил трубку. Даже если он и сбегал прямо сейчас с места преступления, он всё равно не мог оставить это дело просто так. Мяукс встречал их на пороге дома с явным беспокойством, пронзительно мяукал, дёргал хвостом и путался под ногами. Это был первый раз, когда Чжунли не поприветствовал своего питомца как полагается — ласковыми словами о его красоте и пушистости и почёсыванием подбородка. Голова начинала болеть. Энергия, появившаяся на адреналине, иссякла, и вместо неё накатила невыносимая усталость. Чжунли понимал, что, остановись он сейчас, уже не найдёт в себе сил что-либо сделать, поэтому вяло стянул с себя пальто и направился в сторону ванной, чтобы промыть и обработать руку. Заодно он умылся холодной водой, но не почувствовал ни капли облегчения, морщинка между его бровей всё никак не разглаживалась. Тяжёлые мысли беспорядочно крутились в голове, вопросы возникали один за другим, сменяясь такими, на которые он не был уверен, что хотел бы знать ответы. Чжунли взял полотенце и смочил его едва тёплой водой. Тарталья, которого он оставил в коридоре, уже успел перебраться на диван в гостиной, раскинул руки и ноги в стороны и закинул голову на спинку. Чжунли осторожно осмотрел его: грязная от уличной пыли одежда, немного растрёпанная после не долго длившегося столкновения, уродливые подтёки крови на лице. Глаза были закрыты, дыхания непривычно не было, но Чжунли быстро вспомнил всё то, что читал об особенностях физиологии этих существ. Тарталья всё ещё оставался вампиром, напомнил себе Чжунли. Поколебавшись, мужчина всё же коснулся полотенцем чужого лица и, не встретив сопротивления (только ресницы на закрытых глазах едва дёрнулись), начал его протирать. Осторожно обвёл нижнюю часть лица, избавляясь от засохшей крови, затем отвёл рыжие волосы в сторону и смочил лоб. Поза Тартальи немного расслабилась, и, когда Чжунли собирался отнять руку, тот перехватил его за запястье, затем, словно о чём-то задумавшись, всё же отпустил. — Спасибо, — пробормотал он, в то время как Чжунли пошёл выкидывать полотенце. Деланное спокойствие Чжунли, казалось, подходило к концу, когда он смотрел, как кровавые пятна терялись в темноте мусорного ведра. Реальность начала растворяться, возвращая его приблизительно на час назад к злосчастным событиям и перематывая всю цепочку действий перед глазами. Вампиры, убийства и то, что он оказался во всё это втянут, ощущалось полнейшим безумием, чем-то ненастоящим, словно он неудачливый герой какого-то бульварного романа. В голове постепенно возникала пустота, а вместе с ней проснулось и некое раздражение. Все тёплые чувства, которые он стал испытывать к Тарталье, неожиданно превратились в камень, и твёрдым шагом, топая носками по полу, он двинулся из кухни в гостиную. Остановился прямо перед Тартальей, который уже сел нормально и смотрел куда-то вдаль, но перевёл взгляд на Чжунли, стоило тому подойти. — Что это, чёрт возьми, было! — закричал Чжунли, взмахнув руками, и разве что не бросился на вампира с кулаками. — Это… — начал Тарталья, наблюдая за тем, как Чжунли шагает из стороны в сторону. — Нет. Не хочу даже слышать. Убирайся отсюда и больше не возвращайся, — тон Чжунли стал холодным и повелительным, решительным жестом он указал на дверь и замер. — Чжунли, позволь мне всё объяснить… — вскочил Тарталья и положил ладони на плечи мужчины, но тот отшатнулся от него, как от чумы, и был вполне прав. На долю секунды на лице вампира отразилась боль, плечи его поникли, но он попытался продолжить говорить. — Я даю тебе минуту, — смилостивился Чжунли и скрестил руки на груди. Тарталья присел на диван и жестом пригласил мужчину тоже есть. Тот посмотрел скептически, но всё же сел на противоположный край дивана и уставился на вампира. Мяукс, ничего не понимая, сел рядом. Тарталья опустил взгляд в пол и начал свой рассказ. — Мне было тринадцать или четырнадцать, когда я заблудился зимой в лесу. Маленький мальчик, я совсем не умел выживать в таких условиях. Сдирал и грыз кору деревьев, раскапывал снег и твёрдую землю в поисках трав, камнями разбивал замёрзшие ручьи, чтобы хоть что-то попить. Тонул по колено в сугробах, рыл пещеры в снегу, чтобы укрыться от ветра, постоянно двигался и почти не спал, чтобы не уснуть вечным холодным сном. Каждую ночь мне казалось, что где-то вдали воют волки и вот-вот придут за мной, растерзают на мелкие кусочки, и это помогало не смыкать глаз. На третий день сил практически не оставалось. Я прислонился к дереву, закрыл глаза и приготовился умирать вот так. — В этот момент он сделал долгую паузу. Чжунли продолжал молча его слушать. — Но меня спасли. Мимо пробегал мужчина, одетый легче, чем необходимо для такой погоды. Несмотря на высокие сугробы, бежал он легко и быстро, будто вовсе не казался земли. Уставшему мне показалось, что за мной явился ангел, чтобы наконец облегчить мои страдания. Похоже, я издал какие-то звуки, потому что неожиданно мужчина повернул голову в мою сторону и сразу побежал прямо ко мне. Он склонился надо мной, и его улыбка согрела меня. Мы о чём-то разговаривали, но в бреду я не помнил о чём. Кажется, он пообещал мне что-то хорошее, потому что внезапно меня покинули какие-либо сожаления, и я ощутил себя легко и свободно. После он наклонился совсем близко, и затем я почувствовал жгучую боль в области шеи. Откуда-то у меня появились силы вырываться, но он быстро смог усмирить истощённого мальчика, просто прижав мои конечности к земле. Когда спустя долгое время боль резко прекратилась и мужчина отстранился от меня, я почувствовал голод, который был в сто раз сильнее, чем тот, который я испытывал до этого. Внутренности словно сжигало и скручивало, голова закружилась, меня тошнило и лихорадило. Затем незнакомец сделал нечто неожиданное — достал из-за пазухи кинжал и полоснул им себе по руке. Полилась кровь, её капли яркими лепестками расцветали на снегу. Все мои пять чувств обострились до предела, я мог только смотреть на эту соблазнительную рану и мысленно тянуться к ней, так как какое-то внутреннее отвращение меня всё ещё останавливало. Мужчина не стал со мной церемониться и с непонятным смешком сам прижал порез к моему рту, отчего мои губы мгновенно стали влажными. Запах металла ещё сильнее ударил в ноздри, внутри всё заклокотало, я не удержался и высунул кончик языка только чтобы попробовать, только один раз лизнуть. А затем время словно остановилось и мир перевернулся с ног на голову. Я не помню, как долго пил, лишь с каждым глотком чувствовал, что мне всё ещё недостаточно, жажда казалась бесконечной, и единственной целью стало её утолить, чего бы это ни стоило. Мужчина только смеялся и предлагал мне ещё, чему я был только рад. Тарталья неуверенно поднял взгляд на Чжунли, но его серьёзное лицо ничего не выражало. Он только кивнул в знак продолжения, и Тарталья подавленно заговорил вновь: — Когда я очнулся, то оказался в совершенно незнакомом месте. Оно не было похоже ни на мою комнату, ни на какое-либо из помещений, в которых я раньше бывал. Страх начал наполнять меня, а вместе с ним стали возвращаться воспоминания, и жажда вновь накрыла меня с головой. Я было подскочил с постели, но, будто почуяв моё пробуждение, в комнату вошла красивая женщина и, как и тот мужчина прежде, полоснула себя по руке. Сопротивляться тому сильному желанию возможности не было, я накинулся на кровь, будто это было самым важным в мире. Затем со мной долго разговаривали: их лица были доброжелательными, но их аура была угрожающей, холодящей кровь. Я слушал и много чего не понимал, молчал и боялся задавать вопросы, только кивал, бездумно подтверждая услышанное. Единственное, что я понимал, — пути назад у меня больше нет, я навсегда остался привязан к этому месту и к этим людям… нет, вампирам. Когда я всё наконец осознал, то уже не знал, спасение это или проклятье. Жизнь с тех пор стала хуже смерти. О семье и друзьях навсегда пришлось забыть, они все стали принадлежать прошлому мне. Нового меня учили пользоваться оружием, охотиться на животных и разделывать их — и это было самым щадящим, с чем мне пришлось столкнуться. Надо мной — как над кем-то посторонним, юным, здоровым, больше никому не нужным — ставили эксперименты, резали и наблюдали за ранами, что-то вкалывали, заставляли пить непонятные субстанции, в том числе подмешивая их в кровь. Меня рвало, я мог не спать или наоборот вырубался на несколько дней, приливы сил чередовались с усталостью. Несмотря на то, что меня учили контролировать голод, иногда в моей голове будто что-то щёлкает, и тогда я уже не понимаю, что делаю, красная пелена застилает мои глаза, и бесконечный голод становится единственным двигателем моей сущности — он одновременно и что-то даёт, и что-то забирает внутри меня. Так произошло и в этот раз. Тарталья замолчал. Рассказ дался ему тяжело. Это были воспоминания, которые он уже давно не поднимал из глубины своей души, если она у него ещё оставалась. Напряжённая тишина в комнате повисла надолго, нарушаемая лишь тиканьем часов. Тарталья боялся вновь встретиться взглядом с Чжунли. Было ощущение, что он на своём Последнем суде, и от ответа Чжунли зависело всё его дальнейшее существование. Чжунли хмурился, он глубоко погрузился в раздумья. То, с каким надломом и горечью говорил Тарталья, не оставляло сомнений в том, что всё было правдой. Совершённые преступления уже нельзя было отменить, как и отрицать их тяжесть, но в то же время Тарталья стал таким не по своей воле — он всего лишь пытался выжить, приспосабливался к новому телу. Много о чём нужно было подумать, но некоторые вопросы уже крутились в голове. Наконец он прервал затянувшееся молчание: — Сейчас… ты как-то связан с этими… людьми? — Нет! — Тарталья встрепенулся, повернулся к Чжунли, чтобы встретиться с его колеблющимся взглядом. — Нет, я уже давно сбежал от них, оставил в другой стране вместе со своим прошлым и сейчас до меня долетают только слухи об их жизни, — продолжил он немного спокойнее. Чжунли кивнул. — А почему ты… вырос? Насколько я успел узнать из различных источников, рост вампиров останавливается в момент их обращения. Тарталья горько усмехнулся. — Не знаю. Возможно, из-за этих проклятых экспериментов процесс полного обращения затянулся. Возможно, потому что возраст был слишком мал и во мне было много энергии. Я выгляжу лет на восемнадцать, но, можешь поверить, сейчас мне больше сотни. — Тарталья неловко потрепал себя по волосам. Выражение лица Чжунли красноречивее слов выдало его удивление — почему-то раньше он об этом не задумывался. Пропасть между ними была ещё больше, чем ему казалось… Вампир перед ним вовсе не был глупым юнцом, совершающим опрометчивые поступки. Он уже успел вкусить всю горечь жизни и постоянно перебарывал себя, чтобы вконец не убить остатки человечности. Сердце Чжунли непроизвольно сжалось. Гнев, прежде застилавший ему глаза, с каждым мгновением растворялся всё больше, пока не уменьшился до размера зёрнышка. Он постарается больше не дать ему прорасти. Оставалось решить, что делать дальше. Основные вопросы были заданы, но было ещё кое-что, что беспокоило Чжунли. — Что ты планируешь делать дальше? — Не знаю, — растерянно отозвался Тарталья. — Я не всегда могу себя контролировать, поэтому повторение подобного наверняка неизбежно… — Оставайся у меня, — Чжунли прервал его размышления. — Что? — Тарталья в недоумении поднял на мужчину взгляд. — Я не ослышался? — Будет лучше, если у тебя под рукой всегда будет кровь, которой ты можешь насытиться. Если я правильно понимаю… моя кровь тебя успокаивает. — С лёгким смущением Чжунли отвёл глаза и прикрыл рот тыльной стороной ладони. Тарталья тихо засмеялся. — Да, так и есть. Но, похоже, это единственное, с чем я могу согласиться. Это небезопасно как минимум для одного из нас. Мне лучше уйти. Тарталья поднялся с дивана и отвернулся. Почти неосознанным движением Чжунли схватил его за руку в попытке остановить. Тарталья замер, но поворачиваться не спешил. Чжунли лихорадочно придумывал, что нужно сказать, чтобы Тарталья остался и, главное, больше никогда не ушёл. Возможно, именно так и стоило сказать. — Просто… останься со мной. Проблемы будем решать по мере их появления. Тарталья с неверием на лице наконец обернулся. Чжунли показалось, что он увидел в глазах Тартальи что-то похожее на слёзы. Он потянул его к себе, и в этот раз Тарталья послушно поддался, позволил уложить себя на диван в тёплые и успокаивающие объятия Чжунли. Мяукс решил выбрать этот момент идеальным, чтобы звонко помяукать в знак привлечения внимания. Чжунли потрепал волосы Тартальи и подумал, что теперь на один голодный рот в его доме стало больше. Они лежали и разговаривали ещё очень долго — почти до поздней ночи, пока глаза Чжунли сами собой не закрылись от усталости. Тяжесть в груди стала гораздо легче.

***

С появлением Тартальи в доме на постоянной основе Чжунли почувствовал себя кем-то из высших сословий. В качестве благодарности вампир взялся выполнять все бытовые задачи вплоть до того, что Чжунли пришлось доказывать, что своё бельё он может постирать сам. Тем не менее пустая квартира наполнилась звуками и жизнью, ранее тихие вечера сменились разговорами обо всём за чашкой чая или просмотром бессмысленных передач, над которыми Тарталья не переставал хохотать. Чжунли и не подозревал, что его сердце настолько может наполниться теплом, как и не осознавал того, что ему нужен был кто-то рядом, чтобы внести яркие краски в его однообразные дни. Иногда Тарталья всё же мог исчезать без предупреждения на несколько дней, и тогда беспокойство вновь зарождалось в душе Чжунли, но вампир всегда возвращался с извинениями и подарками, так что вскоре Чжунли и к этому привык. Руки мужчины, как и прежде, периодически оказывались в укусах, но всегда успевали зажить до следующего приёма пищи. Казалось, что жизнь действительно стала лучше и невозможно было представить, чтобы что-то пошло не так. Пока однажды в дверь не позвонили. Это был один из их ставших привычными вечеров, поэтому они оба насторожились незваному гостю. Тарталья хотел открыть сам, но Чжунли отодвинул его и взглядом попросил встать в коридоре так, чтобы его не заметили. В глазок Чжунли увидел двух мужчин, один из которых держал перед собой какое-то удостоверение. Теперь он точно не мог не открыть, ведь это могло привести к неизвестным последствиям. Дверь аккуратно отворилась, и без всяких церемоний красноволосый мужчина, который прежде держал удостоверение, перешагнул через порог и со скоростью света вынул пистолет, рассекая его дулом воздух квартиры. Чжунли в страхе отшатнулся. — Бюро охотников на вампиров! — отчеканил мужчина наверняка давно заученную фразу. — Вы подозреваетесь в сокрытии особо опасного вампира, просьба не совершать резких движений и оказать содействие! — Взгляд его красных глаз был непроницаем, уверенная стойка была отработанной. В это время другой мужчина с синими волосами чуть ли не в вальяжной манере также вошёл в квартиру и остановился немного позади своего коллеги. Чжунли не успел вовремя отреагировать и остановить Тарталью. Он бы хотел, чтобы тот сбежал хотя бы через окно, но вместо этого вампир одним почти невидимым движением оказался прямо перед ним. Его клыки обнажились, тело приняло боевую стойку. Положение становилось опасным. — Стой! — только и успел выкрикнуть Чжунли, и это на какое-то мгновение заставило Тарталью остановиться. Рука красноволосого мужчины даже не дрогнула, повезло, что он не нажал на спусковой крючок. Повисла напряжённая, угрожающая тишина, нарушаемая лишь дыханием собравшихся. Даже Мяукс, будто заранее почувствовав неладное, не показывался в коридоре. — Позвольте мне всё объяснить, — наиболее добродушным тоном первым нарушил молчание Чжунли и положил руку на плечо вампира, вынуждая того сбавить обороты. Тарталья с недоверием, но послушно позволил Чжунли загородить его своим телом, хотя клыки по-прежнему сверкали, а из горла раздавался тихий рык. Его взгляд метнулся к синеволосому, но тот лишь улыбнулся в приветствии, будто вся эта ситуация доставляла ему удовольствие. — Но прежде разрешите задать вам один вопрос, — продолжил Чжунли и после утвердительного кивка красноволосого снова заговорил: — На каком основании предъявляются такие серьёзные обвинения? Вопрос казался глупым, когда Тарталья уже показал свою истинную сущность, но Чжунли просто пытался потянуть время, чтобы придумать, как выбраться из этой ситуации без жертв. Похоже, охотник ответственно относился к формальностям. — Вечером энного дня энного месяца в энном переулке было обнаружено мёртвое тело мужчины в возрасте тридцати лет, на его шее — два характерных прокуса, на месте преступления обнаружены следы борьбы. Причина смерти — потеря крови, несовместимая с жизнью. До этого момента Чжунли слушал почти равнодушно. Всё ещё можно было что-либо придумать. Но охотник продолжил: — Также на месте преступления был найден букет цветов. Мы опросили сотрудников всех цветочных магазинов города, чтобы установить точку продажи. Когда один из сотрудников подтвердил, что именно он собирал букет, и описал предполагаемую внешность посетителя, мы установили слежку за магазином, затем, опираясь на показания, сузили круг подозреваемых. После этого не составило труда отследить передвижения главного подозреваемого. Когда охотник закончил, глаза Чжунли округлились от ужаса. Казалось, он перестал слышать что-либо, кроме стука собственного сердца. Это он был виноват. Если бы Тарталья не повадился навещать его, а после и жить, возможно, ему бы удавалось успешно скрываться, и всего этого не произошло бы. Тревога заполняла его, время текло бесконечно медленно, голова раскалывалась от усиленного мыслительного процесса. В ход пошло последнее — и единственное — оправдание. — Этого больше не повторится. Теперь он пьёт исключительно мою кровь, — голос Чжунли дрожал, но он продолжал говорить: — Он для меня много значит. Я готов отвечать за него своей жизнью. — Под конец в его голосе не осталось ничего, кроме решительности. — Чжунли… — только и мог пролепетать Тарталья, который совсем растерял свой боевой запал. Чжунли повернулся к нему полубоком и вложил свою ладонь в его, крепко сжал, не собираясь больше отпускать. Впервые он осознал, что то, что он стал испытывать к Тарталье, вовсе не было обычной дружеской привязанностью или высоким актом благодетели. То, что медленно формировалось внутри него во время их коротких встреч, во время дней совместной жизни, можно было назвать только одним словом — любовь. Именно в момент, когда опасность угрожала не ему самому, а Тарталье, Чжунли понял, что хотел навсегда остаться на его стороне, поэтому о сказанном не жалел и вложил всю глубину чувств, которые испытывал. Казалось, до этого уверенная стойка красноволосого охотника дрогнула. Даже синеволосый как будто помрачнел и задумался. Охотник медленно опустил пистолет и поочерёдно переводил взгляд с вампира на человека и обратно, внимательно изучая их. Ни один мускул на лице Чжунли не дрогнул под этим пристальным взглядом, он лишь крепче сжал ладонь Тартальи в своей. Наконец красноволосый на короткое мгновение повернулся к своему напарнику, они обменялись загадочными кивками. Когда он снова посмотрел на них, Чжунли показалось, будто в этом взгляде отражались понимание, горечь и толика нежности, которую смог бы распознать только кто-то, кто сам через подобное прошёл. Охотник вздохнул. — Хорошо. Я дам вам шанс, но второго такого не будет. За вами также будет установлено наблюдение, так что советую особо не расслабляться. Напряжение отпустило Чжунли, и он смог восстановить привычное сердцебиение. Тарталья так и не сдвинулся с места, но, словно в ответ, его ладонь тоже сжалась. — Спасибо, — улыбнулся Чжунли и позволил расцепить руки только затем, чтобы закрыть за гостями дверь. Рухнуть без сил хотелось прямо на пол, но он снова схватил Тарталью за руку и терпеливо повёл их в гостиную, чтобы устало завалиться на диван. Перед закрытыми глазами замелькали кадры произошедшего с альтернативными концовками, но ладонь Тартальи в его позволяла не отрываться от реальности, в которой всё закончилось благополучно. — Прости. Из-за меня у тебя снова много проблем, — начал Тарталья, но это было не тем, о чём Чжунли хотелось сейчас поговорить. — Не извиняйся. Это был мой осознанный выбор. Я не собираюсь о нём жалеть, — отрезал Чжунли, набираясь решимости открыть глаза и встретиться взглядом с Тартальей. Сердце затрепетало совсем по-новому, и справиться с этим непривычным ощущением было нелегко. — Спасибо, — исправился Тарталья, и Чжунли не увидел, но почувствовал, что тот улыбается. Именно желание увидеть эту улыбку заставило его всё же взглянуть на лицо Тартальи. Без слов они смотрели друг на друга, пока их не начало непреодолимо тянуть навстречу. Чжунли мог отчётливо разглядеть веснушки на бледных щеках и синеву бездонных глаз, и этот момент украсило соприкосновение губ и мягкий поцелуй, который они разделили. Руки Чжунли обвили шею Тартальи, а тот, в свою очередь, заскользил ладонями по бокам Чжунли, прижимая его ближе к себе. Сейчас аромат Чжунли как никогда дурманил Тарталью, и отрываться от аппетитного тела не хотелось, только ощущать его, наслаждаться, обладать. Одна лишь мысль об этом кружила ему голову, и они не смогли остановиться на простом поцелуе, превращая его в нечто более откровенное и жаркое. Язык Тартальи без сопротивления проник в рот Чжунли, и тот в ответ с любопытством обвёл кончиком своего языка клыки, которые в этот момент не отличались от человеческих. Ещё одно интересное наблюдение пополнило его копилку. Он также вглядывался в глаза напротив и видел возбуждение, не похожее на то, какое обычно горело в них при голоде. Новые ощущения пьянили Чжунли, который не помнил своей последней близости, и от этого он распалялся ещё сильнее и был готов позволить Тарталье почти всё что угодно. Тарталья не сильно, но всё же прикусил Чжунли губу, приправляя поцелуй свежей кровью, и они оба коротко застонали. Дыхание Чжунли участилось, и он заметил то же самое за Тартальей, хотя тот уже мог и не дышать — на самом деле только делал вид. Но даже так осознавать подобное было приятно, ведь вызвана эта реакция была из-за Чжунли. Поцелуй длился так долго, что они потеряли счёт времени — да оно уже было и не важно, когда они наконец смогли открыться друг другу. Привязанность Тартальи к нему образовалась не только из-за крови, их желание защищать оказалось взаимным, и совсем недавно они смогли это доказать по-настоящему. Когда их губы разомкнулись, Чжунли хотелось только одного — ещё больше прикосновений, ещё больше тепла и ласки, и он покорно подставил шею под поцелуи, которые сопровождались неглубокими укусами и последующим зализыванием ранок. Спина Чжунли призывно выгибалась, непослушные бёдра стремились создать контакт с другим телом, и колено Тартальи тёрлось об его пах, вызывая дрожь удовольствия. Поцелуи спускались к ключицам, и пальцы Тартальи по ходу расстёгивали пуговицы рубашки одна за другой до тех пор, пока больше ничем не поддерживаемая ткань сама не соскользнула с плеч, обнажив бледную кожу. Телосложение Чжунли не было чересчур крепким, но слабым тоже нельзя было его назвать — всё же однажды он смог дать отпор хоть и голодному, но вампиру. Сейчас он не собирался сопротивляться, и поэтому это пышущее здоровьем тело было полностью в распоряжении Тартальи, который без зазрений совести этим пользовался. Возможно, потом стоило бы ограничить число истязаний, которому бы могло подвергаться тело Чжунли, но в данный момент он позволял кусать себя везде, где вампиру заблагорассудится, до тех пор, пока это не будет грозить ему потерей сознания. Сладкая боль вперемешку с удовольствием растекалась по всему телу и, когда ненасытные губы прижались к низу его живота, они оба осознали, что пространства дивана им будет недостаточно для дальнейших действий. Их понимающие взгляды встретились, и Тарталья, ни секунды не раздумывая, подхватил Чжунли на руки одним лёгким движением, так что тот даже не успел сообразить, что произошло, как уже лежал в своей постели. Прежде чем потянуться руками к домашним штанам Чжунли, вампир усмехнулся и жадно облизнулся, на что Чжунли смог только тяжело сглотнуть и вцепиться пальцами в простыни. Одним рывком штаны оказались стянуты вместе с бельём, обнажая горячую плоть. Член Чжунли подрагивал в нетерпении, но Тарталья почему-то не спешил — хоть он и развёл чужие ноги в сторону и уже низко склонил голову, но его губы всего лишь коснулись внутренней стороны бедра. Острые зубы тут же вонзились в пульсирующую артерию, и Чжунли не смог сдержать болезненный вскрик. Он терпеливо ждал, пока вампир закончит, но тот словно забылся и продолжал упиваться свежей кровью. — Хватит… — выдавил из себя Чжунли, почувствовав слабость, но никакой реакции не получил. Тогда он свободной ногой пнул Тарталью в бок — только после этого тот ненадолго остановился и перевёл свой взгляд на Чжунли: в нём читались как осуждение, так и вожделение. По коже Чжунли пробежали мурашки, но всё же он пробормотал: — Лучше займись… кое-чем другим… — И выразительно посмотрел на свой член, который очевидно требовал к себе внимания. В этот раз Тарталью не стоило просить дважды. — Как пожелаешь, — отозвался почти потерявший контроль и не менее удовлетворённый проделанным Тарталья. Он облизнулся медленно, словно растягивая предстоящее удовольствие, прошёлся языком по коже и оставил несколько лёгких поцелуев в качестве извинения. Пальцы невесомо, почти щекотно огладили бёдра, поигрались с яичками, после чего язык Тартальи коснулся основания члена и с нажимом заскользил вверх. Так как его рот практически постоянно был чем-то занят, Чжунли стонал за двоих, пока его головку посасывали и обводили языком, дразнили отверстие уретры. Тарталья аккуратно спрятал зубы и начал заглатывать постепенно, не давясь, но слово подогревая возбуждение своими размеренными движениями, и это у него успешно получалось. Если бы его руки не удерживали крепко бёдра Чжунли, тот бы наверняка безостановочно извивался на простынях. «Ещё», «глубже» и «как хорошо» — только сладостные мольбы можно было услышать в перерывах между влажными стонами, заполняющими комнату. Одной рукой Чжунли вцепился в волосы Тартальи, помогая ему подобрать правильный угол, который принёс бы как можно больше удовольствия. Движения вниз и вверх всё ускорялись, Чжунли чувствовал, что вот-вот достигнет предела внутри этого тёплого и умелого рта, пальцы на его ногах поджались в блаженстве, и в тот же момент Тарталья заглотнул максимально глубоко, полностью обхватив губами основание. Он задержался так, и как бы Чжунли ни пытался отстранить Тарталью, ему это не удавалось. Сдерживаться уже не были ни сил, ни желания, поэтому пришлось обильно кончить прямо в горло Тарталье, который, очевидно, этого и добивался в надежде испробовать все вкусы Чжунли, какие только возможно. Чжунли тяжело дышал с закрытыми глазами, в уголках которых выступили слёзы. Хватка его руки на волосах Тартальи ослабла, но тот по-прежнему не выпускал его из своего рта, и несколько капель спермы уже стекали к его подбородку. Член Чжунли уменьшился после оргазма, но Тарталья всё равно продолжал его греть и лениво поглаживать языком. Наконец, когда Чжунли смог успокоить свои бурлящие, полностью заполнившие его ощущения, тогда и Тарталья выпустил его, оставив при этом небольшое чувство разочарования. Вампир привычным жестом облизнулся, чтобы не дать драгоценной жидкости пропасть зря, и почему-то именно от этого действия Чжунли почувствовал настоящее смущение. В то же время тепло близости приятно обволакивало тело, уже не оставляя сомнений в том, что они принадлежали друг другу. Чжунли притянул Тарталью к себе, и тот послушно обвил его тело, заключил в объятия, и целовались они ещё долго-долго, зная, что теперь таких вечеров у них будет много.