давай оставим печали в декабре и шагнём в новый год с улыбкой?

Отношениям Минхо и Джисона было почти ровно семь месяцев, когда у первого выявили лейкоз. Никаких предпосылок этому не было, разве что у Ли периодически начинала идти кровь носом. Собственно, с этой проблемой он и обратился к врачу, а тот после тщательного обследования поставил его перед фактом: «у вас рак крови». Было тяжело, особенно первые пару недель. Джисон плакал каждый день, а Минхо, наоборот, не мог выжать из себя ни единой эмоции. Как будто лампочка в его голове, отвечавшая за чувства, перегорела. Он не ощущал ничего, и всё, чего он хотел — просто обнять Джисона и не отпускать до конца своих дней. Потом, конечно же, началось лечение. Хан вышел из стадии отрицания раньше, чем Минхо, и потащил своего парня в больницу. Следующие несколько месяцев Ли помнил смутно: химиотерапия за химиотерапией, куча таблеток, капельниц. Однотипные дни смешались воедино, и Джисон был единственным лучиком света в этой серой массе. Но и тот, увы, заглядывал к нему редко: чтобы оплачивать лечение, нужно было работать без единого выходного. И Хан работал. С того момента, как Минхо диагностировали лейкоз, прошёл почти год. Рецидивы сменялись ремиссиями, а потом опять возвращались. Волосы, которых Ли лишился после первой же химиотерапии, начинали отрастать, а затем снова выпадали. Врачи делали всё, что могли, однако не пророчили ничего хорошего. Результаты анализов отнюдь не радовали, и каждый раз после визита к онкологу Минхо приходилось долго успокаивать Джисона, который, казалось, беспокоился о жизни Ли гораздо больше, чем он сам. Но принятие всё-таки приходило. Медленно, едва ощутимо, но приходило. Уже в декабре Минхо прошёл ежемесячный осмотр без присутствия Джисона. Не то, чтобы тот не хотел приходить, вовсе нет. Просто в тот период у него был сильнейший завал по работе, и он позволил себе в этот раз отпустить парня одного. А после осмотра Хан не стал спрашивать о результатах, поскольку ответ был известен ему наперёд, и если бы Минхо его озвучил, он бы снова расклеился. Сейчас оба старались не думать о том, что рано или поздно произойдёт. Сейчас они по максимуму наслаждались настоящим, цеплялись за моменты счастья мёртвой хваткой, чтобы они задержались с ними чуточку дольше. Итак, был канун Нового года. Минхо, к счастью, чувствовал себя хорошо, так что врачи (не без бесконечных мольб пациента) разрешили ему провести праздник у себя дома. Наряженная парнями ёлка сияла разноцветными огнями, а стены однокомнатной квартиры были сплошь увешаны самодельными снежинками из бумаги — большинство из них были неровными и в каких-то местах порванными, потому что украшением стен занимался Джисон. Из слегка шипевших колонок негромко раздавались новогодние песни. Посередине стола стоял торт, бережно испечённый Минхо, который, к слову, боялся, что торт получится отвратительным, потому что из-за болезни у него не было возможности заниматься готовкой, но по итогу его опасения оказались напрасными (так сказал Джисон. Торт, конечно, был приготовлен специально для новогодней ночи, но Хан не сдержался). А за окном кружились белые хлопья снега. — Хо, я уже не могу терпеть! — жаловался Джисон, голова которого лежала на коленях возлюбленного. — Давай обменяемся сейчас! Минхо кинул взгляд на настенные часы. — Ещё десять минут до нового года. Давай дождёмся. — Нет! Я разорвусь от нетерпения и не доживу до полуночи. Ли беззвучно рассмеялся и опустил на Хана взгляд, полный нежности. Провёл исхудавшей рукой по волосам. — Ладно, ты же не замолчишь. Пошли за подарками. Джисон молниеносно подскочил и побежал в сторону шкафа. Минхо неторопливо проследовал к прикроватной тумбе. И спустя полминуты оба стояли друг перед другом. В руках Джисона была немаленькая коробка в цветастой обёртке с надписями «с новым годом», ёлочками, подарками и ещё кучей всего, обмотанная золотистой лентой. В руках Минхо же располагалась прямоугольная коробочка размером примерно с альбомный лист, обёрнутая в крафт-бумагу. — Можно сначала мой? — Хан смотрел на парня щенячьими глазами. Ли не смог сдержать улыбки. — Можно. Под пристальным взором Джисона Минхо развязал ленточку, расклеил обёртку и, наконец, открыл подарок. Внутри были всевозможные сладости, браслеты из бисера, ароматическая свечка с запахом апельсина и корицы, и самое главное — маленький полароид мятного цвета, о котором Минхо как-то невзначай упомянул, а Джисон, как оказалось, запомнил. Хан, правда, никогда не признается, что ради этого подарка он брал дополнительные смены в ночь и питался раз в сутки на протяжении месяца. Но оно и не важно, ведь ради этой яркой улыбки на лице Ли он был готов гораздо на большее. — Тебе нравится? — нетерпеливо спросил Джисон. — Очень… спасибо тебе, — произнёс Минхо, после чего неожиданно поднял полароид и нажал на кнопку. Под возмущения парня о том, что теперь он навсегда останется слепым из-за вспышки, из аппарата вылез белый прямоугольник, на котором спустя несколько секунд появился смазанный силуэт Хана с глуповатым выражением лица. — Я положу её себе под чехол! — хохотал Минхо. Джисон какое-то время пытался дуться, но потом сдался и тоже поймал смешинку. — Теперь твой, — напомнил Хан, уже прожигающий взглядом коробку в крафт-бумаге. — Точно, — сказал Минхо и поднял подарок. В его глазах читалось плохо скрываемое предвкушение чего-то, но Джисон не мог понять, чего именно. — Открывай. Джисон не стал церемониться: порвал упаковку и открыл коробку. Внутри лежала одна-единственная вещь — графический планшет. Минхо давно знал о потаённом желании Хана научиться рисовать в электронном виде, так что с выбором подарка у него проблем не возникло… Вернее, с выбором-то не возникло, а вот с бюджетом пришлось повозиться. В итоге Ли пожертвовал своей любимой вещью — эксклюзивным изданием первой части Гарри Поттера, за которую покупатель отвалил столько денег, что было уже не так жалко расставаться с бабушкиным подарком. Джисон поднял сияющие глаза на парня. — Спасибо большое, Хо! — улыбка на лице Хана была настолько широка, что можно было разглядеть все его зубы. Он достал планшет из коробки и обнаружил под ним лист бумаги. — О, тут ещё и инструк…ция?.. Джисон начал читать текст, напечатанный на листе, и улыбка стала плавно сползать с его лица. Молчание стояло уже около пяти минут. Минхо знал, что у Джисона не самая лучшая скорость чтения, но он точно не мог читать столь короткий текст всё это время. — Эй? Хани? Джисон продолжал молчать, тупо уставившись в лист. — Джисони? Минхо ожидал любой реакции, но не такой. Его парня было невозможно заткнуть, когда его переполняли эмоции, а сейчас он просто молчал?.. Ли аккуратно выхватил лист из рук Хана и положил на журнальный столик, а затем обхватил его щёки своими холодными ладонями. Тогда он наконец поднял взгляд. — Это правда, Хо? — чуть ли не шёпотом спросил Джисон. Глаза его стали поблёскивать. — Ты правда вылечился? Минхо улыбнулся и кивнул. — Правда. Там штамп врача стоит, если не веришь. Когда эта терапия закончится, я буду свободен. Джисон опустил голову и разрыдался. Громко, даже не пытаясь сдерживаться. Ли тут же притянул его к себе и прижал изо всех сил, чувствуя, как домашний свитер насквозь пропитывается горячими слезами. Руки Хана обвили талию любимого и сцепились друг за друга, не собираясь отпускать его больше никогда. За окном стал слышаться грохот многочисленных салютов. ABBA поздравляли с новым годом из колонок. Минхо поцеловал Джисона в макушку, а затем со всей теплотой и искренностью, которые хранились в его сердце, произнёс: — С новым годом, Хани.

Happy New Year Happy New Year May we all have our hopes, our will to try If we don't we might as well lay down and die You and I