Диагноз — равнодушная зима

Experience — IBI

Heart on Fire - Scott Thomas

Do You Hate Me Now - Winona Oak

      — Чонгук! — Чимин готов умолять, не представляя, что теперь ему делать. — Не веди себя так. Я знаю, что заслужил… Но прошу, прекрати кричать…       — Пошёл нахер! — отзывается Чон в ответ и машет рукой в сторону ещё одного парня, находящегося в их компании. — Он использует тебя, а ты будто и не замечаешь! Сколько это может продолжаться? Я слишком устал…       — Я не хотел… — Пак обидчиво поджимает губы, а на его кукольных глазах выступают слёзы. — Честно…       — А я думаю, что хотел, иначе бы не застал вас двоих в одной постели!       Совсем не так парень по имени Пак Чимин представлял отдых со своим любимым мужчиной в компании лучших друзей в Миннесоте, куда они приехали развлекаться и кататься на лыжах под Новый год. Он даже не подозревал, что в один момент беспощадно просрёт счастье и спокойствие, к которому стремился непомерно долго. Не думал, что изменит человеку, который принял его со всеми изъянами и недостатками. И ради чего?.. Что бы вновь с головы до ног обваляться в дерьме, имя которому Мин Юнги. Ублюдку, от которого спустя столько лет неразделённой любви всё ещё замирает сердце, чем тот подонок и пользуется. Периодически.       — Чимин, очнись! Он трахнул тебя и теперь делает вид, что его это не касается. Флиртует с девушками у тебя же на глазах, демонстрируя, что ему наплевать на твои чувства. А ты всё равно бежишь к нему преданным щенком, стоит этому духовному импотенту обратить на тебя внимание. — Чонгук кривит лицо и подходит к Паку ближе. — Самому от себя ещё не тошно? Меня вот блевать тянет…       — Эй, Чон, — решает вмешаться тот самый человек, из-за которого собственно и начался этот концерт, — не лезь в нашу постель. — Парень намеренно говорит эту фразу, растягивая губы в гадкой ухмылке, отчего его хитрые, лживые глаза становятся похожи на лисьи.       Юнги наслаждается происходящим, ведь Чонгук ему никогда не нравился, особенно рядом с Пак Чимином, все те два года, что они встречаются. Поправочка: встречались.       — Ты вообще заткнись. На чушь из твоих уст у меня аллергия.       — Не затыкай меня. — настаивает Мин.       — Решил осадить меня? — Чон за пару шагов преодолевает расстояние и пренебрежительно толкает Мина в грудь. — А сохраниться перед этим не забыл?              Юнги можно сравнить с котом. Нагадил — и в кусты.       Чонгук замахивается, озлобленно всматриваясь в глаза урода, который так и норовит испоганить его жизнь, но, обдумав всё хорошенько, опускает кулак, всем видом источая отвращение. Они с первого взгляда друг друга невзлюбили. Несложно догадаться, кто тому причина.       Прикрыв глаза, Гук решает, что не станет марать о него руки. Зачем? Пусть злость и клокочет в груди, ему не хочется устраивать скандал и разборки, а поскорее свалить из этого абсурдного развлекалова — даже очень. Устал быть лишним. Он отдал слишком много времени и сил отношениям, которые изначально были обречены на провал. Возможно, Чонгук наивно полагался на чудо? Чушь... Он просто полнейший дурак.       Все взгляды — невинные и преданные, направленные на Юнги, которыми Чимин никогда не награждал его, Чонгука, замечались давно. Безнадежные вздохи, явные признаки чувств, которые невозможно скрыть, безобидный флирт, стеклянная боль, которую Пак усердно прятал в глубине души, тоже подмечались. Но всё это списывалось на пережитый опыт. Чонгук считал, что не имеет права осуждать Пака за былое ведь это было до их встречи.       У каждого есть прошлое, которое нельзя изменить. От него не убежишь. Эту жизнь остаётся лишь принять, как бы больно ни было. Всем людям на этой планете выворачивали душу наизнанку. Каждый хоть раз по мелким кусочкам доставал кровоточащее сердце из груди, дрожащими руками стараясь сохранить остатки. После чего внутри долгое время томятся одиночество и пустота, пока не встречается очередной претендент на новую порцию боли. И пусть сердце, в котором всё ещё зияет дыра, стонет и плачет, оно старается. Изо всех сил лечится при чужой помощи. Учится на прошлых ошибках. Совершенствуется.       Когда двое людей встречаются, пусть сломленные, бесчувственные, уставшие… в последующих отношениях всё выстраивается заново. Медленно закладывается фундамент. С опаской и настороженностью кладётся пробный новый кирпичик, создавая прочную, непробиваемую стену из понимания, заботы и принятия.       А что, если старается лишь один? Стена, что была гарантом, разрушается, осыпается, освобождая этих людей от обязанностей, отпуская по начертанному судьбой пути. Какой же далёкой и чёрствой дорога окажется в этот раз?       Чонгук кривит лицо. Разворачивается что бы уйти от этого подобия на человеческую версию куда подальше, но всё же в последнее мгновение решает изменить ход мыслей и со всего размаху бьёт подонку прямо в лицо. Что сказать? Заслужил.       Юнги со стоном падает на пол и тут же прижимает ладони к разбитому лицу.       — Сука… — шипит, прикрывая глаза.       — Нет, Мин. Сука тут ты. — Чонгук сплёвывает горькую слюну прямо ему под ноги. — Я бы дал Чимину стабильные отношения, а ты лишь выворачиваешь его на изнанку и прокручиваешь сердце через мясорубку. — Он с ненавистью и презрением склоняется к Юнги ближе. — Твоя мать должна была проглотить только для того, чтобы избавить нас от твоей вечной ауры идиотизма.       В глазах Чонгука плескается неприязнь и злость от нелепицы и абсурдности ситуации… Прийти и застать своего парня сидящим на чужом члене, та ещё забава. Особенно на совместном отпуске. И особенно, когда всего каких-то пару часов назад именно твои губы он целовал, на твоих бёдрах скакал и тебе обещал вечную любовь.       Чон видит, что Юнги его боится, и замечает, как ему больно, ведь в удар он вложил всю свою ярость. А что ещё взять с типичного неуверенного в себе труса? Мин сам себе не может признаться в любви к парню, из-за чего страдают все вокруг. В том числе и сам Юнги...       Чимин безнадёжно в нём тонет, невинно тянется в попытках стать ближе, ведь сердцу не прикажешь. Оно вольно любить кого само желает. Но Мин, из-за внутреннего неуёмного страха, комплексов и типичных предрассудков, бездушно продолжает его уничтожать, как морально, так и физически.       — Не бойся, — кидает ему Гук иронически, — я ничего не буду с тобой делать. Сейчас за издевательства над животными можно и срок получить.       Чонгук совершенно не понимает, что Чимин нашёл в этом куске дерьма. Он, конечно, знал, что у его парня имеется застарелая неразделённая любовь, но Пак неоднократно убеждал, что всё в прошлом и переживать из-за какой-то давнишней любви ему не стоит. И Чон не терзался, хотя подозревал неладное. Он не из тех «собственников», которые не позволяют и шага ступить. Он верил Чимину. Оказалось зря. Доверяй, но проверяй, как говорится. Видимо, это понятие относится и к самым близким людям.       Чон вновь поворачивается к светловолосому парню, от которого больно в груди, и слёзы на щеках Чимина совсем не помогают почувствовать себя хоть капельку правым и, как ни странно, даже не приносят облегчения.       — Этот дебил, — Чонгук, не глядя, тычет пальцем в Юнги, — может только возглавить колонну людей, идущих на хуй. Потому что именно ему эта роль подходит больше всего. И если ты продолжишь за него цепляться, то просpёшь свою жизнь.       Чон вдруг хватает свой походный рюкзак и начинает кидать в него все свои вещи: телефон, футболки, пару штанов, термобельё, варежки и шапку, пока Чимин в спешке цепляется за его руки в попытках остановиться.       — Я дурак, знаю… И так же знаю, что никогда не заслуживал такого парня, как ты…       — Он тебя не любит и никогда не будет с тобой. Может трахнет ещё пару раз, а потом сольётся так же, как сегодня.       Чонгук усмехается, пропуская слова Чимина мимо ушей, и толкнув уже бывшего парня в плечо, проходит к входной двери. Накидывает на плечи куртку, на шею шарф, а на ноги высокие массивные зимние берцы.       — Я совсем не хочу смотреть, как ты потом по кускам будешь склеивать своё сердце. Ведь после всей этой примитивной чуши, ты прибежишь ко мне в надежде, что я, как полный дурак, тебя прощу и соберу истерзанную личность. Ведь как ты там говорил?.. — Он задумывается, а затем болезненно улыбается, — «Я слеп ко злу?» — Он намеренно терзает его, зная, что Чимину сейчас так же больно, как и ему самому. — А я, если честно, уже задолбался быть в роли человека, о которого ты вытираешь сопли, в очередной раз бессердечно используя, чтобы стало легче. Я даже не хочу знать, единственная ли это измена с твоей стороны, Чимин, потому что совсем не удивлюсь, если нет. Более того, я уверен, что после всего этого фееричного дерьма ты снова побежишь в койку к нему…       — Прости меня… — беспрестанно молит Чимин, плача, отчаянно пытаясь остановить Чонгука. — Я знаю, что виноват. Прости! Прости меня!..       — Дело не в этом, Чимин. Не в твоём «прости» и «я виноват». — Чон вдруг резко замирает, на секунду перестав одеваться со скоростью света. — У нас были хорошие, нетоксичные отношения. Мы в самом деле могли прожить вместе долго и счастливо, зная и принимая, что не испытываем друг к другу вселенской любви, и я не был против такого развития событий, как и ты. Мы оба этого хотели. Я просил тебя лишь об одном: уважении, но это… — Чонгук разводит руки в стороны и горько усмехается, — просто нездоровая хуйня… — он в очередной раз сбрасывает с себя чужие ладони, которые так отчаянно хватаются за его куртку. — Я чувствую себя помойкой, Чимин, когда в очередной раз обнимаю тебя именно я, а думаешь ты о нём. То, что вы оба делаете — это мерзко, особенно по отношению ко мне. Ведь я не заслуживаю, чтобы об меня так по-скотски вытирали ноги.       — Куда ты собрался, придурок, совсем спятил?.. — вмешивается третий, вытерая с губы кровь. — Я всё понимаю. Ты хочешь свалить, но идти на улицу в данный момент подобно самоубийству. В этих сраных горах по ощущению минус сто.       Юнги никогда не испытывал даже подобия симпатии к Чонгуку, но и не желает ему замёрзнуть насмерть, ведь обстановка накалилась до предела.       — У кусков с дерьмом мнения я не спрашивал, — отвечает Чон, резко распахивая дверь. Внутрь помещения в тот же момент залетает снежный, ледяной, промёрзлый ветер. — Удачно оставаться, — кидает напоследок, а после, не оборачиваясь, решительно хлопает дверью.       Без сожалений и с потухшим сердцем.       В Миннесоту Чимин и Чонгук прилетели на совместный отдых вместе с друзьями, чтобы справить Новый год. Чонгук — основатель собственной фирмы по разработке игр, и Пак отчаянно умолял его отдохнуть, наконец развеяться и не загоняться бесконечной работой.       Гук всегда разделяет личную жизнь и работу, но Чимин стал единственным исключением. Ведь сначала Чон добродушно решился взять его на работу в качестве друга, а потом и в постель — в качестве возлюбленного.       Вся их компания дружит давно и неразлучна. С Кевином и Мэри — парой, с которой Чон знаком с университета. С Сокджином и Намджуном — которые тоже вместе и даже женаты. И как ни странно, с Мин Юнги, ведь это их общий давний друг, по совместительству редкостный говнюк.       Чимин влюблён в Юнги ещё со школы, но даже тогда Мин его всячески унижал, втаптывал в грязь и бил. До встречи с Чонгуком Пак себя и человеком-то не чувствовал. Именно Чон показал ему, что такое стабильность, уважение к партнёру, забота и понимание, но, видимо, сам Чимин из тех, кто желает быть униженным, уютно обосновавшись в роли вечной жертвы.       Чон и Пак познакомились через общих друзей. Достаточно быстро нашли общие темы для разговора, и Чон не упустил шанса пригласить Чимина на свидание. После этого начались их долгие отношения. Ведь два года жизни, стараний и попыток построить семью из совершенно разных людей — это многого стоит.       Сам Чон до встречи с Чимином был ещё однажды в длительных отношениях, но в тот раз они оба поняли, что со временем их быстрая и яркая любовь перешла в рутину, быт и ревность. Ведь это была не любовь, а влюблённость и интерес. Было уважение и стабильность, но пара понимала, что лучше отпустить друг друга и попытаться найти счастье в другом месте и с другими людьми, чем просто серо проживать вдвоём целую жизнь, не видя ярких красок.       Чонгуку никогда не нужна была любовь до гроба.       Видимо, он просто ещё никогда не влюблялся по-настоящему, с чувством и толком, чтобы делать такие поспешные, громкие выводы. Но всегда железобетонно просил к себе от любого человека, друга, партнёра или обычного знакомого лишь одного: уважения. Чтобы с ним, с его мнением и желаниями считались.       Кому хочется ощущать разбитое сердце? Предательство, унижение, чувство, что тебя променяли… А ведь всего этого можно было избежать одним разговором. По-хорошему расстаться и не доводить до столь примитивных измен. И Чон бы понял предательство Чимина, если бы претендент был достойным… Но Мин Юнги — конченый эгоист, который даже мизинца Пака не стоит.       Мину всегда нравилось видеть замешательство в чужих глазах. Ну как в чужих… правильнее будет сказать в глазах-полумесяцах светло-карего оттенка. Он желает Чимина, но не признаётся себе. Хочет его неугасаемую, невинную любовь и веру в то, что у них действительно когда-нибудь получится построить отношения, ведь Чимин и правда старается быть хорошим. Быть послушным и покладистым, но только для Юнги, даже не замечая этого за собой. Хотя в глубине души он знает, что не нужен Юнги и никогда не был.       Возможно, когда самому Мину надоест плескаться ядом, когда он сможет принять свою ориентацию, не ссылаясь на:       «Ну это, чисто так, на разок».       «Если просто попробую, не значит, что пидарас».       «Он просто временное развлечение, ведь его боль такая красивая…»       Когда поймёт, что такого, как он — аморального урода, энергетического вампира и просто неисправимого эгоиста, несостоявшуюся личность, которая ничего к своим годам не имеет, — возможно искренне любить, тогда и увидит по-настоящему ту мягкость, симпатию и чувства Чимина: светлые, приятные и чистые. И возможно, точно так же у него получится постепенно открыться в ответ. Ведь тот, кому на самом деле на него не плевать, всё ещё рядом и ждёт, готовый в сотый, тысячный раз попробовать заново.       Чонгук, чувствуя в душе лишь злость, стремительно удаляется от их домика. Ни ветер, ни мороз не трогают парня, пока внутри буйствует стихия огня. Чонгук вне себя. По сто раз прокручивает в голове момент измены, их потерянные лица, все слова Чимина и его пронзительный, виноватый взгляд, но легче не становится.       По хорошему, стоило остановиться на ресепшене, снять небольшой номер, а под утро уйти, но… мы явно не властны над собой в гневе.       Он бредет всё дальше, не разбирая дороги, глядя под ноги и слыша, как бесконечные трупы несчастных снежинок хрустят под подошвой. В моменты очередных эмоциональных качелей и сумбурных мыслей, что никак не отступают, со злостью пинает огромные сугробы и снова идёт дальше, не замечая края собственной ненависти. Рана свежа и кровоточит. Ему всё равно где быть, лишь бы подальше от этих двоих. Но часа через три, несмотря на всю сверхдорогую и классную экипировку с биркой «до -50», он начал замерзать, его ум немного прояснился.       Чонгук осматривается вокруг и чувствует, как злость медленно и неподдельно сменяется непониманием. Потерянным взглядом он озирается: люди, магазины, заправки, кафе — никого.       Повсюду лишь лес и редкие домики местных жителей, засыпанные белой пеленой. Нет шума редких проезжающих автомобилей, нет криков птиц и разговоров прохожих. Только бесконечный завывающий ветер и шуршание собственной одежды. От снега, который покрывает каждую поверхность, начинает рябить в глазах. В своей родной стране он отродясь столько не видел. Прищурившись, Чонгук всё ещё осматривается и взглядом еле улавливает проезжую часть, такую же белую, но с более протоптанной колеёй.       Вот не желал же он ехать именно сюда… Чёрт бы всё побрал! Он теплолюбивый человек. Солнце, тропики, шезлонги — вот что ему по душе. Кто в здравом уме добровольно согласится на отдых в горах в разгар самой лютой зимы? Вместо купальных плавок, коктейля в руке и яркого припекающего солнца, на нём дурацкая экипировка, в которой он похож на йети, которая, к слову, уже совсем не греет, и чёртов холод повсюду. Даже не верится, что так холодно вообще бывает. Чонгук готов поклясться, что больше никогда и ни за что не подпишется на подобную авантюру. Промерзла каждая кость в теле. Просто за что ему всё это? Словно весь мир сговорился против. Чудесно! Чонгук даже не помнит, под каким предлогом согласился на горы. Почему выбор Чимина остановился на Миннесоте? Почему не Гавайи или Греция? Лично Чонгуку хотелось в Италию, посетить Рим...       Сняв перчатку, чтобы достать мобильник, Чонгук тут же ощущает, как мороз обжигающе кусает пальцы, и ёжится. Признавать, что заблудился, совсем не хочется, но возвращаться обратно уж подавно… Не в этой жизни. Парень видит на экране, что связь полностью отсутствует, и отчаянно стонет, закатывая глаза, ежесекундно понимая всю сложившуюся ситуацию.       От туристических домиков и горнолыжной зоны, расположенных выше по направлению к снежным горам «Лютсен», где отдыхает их компания, Чон давно ушёл. Прикинув ситуацию, примерное расстояние и пройденное время, Чонгук всё же убирает мобильник, засовывает окоченевшую руку в перчатку и, решительно настроившись, считает, что и своими силами сможет выкрутиться. Внутренний нрав пересиливает.       Назад по такому морозу он попросту не дойдёт, задубеет и помрёт. К тому же, точного пути не знает, ведь просто брёл бездумно вперёд. В основном он спускался вниз, но и повороты случались. Сейчас уже точно не вспомнит дорогу, а следы давно замело. Поэтому Чонгук оглядывает улочку, по которой размещаются редкие заснеженные домики горожан, и бредёт сквозь сугробы к самому ближнему, вскоре стучась в дверь. Он терпеливо ожидает хозяев, но никто не выходит встретить заблудившегося туриста. После стучит ещё раз, и ещё, но так и не заметив даже намёка на гостеприимство, решает заглянуть внутрь окон. Дом оказывается пустым.       Прежде чем ехать сюда на курорт, Чонгук лишь мельком видел подсунутую Чимином брошюру. Людно только в самом горнолыжном комплексе, но дальше глушь. Леса, озёра и сельскохозяйственные угодья. Но что Чонгук помнил точно: в данный момент в городе проживают всего лишь около 79–100 горожан в общей сложности. В основном старики, но также и некоторые работники горнолыжного комплекса. Чонгук отчаянно надеется, что ему повезёт встретить хоть одну живую душу.       Для удобства парень каждый раз выходит на главную дорогу, в темпе проходит расстояние до очередного дома, убеждается, что тот пуст, как и предыдущий, и направляется к следующему. За полуторачасовое бесцельное хождение Чонгук уже готов проклясть всё на свете. Он сомневается в своих силах. Идея повернуть назад уже не кажется ему бредовой. Быстро темнеет. В сумерках практически ничего не видно, и редкие установленные фонари не помогают. Сотовый неизменно оповещает, что связи нет и, видимо, не предвидится, и злость внутри вскипает ещё сильнее, только уже на самого себя. Парень быстрыми движениями убирает телефон во внутренний карман куртки, чтобы тот отогрелся на случай, когда действительно понадобится, и с тяжёлым вздохом вновь ступает на дорогу.       Замёрзнуть насмерть ему совершенно не хочется. Чонгук чувствует, как усиливается ветер. И решив, что если последний в поле видимости дом тоже будет пустым, то решительно повернёт обратно. Не подумал он, что сгоряча уйдёт восвояси и потеряется. Нужно было успокоиться, может, выпить в баре, переждать приступ злости и отчаяния, а после приобрести билет домой. Но нет же, нужно было психануть и свалить к чёрту на куличики.       И вот он идёт по заснеженной, труднопроходимой дороге и сильнее кутается в шарф, ведь ветер настолько обморозил нос и щёки, что складывается впечатление, будто лицо вот-вот расколется, словно льдинка. Белые ресницы, покрытые толстым слоем инея, слипаются, и Чонгук осторожно трёт глаза, сильнее всматриваясь вперёд. До очередного местного жилища, находящегося в нескольких сотнях метров, ещё предстоит дойти. Но тут он видит ещё что-то. Необъяснимое. Возможно, это просто галлюцинации. Игра промёрзшего разума. Ветер со снегом совершенно не помогают, и разглядеть, что там вдали, практически невозможно. Чонгук чуть быстрее передвигает ногами, и чем ближе подходит, тем больше хмурятся его брови.       Посреди дороги, нарушая все правила ПДД, стоит наполовину развернувшаяся заснеженная машина. И на одну секунду душу парня озаряет луч света — он всё же в этом ледяном царстве не один. Но с каждым пройденным метром Чонгук понимает, что что-то не так. Фары не горят, пассажирская дверь распахнута, отчего пол салона замело белым сугробом. Чонгук быстро осматривает пикап в поисках водителя, но никого не видит. Чонгук вновь обращает внимание на внедорожник, обходит его, чтобы выявить следы аварии или чего-либо ещё, но складывается впечатление, что машину просто тут бросили, вместе с ключами в замке зажигания. Чонгук пробует завести её, вдруг удача ещё не полностью от него отвернулась, но увы, авто признаков жизни не подаёт. Аккумулятор сел в ноль, что немудрено в такой холод.       И тут Чонгука вдруг озаряет мысль, что если он ускорится, то по пути точно встретит водителя. Так он хотя бы будет не один и сможет спросить об ориентирах или ближайшем доме, где смогут его принять и отогреть. Это предположение очень его воодушевляет. В последний раз оглядывая пикап на наличие нужного в дорогу, парень находит несколько непонятных местных кредиток — бесполезных в данном случае, фонарик, карту местности и пару самонагревающихся грелок. Не мешкая он суёт грелки в перчатки и выдвигается в путь. Воришкой себя Чонгук не чувствует. Если не найдёт водителя, то оставит кредитки и пару сотен за использованные личные вещи в ближайшем полицейском участке, и всё будет в порядке.       Спустя десять шагов энтузиазм стремительно угасает. Намело за последние часы знатно. Ноги начинают проваливаться в снегу, и, ругаясь, Чонгук невзначай кидает взгляд вниз, на собственные ботинки, натыкаясь на… что-то красное… кровь? Стараясь в потёмках понять, на что наступил, перчатками взяв горсть слипшегося снега, больше похожего на кусок льда, и присматриваясь тщательнее, парень с замершим дыханием понимает, что не ошибся. Чонгук тут же начинает рыхлить руками сугробы, чтобы понять, с чем столкнулся, прикидывая в уме, что, скорее всего, тот водитель либо сбил кого-то, либо сам пострадал и находится в опасности. Поиски не занимают много времени. Двигаясь по следу тонких, еле заметных алых струек, Чон опускается на колени и выставляет руки вперёд, стараясь таким способом разрыхлить белую снежную пелену и не упустить важных деталей, ощущая, как лалонями натыкается на что-то большое и твёрдое.       Ему требуется доля секунды, чтобы перебороть страх неизвестного. Судорожно стараясь расчистить снег, Чонгук вскоре чувствует, а после и видит куски заледеневшей и вставшей колом одежды, похожей на тонкий вязаный свитер. Его глаза широко раскрываются от ужаса. Он несмело продолжает отряхивать чужие вещи, не понимая, кому вообще пришло в голову раздеваться в такую погоду, и замирает на месте, тупо таращась на находку. Сознание в один миг пронзает факт, что перед ним сейчас реальный человек. Чонгук ещё толком не понимает, как такое возможно, может, всё это ему до сих пор мерещится из-за переохлаждения, но доказательство налицо, и парень совершенно не представляет, что же делать дальше.       Пытаясь отчистить от снежных кристаллов чужое лицо и понять, жив ли незнакомец, Чонгук неожиданно натыкается на молодого юношу. Его ресницы, брови и волосы покрыты плотным инеем. Глаза, с белёсыми голубыми зрачками, широко распахнуты, словно искусственные. Лицо полностью белое, губы иссиня-синие, и весь он жёсткий и несгибаемый, словно лёд. На удивление, этот парень — азиат, и Чонгук ещё больше в смятении, впрочем, как и от того, что на нём надето. Лишь лёгкая вязаная курточка, больше похожая на тёплую кофту, обычные джинсы и не внушавшие доверия короткие ботинки. В такую погоду разве можно одеваться так безрассудно? Даже шапки нет, шарфа и перчаток.       Картина перед глазами кошмарная. Кровь в жилах стынет не от холода, а от жестокой истины. Быстро и мелко дыша, стараясь справиться с нервами и паникой, Чонгук ощупывает незнакомца, а затем старается придвинуть его тело к себе ближе, но не выходит. Его не согнуть, не приподнять. Сняв перчатку, Чонгук прикладывает пальцы к чужой холодной шее, пытаясь нащупать пульс или видимые ранения, перепуганно понимая, насколько тот обледенел. Его кожа как камень. Словно это не человек, а фарфоровая ростовая кукла. От осознания, что юноша скорее всего мёртв, бросает в дрожь. Руки Чонгука неистово трясутся. Вена на чужой шее совершенно не пульсирует, а на голове обнаруживается рана с заледеневшими в кровавые сосульки волосами, окрашенными в бордовый цвет. Чонгук потерянно всматривается в неживые черты лица и ужасается. Дыхание сбивается. Он совершенно не ожидал, покидая гостевой дом, что потеряется, а после найдёт на заснеженной дороге труп молодого парня.       Стараясь взять себя в руки, Чонгук вспоминает о мобильном, тут же лезет в карман, уповая на все сотовые вышки, но безуспешно. Он нервно облизывает губы и вновь пытается прощупать пульс. Нельзя поддаваться отчаянию, как бы страшно ни было. Чон склоняется ближе к незнакомцу, прямо к носу и губам, вслушивается изо всех сил, ему нужен всего лишь мнимый крошечный вдох, но ничего… Парень на его руках мёртв, но мозг отказывается это воспринимать. Логика покинула чат.       Всё ещё зависая в неподвижном состоянии с охладевшим телом на руках, беспрестанно всматриваясь в ясные неживые глаза, Чонгук на периферии внезапно замечает еле видные пузырьки в чужих ноздрях, моментально вздрагивая. Боится, что померещилось в сумерках или что галлюцинацию поймал от холода, но ему отчаянно хочется верить в лучшее. Поэтому Чонгук не придумывает ничего лучшего, как посветить на незнакомца экраном телефона.       Приблизив лицо вплотную к чужому, внимательно приглядываясь к носу, Чон вновь видит еле заметные крохотные пузырьки, больше похожие на пену, а после тут же скидывает рюкзак, выворачивая его наизнанку, судорожно собирая все оставшиеся вещи.       Одеть обледеневшего парня он вряд ли сможет, конечности незнакомца просто не сгибаются. Чувство, что если тронешь чуть сильнее, то парень рассыплется на тысячи хрустальных осколков. Грелки тоже использовать нельзя. Чонгук чертовски боится повредить чужие застывшие пальцы, но делает всё, что в его силах. Осторожно обвязывает обледеневшее тело кофтами, водолазками, шарфами, надевает на повреждённую голову запасную шапку и прикрывает собственным тёплым пуховиком от пронизывающего ветра.       Чонгук видел до этого вдалеке ещё один, вероятнее всего, последний дом, но в таком экстренном случае до него ему придётся бежать, перебарывая собственную усталость, страх и холод, что пробрался в каждую клетку тела. Оставить находку тут или вместе искать помощь? Что же делать? Парень понимает, что может положиться лишь на себя, но боится заблудиться в ночи, ведь толком не знает местности.       Чонгук осторожно поднимает замерзшее тело на руки и как можно быстрее передвигается, стараясь не запнуться в сугробах и глубоком снегу, с каждой минутой привыкая к тяжести и ускоряя шаг, пока ветер воет и толкает холодными порывами из стороны в сторону. Он всё бежит, удерживая донельзя хрупкое, окоченевшее тело бережно, но крепко. Чонгук боится не успеть. Страшится, что парень всё же умер, а эти пузырьки лишь остаточное явление после смерти. Что вообще бывает с телами в таких случаях? Задумываться об этом боязно. Чон без понятия, что будет дальше, но не позволяет себе сдаваться, уповая только на Всевышнего. Поздно проклинать себя за незнание в оказании первой помощи.       Украдкой поглядывая на парня, в его остекленевшие ярко-голубые глаза, Чон уверяет себя, что всё не напрасно. Он ведь не может просто оставить его тут, посреди ёлок, сугробов и всевозможных хищников. Несмотря на сложности, даже если все старания окажутся безрезультатными, совесть не позволит ему бросить хрупкого околевшего юношу тут: среди безлюдной дороги, промёрзлого ветра и бесконечного снега.       Сколько бы ему потребовалось времени, чтобы найти и привести помощь или спасателей? Чонгук попросту не найдёт эту местность и вряд ли сможет объяснить, где точно увидел страшное происшествие. И всё же надежда, что юноша смог выжить в таких экстремальных условиях, теплится маленьким огоньком в груди. Чон всё активнее просит помощи у Всевышнего, уповая на чудо и считая, что под Рождество должны случаться невероятные события. Ведь не зря всё так произошло, да? Может, это судьба?       Какова вероятность, что этого юношу нашёл бы хоть кто-нибудь, пусть даже местные, если бы не он сам? Парня же снегом уже замело… Видимо, где-то сверху кто-то очень хотел, чтобы этого светловолосого чудика спасли, сделав так, чтобы Чонгук заплутал в совершенно незнакомой стране именно сегодня, сейчас, в эту минуту.

Но не слишком ли судьба беспощадна к юному мальчику?

      За раздумьями, бегом с препятствиями и сбившимся дыханием, Чонгук практически не замечает пройденного расстояния. И вот, сквозь бесконечную пургу, вдалеке он наконец подмечает новый дом, чья макушка пробивается сквозь длинные сосны. И более того, он видит рядом с коттеджем кого-то живого. Это точно человек! Тёмный силуэт передвигается в свете тусклых уличных фонарей. Облегчение разливается по телу, а сердце сквозит надеждой. Чонгук практически плачет от облегчения, набирает побольше морозного воздуха в лёгкие, не обращая внимания на то, как всё внутри горит огнём, и кричит что есть мочи:       — Эй!!! Пожалуйста!!! — без остановки переставляя уставшие ноги, он замечает, как фигура на расстоянии тушуется. — Помогите мне! Прошу, помогите! — Чонгук кричит до хрипоты в горле, а после осознаёт, что, возможно, пугает человека напротив.       На миг представьте ситуацию: какой-то непонятный незнакомец, неизвестно откуда взявшийся, вдруг выбегает из леса с телом на руках… Чонгук сейчас больше смахивает на маньяка, чем на нуждающегося в экстренной помощи. А после, вдобавок ко всему, осознаёт, что не знает английского. Он никогда не понимал этого языка, и сейчас просить помощи у местных на корейском будет весьма проблематично.       — Help… Help me!!! — вспоминает он несколько заученных до дыр выражений ещё в детстве — Help me, please! Help…       Человек, замерев, сначала настороженно всматривается в его сторону, совершенно бездействуя, явно решая про себя, стоит ли идти навстречу, но после всё же делает первые уверенные шаги, вскоре тоже срываясь на бег. Чонгуку очень повезло, что даже в заснеженном маленьком городке в Миннесоте существуют добросердечные, отзывчивые люди.       Они встречаются на дороге, практически у крыльца незнакомца, решившегося помочь. У обоих встревоженный, напряжённый взгляд. Чонгук словно снежный человек: его замело снегом, он промёрз, устал, испуган, но не сдался. Даже мысли такой не допустил, сражаясь за найденыша собственной жизнью. Какова вероятность, что вскоре вместо одного трупа на дороге нашли бы двух? Если бы не этот отзывчивый местный житель, шанс на спасение был бы значительно меньше.       Неравнодушный незнакомец — тоже парень, довольно юный. Ещё непонимающий и боязливо оглядывающий Чонгука, уже понимает, что на его руках другой человек, и, не раздумывая ни секунды, жестом указывает на свой дом, прося пройти во двор. Крыльцо, как отдельная пристройка, освещается гораздо лучше, и туда не задувает ветер.       — Help me!!! — Гук умоляет, тяжело и загнанно дыша.       Он укладывает свою зимнюю находку прямо на землю, стараясь сделать это максимально аккуратно, а после приспускает с его фарфорового лица шарф, чтобы другой юноша поскорее всё понял и наконец набрал экстренную службу.       Он сбивчиво пытается объяснить всё произошедшее на корейском и ломаном английском. Активно жестикулирует, показывая и рану на голове, и то, что пострадавший промёрз буквально до костей, но всё ещё должен быть жив, и совершенно не замечает за всем этим сумбуром чувств в глазах хозяина, который замер истуканом, смену тысячи эмоций — бесконечный ужас, необъятную панику, слабость в конечностях, — до тех пор, пока тот не падает на колени рядом с замёрзшим, рыдая навзрыд.       — Тэ… — наконец хоть что то произносит тот, — Боже мой… Ка же так... — Он хочет дотронуться хотя бы до пальцев, но лишь почувствовав обледеневшие кончики, убирает дрожащую руку, стараясь справиться с нахлынувшей истерикой.       Чонгук теряется сначала, совершенно не ожидая подобной реакции. Но мало-помалу начинает осознавать, что, возможно, юноши знакомы, и начинает активно трясти второго за плечи, стараясь привести в чувство. Не время для слёз, скорби и прочей несвоевременной ерунды. Повышенным тоном Чон всё ещё твердит о помощи, повторяя по сто раз, что незамедлительно нужно вызвать скорую помощь. Тычет в собственный севший в ноль телефон, чтобы хоть визуально подсказать, что нужно делать, и не сразу осознаёт, что ему отвечают по-корейски.       — Я слышу вас, сэр, и прекрасно понимаю. Дайте мне секунду… — беззвучно всхлипывая, он берёт себя в руки и начинает быстро шарить по карманам в поисках телефона, пока Чонгук в спешке оглядывает двор, замечая старенький пикап, довольно схожий с тем, что он видел на той злополучной дороге.       — Сколько займёт самый кротчайший путь до больницы? У вас есть приёмный пункт? — мгновенно интересуется Чон. — Есть же? — он невероятно счастлив, что парнишка его понимает.       — Конечно. По такой погоде до него минут десять... — растеряно бормочет тот. — Я живу прямо в центре.       Чонгук и не думал, что прошёл так много. С незнакомцем на руках он пробрался через заснеженный лес, пустую трассу и безлюдные дома прямо до соседнего города.       — Я не знаю, как долго этот парень пролежал в снегу. Быстрее будет доехать самим, чем объяснять оператору, при каких обстоятельствах и где я его нашёл. Да и дороги занесены напрочь.       — Я… — начинает он, но теряется, когда заплаканными глазами снова сбивчиво и с болью смотрит на лучшего друга детства. — Я не умею водить. Эта машина родителей, а те отсутствуют.       — Значит, за рулём буду я. Давай поторопимся. Мне кажется, каждая минута на счету. — Он так оберегал ледяного мальчишку весь путь, так старался сохранить чужую жизнь и совсем не желает услышать от врачей, что все усилия были напрасны.       — Обращайтесь ко мне, Хосок. — Парень становится серьёзнее, шок постепенно отходит на второй план, и он начинает мыслить, готовый помочь чем угодно.       — Поехали скорее, Хосок!       Так как замёрзшего «Тэ» не посадить, Хосок быстро раскладывает заднее сиденье, и через багажник они осторожно укладывают туда юношу, стараясь нигде его не поранить и не обломать пальцы или другие конечности. Тот всё ещё неподвижен. Пульс так и не прощупывается. «Ледяной Джек» и тот живее будет, чем этот юноша. И Чонгук безусловно надеется, что чудо им поможет, и сердце парня всё ещё бьётся, а не превратилось в холодное изваяние. Его мучает вопрос: «Что, мать твою, произошло?» Этот Тэ попал в аварию? Не справился с управлением? Может, он испугался чего-то? Отвлёкся? Или кто-то пытался лишить его жизни таким способом?       Убедившись, что Хосок держит его достаточно крепко, Чон хлопает пассажирской дверью и прыгает за руль, тут же выскакивая на дорогу, чуть буксуя в снегу. Он чётко следует инструкциям сзади, проезжает на запрещающий красный свет и не пропускает ни одного поворота. У него конечности еле сгибаются, кожа на лице уже даже не болит, и кости не ломит. Страшно? — Да, но в крови бурлит адреналин. Чонгук всё ещё не сдаётся.       По пути пытается объяснить всё произошедшее, и сам узнаёт, что парни являются друзьями. Его замёрзший принц величается Ким Тэхёном. Ему двадцать один. Из родственников только дедушка. Буквально вчера парни виделись в гостях у деда Кима, только Хосок уехал вечером, когда сам Тэхён должен был прибыть сегодня к обеду. Напрашивается вывод, что в таком состоянии парень находится около шести часов, и это не самая лучшая новость.       На всех парах долетев до больницы, Чонгук резко жмёт на педаль тормоза и быстро выбирается из салона. Он осторожно поднимает Тэхёна на руки, не доверяя парня никому постороннему, заботливо прижимает хрупкое тело к себе, словно этот парень — самое ценное, что было в его жизни. Он неистово его берег, защищал как никого и никогда. И теперь не верится, что пришёл конец кошмару. Складывается ощущение, что как только он отдаст его, то потеряет навсегда, и от этого безумно страшно. Им нельзя до конца расставаться. Пусть и выжат до остатка, но он всё ещё способен на опеку.       В чём причина такого поведения, где кроются истоки? Чонгуку наплевать, лишь бы Тэхён остался жив.       Он неистово боится за мальчишку и переживает за его состояние. Чувствует ответственность, оставаться равнодушным не выходит после всего пережитого.       Как и впервые, всматриваясь в чужое застывшее лицо, в голубые глаза-стеклышки, Чон всё ещё молится за его жизнь. Чтобы юность продлилась подольше. Чтобы хоть раз взглянуть на живого мальчишку и сжать его тёплые руки в своих. Чтобы красивое лицо перестало быть таким безмятежным и фарфоровым. Чтобы увидеть хоть крошечный намёк на настоящую улыбку. Чтобы лично услышать, как ледяное сердце забьётся. Чтобы, в конце концов, отчитать за безрассудные действия и поведать, в каком кромешном ужасе он находился и как бежал изо всех сил. Этот день навеки останется в его памяти.       Мужчина лично направляется к главным дверям больницы. Хосок неизменно помогает ему, и как только они оказываются в холле местной поликлиники, быстро и чётко объясняет персоналу на родном языке, что произошло.       Доктор, первым увидевший всю картину, откровенно не надеется спасти парня и совершенно этого не скрывает. Возможно, он в шоке от увиденного или недоволен, что происшествие случилось именно на его смене. Его ошарашенный вид, скрещенные руки и скептически поднятая бровь говорят о многом. Сцепившись на миг взглядами, Чонгук нехотя и с опаской кладёт Тэхёна на кушетку, которую мигом подвезла медсестра, и передаёт парня на попечение медицинских работников, что в ту же секунду засуетились вокруг.       Тяжело и судорожно вздыхая, Чонгук провожает ледяного принца обеспокоенным, нервным взглядом. Сильно сомкнув потрескавшиеся, обветренные губы, Чонгук на миг зажмуривается. Эта клиника совершенно не внушает ему доверия. Доктор и подавно. Он чувствует всё резко и остро, и большая часть его собственного сердца без разрешения владельца остаётся с замёрзшим Ким Тэхёном, ведь ощущение, что вместе с парнем и душу забрали, как никогда сильное.       — Прошу вас, сделайте всё возможное… — Он всё ещё невероятно испуган, а в глазах мольба.       Хосок находится рядом, ему тоже чрезвычайно страшно, отчего он мгновенно повторяет эту же фразу врачам, но уже от себя. Вера в то, что друг всё же жив, нерушима..       — Мы, конечно, постараемся, — вынужденно отвечает доктор, приступая к осмотру пациента, — но вы и сами всё видите… Я не хочу вас обнадеживать.       — Что он сказал? — сразу обеспокоенно интересуется мужчина у Хосока.       — Передал, что бы мы не надеялись на чудо… — шокировано вторит парень, не веря в услышанное.       — Вы врач, или кто?! — тут же ругается Чон по-корейски. Языковой барьер является огромной проблемой в данном случае. — Не на меня смотри, идиот! Спасай парню жизнь! — Доктор придирчиво косится в их сторону, но всё же возвращается к Тэхёну. — Чёрт! — мужчина хлопает ладонью по стене от злости и негодования, но боли не чувствует. — Тут есть ещё больницы? Нужно вызвать других специалистов, более компетентных и опытных, чем этот старик.       — Нет, сэр, — со слезами на глазах лепечет подросток. — Возможно, кто-то найдётся в горнолыжном курорте, но... до больших городов довольно далеко. Никто экстренно не прилетит без должной огласки.       — Не могу поверить... — Чонгук устало прикрывает лицо руками, совершенно не замечая, как ещё один доктор этой больницы пытается помочь уже ему. Каждая мысль только о голубоглазом мальчике, которому непременно нужно спасти жизнь. — Я не согласен с этим безрассудством... Нужно что-то придумать и поскорее. — Его бой ещё не окончен.       Чонгук отталкивает от себя врача и с не отступающей паникой и дрожью во всём теле наблюдает, как Тэхёна на кушетке завозят в палату, перекладывают на больничную кровать и сразу приступают к осмотру, попутно разрезая холодные комки одежды, которыми он с таким спехом и усердием обвязывал его.       Первая проблема, с которой сталкиваются медики, не заставляет себя ждать, проявляясь буквально с первых минут. Кожа Кима оказывается настолько замёрзшей, что иглы через неё не проходят, мгновенно ломаясь при контакте. Его температура экстремально низкая, что никакие термометры не в состоянии её определить и показать. Кожа пепельно-серого цвета, и зрачки на свет не реагируют. Неутешительный вывод.       Врач всё недовольно ходит вокруг, отрицательно качает головой и продолжает что-то неистово чиркать в чёрном блокноте.       Рядом с Чонгуком молчаливо ждёт и напряжённый Хосок. Они озадачено наблюдают как молоденькая взволнованная медсестра, что пытается отследить у Тэхёна давление и сердцебиение, вдруг замирает. Вблизи косится на ноздри, в которых всё ещё виднеются пузырьки, и хмурится. А затем резко припадает ухом к голой груди Кима, настороженно затихая. Она стоит неподвижно несколько минут, а после настоятельно подзывает к себе главного врача, который хоть и нехотя, но проделывает точно такие же манипуляции.       — Пациент всё ещё жив… — неверяще шепчет себе доктор, заторможенно моргая. — Парень жив! — уже громче, — Давайте же отогреем его.       Вердикт слышат и Хосок с Чонгуком, отчего с ресниц наконец срываются слёзы радости. Чудо под рождество всё же случается. Напряжение и неизвестность, естественно, остаются, но дышать становится легче.       Медицинский персонал цепенеет на мгновение, а затем начинает работать с удвоенной силой и отдачей. Заметно, что бригада намерена сделать всё, что в её силах, в отличие от врача этого отделения, который явно не видит смысла так заморачиваться практически с трупом. Медсёстры убеждаются, что Ким Тэхён действительно дышит, но неглубоко, лишь поверхностно втягивая воздух два или три раза в минуту. Его сердечный ритм замедлился до восьми ударов в минуту, что, в принципе, невозможно для человека, но давление измерить так и не удаётся.       Вытерев выступивший пот со лба белым халатом, главный врач отделения кидает взгляд в коридор, где через окно в палату за всеми действиями больничной бригады наблюдают Чонгук и Хосок, и, показательно тяжело вздыхая, выходит к ним.       — Тэхён выживет?.. Он будет в порядке? — Чонгук кидает взгляд на Хосока, ожидает, пока его слова переведут, и встревоженно смотрит в глаза доктора. В его зрачках виднеется неприкрытая надежда.       — Простите, но… я думаю, парень не жилец, — врач понуро пожимает плечами. Ему ничего не остаётся, кроме как вздохнуть. — Пока тело Ким Тэхёна сковано холодом, в нём действительно ещё теплится жизнь, так как все процессы жизнеобеспечения, включая и сам процесс умирания, существенно замедлены. Но показания критичны. Нет смысла тратиться на лечение, когда заранее известно, что ждёт этого мальчика в будущем. Мой совет вам — помолитесь за его быструю и безболезненную кончину.       Хосок, приложив руку к груди, в которой несчастное сердце разрывается от боли, остаётся неизменным переводчиком.       — Я в полной мере возьму все затраты на себя. Используйте любые препараты и оборудование. — Тут же настойчиво перебивает Чон. — Все медикаменты, осмотры специалистов, операции… Всё, что потребуется! Я и с вами, как и с медицинским персоналом, буду непременно щедрым. Поверьте, в долгу не останусь. У вас лишь одна обязанность: приложить все усилия для его спасения! Но если хоть на мгновение вы, — Чонгук мельком кидает взгляд на бейдж мужчины, — доктор Браун, вдруг сочтёте, что не справитесь с поставленной задачей, прошу, подайте запрос о переводе. Если возможна транспортировка Тэхёна, устройте её незамедлительно!       — Перевозить пациента в таком состоянии куда-либо слишком рискованно. — Доктор, испытывая моральное давление со стороны Чонгука, выпрямляется, стараясь казаться серьёзным и собранным. Невозможно не заметить, как перспектива щедрого вознаграждения его явно радует. — Сейчас нам остаётся только отогреть Ким Тэхёна и наблюдать за его жизненными показателями, — одна из медсестёр взволнованно выглядывает в коридор вслед за доктором и просит его вернуться в палату, — прошу меня извинить.       Итан Браун предельно ясно понимает, что терять ему нечего. Ким Тэхён либо умрёт в течение нескольких дней, либо останется инвалидом после столь серьёзного обморожения. В любом случае, как ведущий специалист, он действует по протоколу и ничего не нарушает.       Чонгук ужасно злится, что вся эта ситуация произошла именно в маленьком неприметном городишке, где Тэхёну явно не могут оказать своевременную квалифицированную помощь. Если бы этот случай приключился в столице, то врачи наперебой боролись бы за это дело, что непременно пополнило бы их портфолио. Для них жизнь Тэхёна стояла бы на первом месте. Но этот доктор… В его глазах совершенно нет стремления. Чон совсем не удивится, что подобная халатность происходит здесь не впервые. Но и состояние Тэхёна — не просто обычный случай в их практике. Ведь это не лёгкая степень обморожения на ветру, а полностью окоченевшее тело.       Мужчина даже не замечает тремор рук, пока Хосок вновь обеспокоенно не подзывает к ним медсестру, умоляя позволить позаботится и о своём здоровье. Ведь его лицо и руки довольно сильно пострадали, не говоря об физическоим и психологическом истощении организма. Сеансы к психологу Чонгуку теперь сто процентов обеспечены.       Чон Хосоку вообще сложно поверить в происходящее, ведь реальность похожа на бред воспалённого мозга. Он корит себя, что вчерашним вечером отбыл раньше, ведь если бы он дождался друга и уехал вместе с ним, то этой ситуации, возможно, удалось бы избежать. Может, всё сложилось бы иначе?

Но они имеют то, что имеют, и ничего нельзя изменить.

      Пока Чонгуку оказывают помощь, Хосок отходит в сторону, чтобы связаться с дедом Тэ и своей семьёй. Как пожилому человеку описать всю сложившуюся обстановку? Какие слова подобрать? Идут гудки. Парень в страхе сглатывает и слышит хриплое, взволнованное: — Алло. У него попросту язык не поворачивается сообщить, что его внук находится на грани жизни и смерти. Ким Минджу довольно пожилой мужчина, и парень переживает за него. Чего бы ни приключилось и с дедулей тоже.       Он с Тэ в Миннесоте с рождения. Живут по соседству, дружат семьями. Их родители работали на горнолыжном курорте, но пару лет назад страшная лавина унесла жизни отца и матери Тэхёна. Это была ужасная потеря, но голубоглазый парень нашёл в себе силы жить дальше. Тэхён принял утрату, не сломался, пусть это происшествие и оставило на его душе огромный отпечаток. Тэ — светлый и добрый парень, несмотря на извечную печаль в глазах. Частенько навещает своего дедушку, который живёт чуть выше в горах, и этот Новый год они решили справлять все вместе. По большей части парни считают себя американцами, но по факту — метисы, и родные истоки не забывают.       Хосок отчаянно благодарит небеса, что однажды с Тэ они выучили корейский, ведь на тот момент это казалось бесполезным унылым занятием. Им всем несказанно повезло с Чонгуком. Ясно как день, Чон — турист, но как он оказался один в заснеженных горах — сплошная загадка. Видимо, сама судьба свела их. Иначе их трагическую встречу просто не описать.       Персонал продолжает суетиться. Медсёстры спешно собрали все грелки по палатам, после наполнили их тёплой водой и вскоре плотно обложили ими тело Кима, оберегая голову. В первые часы его кожа вместо того что бы потемнеть, как ожидали врачи, ведь последствия обморожения проявляются при согревании, начинает вдруг светлеть и восстанавливать прежний естественный оттенок. Ещё одно чудо — некроз не наступает. Его кожные покровы медленно оттаивают и мёртвый цвет сходит на нет.       Неизменно наблюдая за Тэхёном, Чонгук всё ещё отказывается от полноценной помощи себе, желая для начала удостовериться что с парнем точно всё будет хорошо. И пусть если заболел или обморозил лицо и пальцы, это не так критично как здоровье светловолосого чудика, который всеми силами в данный момент цепляется за жизнь. Спустя ещё час, тело Ким Тэхёна полностью розовеет, не считая ног — они пугающе чёрные, визуально не меняются и это ужасное зрелище.        Хосок, собрав всё мужество в кулак, всё же сообщает дедушке о госпитализации внука. Больницу также посещают дежурные участковые, которым Чонгук в десятый раз нервно пересказывает одно и то же, постепенно выходя из себя. Как объяснить, где примерно произошло происшествие, если ориентиров попросту не знаешь? А на вопрос, что приметного было поблизости, ответом звучали: — Бесконечный снег и чёртовы горы. Как бы горько ни звучало, Тэхён — единственный, кто может пролить свет на эту загадочную историю. Хосок, как может, сглаживает углы, в очередной раз выступает в роли переводчика, сотрудничает с водителем эвакуатора и наблюдает, как по итогу хранители правопорядка выходят из больницы, дабы отыскать место аварии и сам внедорожник, ведь причина ДТП всё ещё не ясна.       Чонгук, словно раненый хищник, мечется по больничному коридору, неизменно заглядывая в окна палаты и наблюдая за всеми видимыми изменениями снежного принца. Врачи толком не дают ясного ответа, молча обходят их стороной, снуют по кругу, и это безумно изводит мужчину. Мысли, словно вихрь, носятся в его черепной коробке. Этот город вообще ничего светлого ему не подарил! Вот тебе и отпуск за границей! Хосок его непременно подбадривает, спасибо парню за это. Отвлекает разговорами и отвечает на любые вопросы, касающиеся жизни юного Тэхёна. Вместе они решают обзвонить несколько ведущих клиник, нуждаясь в помощи третьих лиц. Может выпадет возможность экстренно вызвать более искусного и опытного врача.       Слухи разносятся быстро. Вскоре возле палаты Тэхёна сменяется множество лиц, ведь каждому непременно становится интересно хоть мельком глянуть на замёрзшую в снегах молодую звезду.       Бригада врачей неизменно проверяет показатели, тело Кима всё ещё возвращается к привычному состоянию, о чём свидетельствуют чёткие записи в его медицинской карте. Визуально всё приходит в норму, и только главный врач всё ещё скептически настроен.       — Если ему и удастся выжить, — даже сейчас Итан Браун сомневается, что Ким сумеет выкарабкаться, — то ноги точно не спасти. Их придётся ампутировать.       После этой речи Хосок судорожно хватается за сердце, не веря услышанному, пока Чон Чонгук крепко сжимает скулы, а затем кулаки. Он ещё ни разу не видел такого никчёмного, бестолкового врача. Вопрос назревает сам собой: этот Браун точно давал клятву Гиппократа?       — Этого не будет. Никто из родственников разрешение на подобную процедуру вам ни за что не даст!       — Вы не понимаете! — начинает доктор, но быстро тушуется.       — Нет! Это вы ничерта не понимаете! — яростно цедит Чон, и, не дожидаясь, пока юный друг переведёт, силой отпихивает мужчину в сторону, практически в конец коридора, подальше от посторонних глаз. — Я не нуждаюсь в ваших догадках, ясно? Пару часов назад вы яростно утверждали, что парень умрёт и предлагали молиться о быстрой кончине, но Тэхён жив. То, что сейчас происходит в палате, — небывалое волшебство. Так что все необоснованные предположения оставьте при себе. Этот парень изо всех сил карабкается из того мира. Он безумно цепляется за жизнь и идёт на поправку не для того, чтобы вы отняли его ноги! — его трясёт от негодования и злости.       — У Ким Тэхёна в любой момент может начаться некроз. Полное омертвение конечностей, и тогда все показатели жизнедеятельности резко упадут до нуля. Это необратимо.       — Если это лишь ваши предположения, значит, в данный момент это Тэхёну не угрожает, верно? — боязно уточняет Хосок.       — Пока законный представитель парня не приедет, вы не вправе совершать подобное. — Чон, от греха подальше, отходит от мужчины, так как невообразимо сердится. — Идите и следите за показателями, вместо того чтобы попусту чесать языком!       — Хотите откровенно? — врач презрительно хмыкает в сторону Чонгука и недовольно складывает руки на груди. — Его тело, даже после видимых положительных изменений, остаётся твёрдым и холодным, словно кусок мяса из глубокой заморозки.       — Попрошу вас следить за выражениями! Мой друг — не кусок туши. Он, возможно, один из самых важных пациентов за всю вашу практику.       Вот же поганец! Парень пытается держаться. Не желает скандалить, как вспыльчивый Чонгук, но Браун так и вынуждает их переходить на колкости.       — Вы хоть раз сталкивались с подобными случаями, чтобы так самоуверенно заявлять, что Тэхён не выживет или же со стопроцентной вероятностью потеряет ноги? — внимательно следя за разговором, добавляет Чонгук, ожидая перевода.       — Нет, не встречал. Но как специалист с огромным стажем, вижу, что динамики нет. Его температура упала более чем на 23 градуса ниже нормы. Как мне известно, раньше никто не выживал после подобного переохлаждения. Это аномально, понимаете?       — Ваше счастье, что я не опустил руки, обзвонил несколько ведущих клиник и просмотрел статьи в интернете. Случай Тэхёна не единственный. Естественно, имеются летальные исходы, но есть и выжившие. Предыдущий рекорд выживаемости принадлежит ребёнку, у которого температура упала до 14,4 градусов. Пусть всё индивидуально, каждый организм абсолютно разный, но 14 и 23… Я вижу весомую разницу!       — Я ничего не могу вам обещать, как бы мы с медицинским персоналом ни старались. Когда прибудет семья парня, я озвучу им то же, что и вам. Моё мнение останется непоколебимым, пока я лично не увижу весомых улучшений в показателях Тэхёна.       Чонгук хорошо понимает, к чему всё идёт. Обещанные деньги в случае спасения Кима, видимо, недостаточная награда для местного своенравного нахала. Ситуацию нужно срочно спасать. Вредный доктор заладил о смерти — нужно незамедлительно его переубедить.       — А если Ким Тэхён в самом деле выживет, м-м-м? Что будет дальше? СМИ такую невероятную сенсацию не пропустят, поверьте мне. Я лично приложу к этому руку. А будучи иностранным гражданином, я обеспечу распространение новости за пределы вашего крошечного городишки. — Чонгук совершенно неожиданно меняет тему, и видит, как взгляд мужчины меняется с пренебрежительного на задумчивый, с нотками заинтересованности. — Это же станет сенсацией… Прямо сейчас вы в силах изменить не только судьбу Ким Тэхёна, но и свою, доктор Браун.       — Что вы этим хотите сказать? — сощурившись, недоверчиво произносит врач.       — Что лучше вам постараться и поставить парня на ноги… совершенно здорового, а не по отдельности. Засуньте свою невежественную халатность поглубже и начните предпринимать хоть что-нибудь, кроме измерения давления и температуры. Если Тэхён выживет, если вы сделаете всё, на что в действительности способны, обещаю, что перечисленных на вашу карту денег хватит до конца жизни. Этот случай несомненно прогремит по всему миру, и только вы способны изменить его исход. Тэхён должен жить.       Разговор накануне возымел силу. Итан Браун больше не кичится мастерством и умом, не предлагает молиться, а скептицизм оставил, упорно работая не покладая рук.       Сандра Кликер, медсестра, которая первой распознала в груди Кима едва слышный стук, с каждым заметным улучшением облегчённо вздыхает. Приподнимает одеяло, волнительно наблюдая за еле уловимым розовым отттенком, несомненно радуясь. Именно она оповещает о проделанной работе и общей результативности семью и знакомых Кима. И преимущественно эта девушка прилагает больше всех усилий, чтобы привести замёрзшего мальчика в чувство. Чон Чонгук доверяет ей, и, если посмотреть на весь пройденный путь этого мужчины, это не пустые слова. Он для неё, да и для большинства здесь, несомненно герой.       Но что же с самим Чонгуком, кто подскажет? Где же замкнуло внутри, что он ставит чужую жизнь превыше своей? Когда мальчишка, не проронивший ему ни слова, ни разу не взглянувший, так уютно поселился внутри? Откуда эта нежность к незнакомцу, откуда забота к ледяному принцу? От волнения он места себе не может найти, хотя перед Ким Миндже и родными Хосока держится стойко. Он в одночасье стал для них всех примером. Эти люди безмерно ему благодарны, каждое слово принимают за чистую монету и полагаются только на него. Если Чон верит, что Тэхён выживет — значит, это гарантия будущего.       Один за другим врачи посещают палату Кима, бесспорно удивляясь положительным результатам. Парнишка всё ещё оттаивает, но стопы, икры и бёдра остаются без изменений. Браун тщательно за этим следит и лишний раз в сторону настырного иностранного гражданина не смотрит, дабы избежать новых конфликтов. Но и утаивать не станет, он в полнейшем шоке, ведь парень действительно идёт на поправку.       Ещё через два часа, пульс Кима сдвигается с критической нормы и ползёт вверх. Монитор для измерения сердечного ритма пищит всё чаще, гулко разнося монотонные звуки счастья по всей палате. Чонгук, облокотившийся рукой о стекло со стороны коридора, прикрыв веки, тоже их слушает. Впитывает в себя каждый. Создаётся ощущение, чем больше он молит Бога, тем быстрее стучит чужое живое сердце, напитываясь верой изнутри. Иначе как объяснить, что кожа Кима приобрела привычный цвет и стала значительно мягче? Перед глазами всё ещё стоит снег, ночь, лес и горы. Пепельный цвет смерти, голубые пронзительные глаза и тишина вокруг. Страх вновь овладевает Чонгуком, пока в лёгких неминуемо кончается кислород. Что это? Паническая атака?       Может он умер? Не дошёл. Не спас. Лежит рядом с Тэхёном на той дороге, полностью покрытый шапкой беспощадного снега, и это лишь безжалостное видение, перед тем как душа покинет окоченевшее тело. Альтернатива. Один из эпизодов бесчисленных поворотов жизненных линий. Мужчине срочно нужно на воздух, чтобы не сойти с ума. Ему невыносимо тяжело. Чонгук спешно направляется к выходу, ладонями судорожно толкает двери и мгновенно чувствует, как ледяной ветер прокрадывается под зимний свитер.       Он помнит, как холодно ему было, это чувство настоящее, его не придумает сумасшедший мозг. Помнит, каким безнадёжным он себя считал, когда не знал элементарных основ первой помощи. Помнит бесконечную усталость, как ныла каждая мышца, как с трудом передвигались ноги, путаясь в снегу. Из-за ветра его кожа мгновенно покрывается мурашками, и, разлепив мокрые от слёз ресницы и ощущая, как печёт щёки, Чонгук полной грудью вдыхает свежий морозный воздух. Он даже не заметил, что плачет. Чёртовы эмоции. Эти сутки — просто нескончаемое представление умалишённого. Даже не верится, что он сумел всё пережить.       Медленно бредя до скамейки, мужчина загребает больными ладонями, покрытыми толстым слоем мази, холодный снег и крепко сжимает его в кулаках, тихонько убеждая себя, что всё будет хорошо.       — Пожалуйста… Дай мне сил это вынести… — шёпотом просит у неба.       — Вы окончательно простудитесь, если останетесь в таком виде на улице. Тем более ночью. — Хосок бережно накидывает на плечи мужчины пуховик и присаживается рядом. — Вас должны госпитализировать. Прошу, перестаньте упрямиться. Ваше самочувствие для нас так же важно, как и выздоровление Тэхёна. Вы можете положиться на нас и на ту заботу, которой мы вас непременно окружим, если только позволите.       — Мне не верится, что закончился путь… — открывает душу Чонгук, — Словно я всё ещё там… — он машет головой в сторону снежных гор, и Хосок мгновенно переводит свой взор в темноту ночи.       — Ваше путешествие не пройдёт бесследно, дорогой друг, но теперь всё позади. Со временем этот случай станет лишь воспоминанием, о котором вы расскажете внукам. — Конечно, он понимает, о чём речь, но как полноценно поддержать мужчину, не знает.       — Звучит слишком легко, чтобы в это поверить, — горько усмехается Чон.       — Если бы не вы, мой лучший друг, сегодня бы погиб. Это неоспоримая истина. И пусть вы отрицаете свой героизм, для меня и всей нашей семьи вы навсегда останетесь олицетворением добра и храбрости. Вы не позволили себе усомниться, отринув страх, не оставили Тэхёна в беде. Ваша вера не дрогнула. Лично я считаю, что именно благодаря этим качествам вы сумели справиться с таким сложным испытанием. Будем честны — далеко не каждый на это способен. — Боязно задумываться о том, как бы сложилась эта история, если бы на пути Тэхёну подвернулся иной человек. Они бы никогда не смогли пережить его потерю. — Какие бы причины ни привели вас на ту дорогу, я благодарен за всё, пусть и звучит эгоистично. Какие бы силы ни вели вас за руку этим утром, они непременно знали, что этот день станет судьбоносным. Вы вручили Тэхёну бесценный дар, второе рождение, шанс вновь дышать полной грудью. Совершили поистине невероятный поступок. И только благодаря вам сейчас Тэ идёт на поправку. — Хосок вдруг задумывается о чём-то своём и по-доброму улыбается. — Уверен, как только Тэ откроет глаза, то задаст вам тысячу вопросов, уж точно не меньше. Он всегда был мечтателем, верил в чудеса и сказки, и мне интересно, как он отреагирует на то, что поневоле оказался героем собственной истории. Он непременно захочет с вами подружиться, легко войдёт в жизнь и окружит своей необычной энергией. Будьте уверены, такого яркого, но при этом мягкого человека вы ещё никогда не встречали.       — За пережитые страдания, это меньшее, что он мне должен, — Чонгук чуть заметно улыбается, пытаясь представить этот миг. — Главное, пусть очнётся, воссоединится с близкими и полностью выздоровеет… а там я уже в полной мере возьму с него обещание прожить долгую и непременно счастливую жизнь.       — Вам есть кому позвонить и сообщить о произошедшем? Ваши родные должны знать.       Чонгук сразу же вспоминает о Чимине, и его заметно передёргивает. Утром, застав измену любимого, боль, которую это причинило, видится сейчас такой далёкой и нереальной. Сегодня Чонгук всерьёз столкнулся со смертью, и всё, что случалось с ним до этого момента, кажется маленьким, никчёмным и нелепым. Теперь тернистый путь под названием «жизнь» становится чуть яснее. Словно он приблизился к самой сути, невесомо коснулся её границ пальцами. После таких событий Чимина, которого, безусловно, сжигает вина и собственная никчёмная любовь к подонку, он точно не желает видеть. Пусть каждый идёт своей дорогой и живёт, как знает. Остальные друзья, конечно, будут в растерянности, переживать, но позже он зарядит телефон и сообщит, что в порядке.       — Некому звонить. Не переживай за меня, — Чон легонько хлопает Хосока по плечу. Как бы ни было, с этим парнишкой они сблизились. — Давай выпьем кофе и вернёмся. Не хотелось бы надолго оставлять Тэхёна.       — Хорошо. Но знайте, что бы вы ни думали о нашем городке Чонгук, кофе у нас отменный.       Спустя томительные бессонные сутки, как для медицинского персонала, так и для родных Кима, парень всё ещё не приходит в себя. Не реагирует на внешние раздражители и любые манипуляции со своим телом. И вроде бы страх за Тэхёна приутих, но глубокой ночью, когда стрелка на настенных часах приближалась к трём, ему становится хуже. Спазмы и сильнейшие судороги начинаются резко и внезапно, совершенно не оставляя его в покое. Абсолютно все наблюдают эту ужасающую картину. Он бьётся на больничной койке так сильно, будто им овладел демон. Не зря говорят, что тройка — любимое число дьявола.       Доктор Браун и Сандра пытаются помочь, но безуспешно. Быстро перебирая в голове все возможные симптомы, доктору кажется, что мозг парня необратимо пострадал. Травма, которую толком не удалось понять и пролечить, и переохлаждение работают против них. Требуется повторная оценка степени поражения по шкале комы Глазго. Он немедленно назначает пациенту компьютерную томографию, чтобы выявить ушибы, переломы или внутренние гематомы.       К утру Кима трясёт всё меньше и реже. Он находится под постоянным наблюдением, и его приступы контролируются. Чонгук и Хосок, просидевшие возле палаты всё это время, отрубаются от усталости, пока другие отошли к более удобным диванчикам. Для дедушки Кима Чонгук арендовал VIP-палату, обещая незамедлительно сообщить любую новость о здоровье внука. Им всем нужен отдых.       Организм Чона больше не в состоянии работать на износ. Мужчине ничего не снится. Он просто проваливается в спокойную безмятежность, но к полудню тело затекает настолько сильно, что, открыв глаза, он ещё минут пять приходит в себя, постепенно обретая контроль над координацией. Голова гудит, как будто набита ватой. Тяжело вздохнув и приняв более удобную позу, Чон трёт ладонями лицо, пока перед глазами неумолимо проносятся все недавние события. Медленно моргая потяжелевшими веками, он бросает взгляд на окно палаты, присматриваясь. Секунда, и мужчина, не веря, цепенеет.       Чужие пальцы еле заметно шевелятся. Нет! Ему точно не показалось. Чонгук быстро вскакивает, отчего и Хосок машинально вздрагивает, подходит ближе к окну и внимательно вглядывается вперёд, в каждое робкое движение тонкого пальчика. После чего переводит внимание на лицо ледяного принца, который пришёл в себя и медленно, заторможено моргает, настороженно изучая зрачками помещение.       Тэхён замечает в углу комнаты незнакомую девушку, стоящую к нему спиной и листающую папку с документами. От волнения его грудь вздымается чаще. Парень желает привлечь её внимание, но звуки с трудом проскальзывают через пересохшее горло. Во рту невыносимая сухость. Он осторожно размыкает слипшиеся шершавые губы, но вместо слов выходят еле заметные хрипы.       — Сестра Кликер! — Чонгук тут же окликает девушку, которая мгновенно к нему оборачивается. — Тэхён! — Чонгук с толикой испуга указывает на ожившего мальчишку, и, слыша удивлённый и шокированный возглас медсестры, которая тут же метнулась к постели пациента, уже тише добавляет: — Тэхён очнулся.       — Х-хочу-у пи-ить... — слышится еле различимый шёпот.       Сестра незамедлительно вызывает доктора Брауна, ощущая как от волнения потряхивает руки.       — Можно м-мне воды?       — Да, конечно! — она подносит стакан к обветренным губам парня и помогает осторожно смочить горло. — Тише, не торопись. Вот так…       — Не верю! — запыхавшись, Итан Браун практически бежит к палате Кима, чтобы лично убедиться, что пациент очнулся. — Этого не может быть...       Чонгук провожает доктора недовольным взглядом, пока за мужчиной не закрывается дверь, а затем вместе с Хосоком наблюдают за дальнейшими действиями через окно. Неприязнь к этому врачу только усиливается. Да уж… Персонал этого медицинского учреждения ещё никогда не был так поражён. Браун, уж точно.       — Не переживайте, вы находитесь в больнице. Меня зовут Сандра Кликер, а это — девушка с улыбкой указывает на ошарашенного доктора — ваш лечащий врач Итан Браун.       Тэхён по очереди глядит то на доктора, то на медсестру и старается чуть приподняться, совершенно не понимая, что происходит. Видно, что парень напуган.       Медсестра подходит к краю кровати и внимательно осматривает взволнованного пациента, первым делом проверяя реакцию зрачков и подвижность конечностей.       — Вы серьёзно пострадали, но критические часы позади. То, что вы пришли в себя, говорит о заметном улучшении. Не волнуйтесь и постарайтесь ответить на несколько вопросов.       Ким Тэхён неуверенно кивает. Всё кажется ему странным. Тело не слушается, болит. И он в больнице? Почему? В голове начинают мелькать отрывки. Холод, дорога, сломанный автомобиль…       — Попробуйте проговорить ваше имя. — Мягко просит сестра Сандра.       — Чёрт! Где машина? — Тэхён в панике смотрит на людей в палате, ожидая ответа, пока Чонгук, да и все вокруг, шокировано смотрят на него.       Что?! Очнувшись от ледяного сна, парень спрашивает о машине? — Чон Чонгук в полном недоумении.       — Неужели я бросил её прямо на дороге? — уронив больную голову на подушку и зажмурившись, Ким мысленно себя ругает. — Вот достанется же мне от дедули… — Если бы он мог, то залез бы под одеяло и вдоволь настрадался перед смертью.       Конечно, дедушка его не убьёт Это большое преувеличение. Но пару подзатыльников точно пропишет за неаккуратное вождение и поломку единственного автомобиля. Ещё и в больничку загремел. Вот непруха...       — Вы помните, как вас зовут? — Нетерпеливо переспрашивает Браун, но Тэхён вдруг закашливается.       Перед тем как вымолвить имя, Тэ с трудом прочищает горло. Медсестра тут же помогает опорожнить слизистую аэрозолем и сиропом, чтобы разговор не повредил воспалённую носоглотку и связки.       Секунду Тэхён хмурится. На его лице отображается ещё больше непонимания происходящего.       — Что за глупости? — С каждым словом его голос становится различимее, несмотря на хрипы и кашель. — Конечно, я помню. — Парень непонятно хлопает ресницами. Ожидает от врача шутки или вразумительного объяснения, но ничего не происходит. Мужчина перед ним серьезен, и тогда парень со вздохом отвечает: — Ким Тэхён.       — Сколько вам лет? — продолжает врач.       — Двадцать один.       Дальше Браун спрашивает сколько пальцев на его руке. В каком городе Ким живёт, месяц и день недели.       Врач поражённо подмечает, что мозг пациента совершенно не пострадал. Парень справляется со всем на ура, кроме тех суток, которые провёл в лесу и больнице. Его память яснее сегодняшнего, как ни странно, солнечного дня. И этот факт ещё больше удивляет медперсонал.       Чонгук тоже не отводит от парня взгляд. Тэхён жив… Это просто немыслимо! Теперь ледяной принц не просто застывшая кукла. Это юный парень, который обрёл цвет лица, голос, возраст, своенравный характер. Парень, который всё ещё пытается выяснить, где его автомобиль, и который смотрит на своего врача, как на идиота. А этот Ким Тэхён ему нравится. Запоминающийся малый.       У Хосока же улыбка с лица не спадает. Он вглядывается в лицо друга, машет ему ладонью, хотя тот и не видит. На радостях стискивает не ожидавшего Чонгука в крепких объятиях и говорит:       — Пойду позову родных! Они должны узнать что Тэ очнулся!       Хосок словно вихрь уносится по крридору, но у Чона будто ноги к полу приросли. Он всё ещё не отводит глаз от манящего человека, спрятанного за прочным больничным стеклом.       Тэхёну быстро надоедает игра в двадцать вопросов и ни одного ответа. Он хорошо себя чувствует. Подумаешь, простыл. Ему в срочном порядке нужно связаться с дедушкой и найти машину. А как же Хосок? Днём они договорились встретиться, а Ким явно пропустил их посиделки. Тот, наверное, сходит с ума от незнания. Парень предпринимает попытку встать с кровати, но быстро замирает, с ужасом понимая, что ноги не двигаются. Что ещё хуже — он их даже не чувствует.       — Что произошло? — стараясь не поддаваться панике, парень приподнимает одеяло, но тут же в спешке опускает его обратно, с ужасом отмечая чёрно-серый цвет своих бедер. — О Боже… — судорожно вздыхает Ким, сглатывая ком в горле.       — Вы попали в аварию. — Итан Браун подходит к парню, берёт за запястье и начинает прощупывать пульс. — И то, что вы выжили, невероятное чудо.       К этому времени к палате подходят родители Хосока и Ким Минджу, которые, завидев Тэ в сознании, сразу же подходят к нему, целуя и обнимая парня. Чонгук тоже проскальзывает за ними и молча встаёт у дальней стены, наблюдая за трогательным воссоединением, ловя себя на мысли, что тоже не прочь обнять ледяного принца.       У Тэхёна множество эмоций на лице: тревога и радость, всё слишком смешалось. Но, даже не зная всей истории и причины своей болезни, он искренне обнимает родных, пытается успокоить их и подбодрить, хотя у самого в глазах читается один лишь страх.       Чонгуку хочется быть среди семьи Кима, быть ближе к парню, убедить, что всё обратимо, и его ноги придут в норму, несмотря на недоверие врача. Самому наконец осознать, что всё это не мираж. Ему важно ощутить чужое тепло. Задать тысячу вопросов, что неумолимо терзают последние сутки. Но сейчас не лучшее время лезть к парню. На него и так навалилось... Чон решает остаться в стороне и понаблюдать.       — Деда! — Завидев мужчину, Тэ виновато опускает голову и тут же стыдливо признаётся: — Прости меня, деда, твоя машина... — Но не успевает продолжить, потому что его тепло прижимают к груди и нежно целуют в макушку.       Мужчину запугали прогнозы врачей — он боялся, что внук потеряет ноги или, что ещё хуже, не очнётся. А тот, глупый, переживает из-за старой рухляди на колёсах. За эти дни только Чонгук не сомневался: Тэхён обязательно придёт в себя. Он безмерно благодарен этому чужестранцу за неоценимую помощь — человеку, который спас самое важное в его жизни. Чонгука им послали боги, не иначе.       — Вот же глупый, какая машина?.. Ты так нас напугал... — Дедуля Ким нежно погладил внука по голове, а затем всмотрелся в его ясные глаза. — Я тебя очень люблю!       — И я тебя... — тихо добавляет парень. Он всё ещё не до конца понимает, что произошло и через что пришлось пройти его родным. И совесть, зараза, мучает из-за разбитого транспорта. Ну что за бедовый человек он такой.       Чонгук тоже замечает, что Тэхён совершенно не в курсе происходящих дел и явно радуется тому, что не получил за сломанную машину, отчего на лице виднеется робкая улыбка. Он пережил немыслимое — за него боролись, ни на шаг не отходили. А сейчас его волнует такая ерунда...       — Расскажите, что вы помните последнее? — Доктор Браун за это время успел осмотреть пациента целиком, не касаясь ног, чтобы не спровоцировать панику у присутствующих. Он намеревался выявить ключевые моменты, а затем сообщить остальным своё врачебное заключение.       — Вечером я не решился ехать — дорога была пустой, но в сумерках и под снегопадом даже знаков не видно, да и дедуле решил оставить компанию. Утром мы попрощались, я хорошо прогрел автомобиль и выехал в путь... Торопился, хотел приехать домой к обеду. Местность мне хорошо знакома, как и единственная дорога, по которой я уже не раз добирался. Наша старенькая машина иногда барахлит, да и у неё нет антиблокировочной системы тормозов... Я знаю, что в гололёд она опасна, но никогда этому серьёзно не придавал значения, ведь новая резина и шипы всегда спасали от непогоды. И вы ни за что не поверите... — лицо Тэхёна вдруг вытягивается, глаза широко раскрываются, всем своим видом внезапно источая счастье и детскую радость, — вдруг я увидел, как с горы прямо ко мне несётся рысь! Обалдеть! Конечно, я засмотрелся, зрелище невероятное. Она летела как молния — грациозная и сильная. Отвлёкся всего на мгновение, а когда понял, что ещё чуть-чуть — и собью пушистика, стал резко тормозить, запаниковал, сильно дёрнул рулём — и меня занесло. Мотор начал рычать и гудеть. Я помню, как стукнулся головой. Кажется, я отключился. А когда пришёл в себя, уже стоял посреди дороги, а из-под капота дымело и пахло гарью.       Тэхён вновь бросает виноватый взгляд на дедушку, но не увидев ни злобы, ни упрёка, облегчённо выдыхает. В ходе разговора он делает передышки, периодически пьёт воду и в моменте случайно натыкается взглядом на Чонгука, ненароком притихнув, с интересом разглядывая незнакомца небесным, ясным взором.       — Я попытался завести автомобиль, но у меня не получилось. Тогда я поднял крышку капота, осмотрел двигатель и провода, ясно понимая — быть беде. Сотовая связь не ловила. Я много времени потратил на поиск сигнала, но так и не смог никому позвонить, а ветер завывал всё сильнее. Стремительно начинало холодать. Я прятался в машине, думал, что встречу попутку, и меня кто-то подвезёт. Но когда в авто стало ещё холоднее, чем на улице, решил пойти пешком по главной дороге. Я точно знал, что неподалёку дом Хосока. Осталось лишь добраться. Я спешил, но тонул в сугробах.       Чонгук вздрогнул и мысленно перенёсся в ту холодную ночь. На улице было минус 35 градусов. Снежная пыль больно била по лицу. Сильные потоки ветра проникали сквозь одежду, сковывая тело цепями холода. Глубокие вдохи было тяжело делать из-за боли. И всё это он прекрасно чувствовал в отличной экипировке, предназначенной для экстремальных условий, — а что тогда говорить о Тэхёне? Глупом и самоуверенном юнце, решившем в одной тонкой кофте дойти до друга.       Он бежал с ним на руках несколько часов. Тэхён бы ни за что не дошёл своим ходом. Чон болезненно жмурится от этой мысли.       — Одежда была совсем не по погоде. Я никогда не беру с собой куртку, если знаю, что буду за рулём — и именно это стало моей самой большой ошибкой. Помню, как сильно продрог, силы покидали меня с каждой минутой. Но потом холод начал отступать. Я был уверен, что смогу дойти, однако внезапно веки стали слипаться — меня охватило непреодолимое желание уснуть.       — Тэхён, как бы ни старались вы перебрать ногами в тот день, в итоге ваши веки всё же сомкнулись. Вы упали в обморок и пролежали на холоде более шести часов, — закончил доктор Браун, внимательно взглянув на парня. — Без посторонней помощи вам было бы невозможно выбраться из этого заснеженного плена.       Секунда — и на лице Тэ отображается полное неверие с каплей иронии.       — Я чувствовал холод, но не ощущал смертельной опасности. Я шёл и шёл, пусть каждый шаг казался бесконечностью. Помню, как сильно устал, но поверить в то, что я просто отключился... — ему было трудно принять правду. Если он действительно потерял сознание неподалёку от места аварии, разве за столько часов он не должен был умереть?       — Ваше тело настолько сильно было покрыто снегом, что с первого взгляда трудно было понять что под сугробами находится человек. Вас обнаружили чудом. Когда доставили к нам в отделение, честно признаюсь, я думал, что вы не выживете. Температура вашего тела была крайне низкой. Вы действительно уснули, несмотря на колючий мороз — именно так организм реагирует на переохлаждение. Это состояние сопровождается спутанностью сознания и потерей координации, и вы не стали исключением. Ваше тело медленно содрогалось, пока дрожь не переросла в судороги — последняя капля энергии уходила именно на них, в попытках согреться.       Учащённо дыша, взволнованно пытаясь вспомнить ту самую минуту перед падением, Ким сильно жмурится... И у него начинает получаться. Перед глазами всё расплывается белым цветом. Он уже не обнимает себя руками, чтобы хоть как-то защититься от ветра — холод пронзает до костей. Ноги кажутся такими тяжёлыми, словно к ним прикрепили кандалы. Он изо всех сил борется со сном, но в памяти всплывает образ падения: как упёрся коленями в снег, убеждая себя вновь найти силы подняться. От отчаяния он умывается снегом, чтобы прийти в себя, но тело уже сдалось, и он погружается в белую пелену — словно в баюкающие объятия смерти.       — Я совершенно не боялся... — через некоторое время тихо шепчет Тэхён, будто сам себе поражаясь. — Помню, как думал о семье. Безотчётно передвигая ногами, я ощущал, как усталость тянет тело вниз. Идея прилечь и отдохнуть казалась вполне разумной... — в сознании внезапно появился образ мертвеца, затерянного в снегу. — Я лежал там один и медленно умирал?       На мгновение в грудной клетке Чон Чонгука становится очень тихо.       — Ваш сердечный ритм постепенно замедлился, и тело погрузилось в кому. Повторяю: ваше нынешнее состояние — удивительная удача. Если бы не мистер Чон, вы, вероятно, бы не выжили...       Вот же Чона достал этот доктор. Невыносимо! Как паразит, прицепился и всё пьёт Чонову кровь. Всё только и чешет языком, ссылаясь на великое божественное чудо — вместо того, чтобы эффективно выполнить свою работу с первых минут, как положено, когда Ким поступил в отделение.       Чудеса и смерть идут в этом деле рука об руку. Может, Тэхёна действительно спасло какое-то чудо… Звёзды так совпали… Привели его, Чонгука, к голубоглазому. Пусть. Но сейчас Гук на грани. Он самую малость кипятится. Устал, перенервничал, стрессанул. И слушать снова о том, что Ким чуть было не погиб, ему попросту не хочется.       — Не вам рассказывать этому юноше о чудесах, доктор Браун. Прекратите давить на него, говоря о смерти, которая его стороной обошла. Гляньте — он живее всех живых, несмотря на ваши сомнения и нежелание иметь дело с этим куском замершего мяса. Слава богу, что мы боролись за него и не позволили вам опустить руки. Парень не умер — примите уже этот факт. Не на всех пушистиков успел посмотреть, на тот свет с такими грешками не берут. И ноги его вам никто не позволит отнять. В ваших же интересах сделать всё возможное для его выздоровления. Надеюсь вы не забыли наш уговор? — Чонгук задолбался. Он злится — на доктора, на себя, даже на Тэхёна. Ему срочно нужно передышка, чтобы немного успокоиться... — Переведи ему, только помягче… — просит Чонгук у Хосока, кивая в сторону врача. — Я больше не могу здесь оставаться...       После слов Чонгука Браун сразу же затыкается и снова берётся за обследование пациента. Чонгук не смотрит в сторону Тэхёна — зря, ведь тогда бы увидел, какое замешательство охватило этого голубоглазого принца, ведь корейский они с Хосоком учили вместе. Хотя, вряд ли Чонгук сейчас назвал бы его принцем. Больше подойдёт образ лунтика. Инопланетяшка засмотрелся на рысь — что за чёрт?.. По-хорошему, Киму стоит прописать крепкий подзатыльник, да нельзя — иначе последние здравые извилины кончатся.       На самом деле, Чонгук не считает Тэхёна глупым — только немного безрассудным. Он злится потому, что боролся со смертью в тех горах, а этот парень чуть Богу жизни не отдал из-за красивых пейзажей... Это кажется нелепостью.       Чонгука трясёт не на шутку. Он быстро выходит на улицу и, запрокинув голову к небу, глубоко вдыхает морозный воздух. Пальцы дрожат, из-за этого он сжимает ладони в кулаки. Чем глубже он вздыхает, тем яснее становится его голова. Мысли словно отодвигаются в сторону. Под закрытыми веками всё кажется спокойным и безмятежным. Но вскоре на его плечо ложится рука.       — Вы не должны мёрзнуть на холоде в одиночестве. — Хосок надевает ему на голову капюшон и встаёт рядом, тоже глядя в чистое небо.       Размышляя о недавней речи, Гук понимает, что пылит на ровном месте. Да, не всё оправдывает его ожидания, и усталость так давит, что плечи едва держатся прямо, но злость на других — это не тот путь. Не таким человеком он хочет быть.       — Я никому не хотел грубить, — вдруг оправдывается Чонгук. — Просто...       — Мы всё понимаем, — солнечно улыбается Хосок и дружелюбно пожимает плечами. — Это время никому не даётся легко, особенно вам. Так что не переживайте. А что касается Брауна… он действительно козёл. Да, и вы обещали оформить все траты только на себя… Но я с этим не согласен. Мы постараемся собрать как можно больше и возместить хотя бы половину.       — Эх, Хосок... Не в сумме дело. Вы можете не волноваться об этом, потому что лечение Тэхёна мне действительно по карману, — на лице Чонгука появляется уставшая улыбка. — Таким как Браун важны только громкая слава и деньги. Я знал, что не будет результата, пока доктор не ощутит личную выгоду. Я сделаю всё, чтобы поставить вашего любителя дикой природы на ноги.       — Да, ха-ха, — усмехается Хосок, прищурив один глаз, — Тэхён соразмерно оценил шутку про грешки и рай. Он сразу всё понял и теперь с нетерпением ждёт встречи со своим спасителем.       — Вот чёрт... — Чонгук не ожидал. За всей своей тревогой и злостью он забыл о мире вокруг, перестал замечать других. Он действительно опасается за Кима, а со стороны очевидно показалось иначе. Первое знакомство вышло неловким. — Тэхён дословно понял каждое слово? — догадке не нужно подтверждение: на лице Хосока расплывается озорная улыбка, и Чонгук горько усмехается. — Теперь в его глазах я буду козлом, а не докторишка.       — Это вовсе не так, сэр, — радушно говорит Хосок. — Отдохните, приведите мысли в порядок, в конце концов, хорошо выспитесь. А потом все вместе познакомимся. Тэ в нетерпении снова вас увидеть.       И последняя фраза заставляет Чонгука крепко задуматься: не нажил ли он ещё одну проблему в виде голубоглазого любопытного инопланетяшки. Что удерживает его в этом городе? Миннесота ему ненавистна. Было бы так просто купить билет на ближайший рейс, прыгнуть в самолёт и наконец распрощаться со всем. Но нет... Он всё ещё тут. Чувствует, что должен остаться.

***

Have Yourself a Merry Little Christmas Andrew Belle

God Is A Weapon — Falling In Reverse, Marilyn Manson

My Obsession — Cinema Bizarre

      Приняв заботливое предложение вежливой медсестры Кликер, Чонгук всё-таки капитулирует. Он принимает лекарства, проходит пару процедур и сдаёт анализы.       Чонгук даже не мог представить, насколько он чертовски устал. Как только он ощущает мягкую подушку и тёплое одеяло, тут же погружается в царство сна.       Проснувшись глубокой ночью, Чонгук медленно, неохотно разлепляет глаза. Он понимает — Хосок был прав: ему действительно стало лучше. И словно по волшебству в его голову сразу проникает мысленный образ Тэхёна. Гук с тревогой задумывается: как там его лунтик? Становится ли ему лучше? Поел ли он? Хорошо ли спит? Надо бы проверить, всё ли в порядке, он слишком долго упускал его из виду.       Чонгук решает тихонько выйти на разведку к палате Кима, как только соберется с силами встать. Но вдруг резко вздрагивает и от испуга хватается за сердце, потому что…       — Я думал, ты никогда не проснёшься... Вот соня, — в чужом голосе звучит столько негодования, что Чонгуку даже не верится. — Я думал, что в Корее люди спят катастрофически мало. Ваша страна — одна из ведущих по выработке населения. Люди, которые постоянно работают, разве могут позволить себе такой долгий сон? Может, у тебя сбились биологические часы? Если так, то это совсем не хорошо. Нужно погуглить об этом, не хотелось бы, чтобы ты постарел раньше времени. И к тому же, это негативно влияет на сосуды. А ещё...       Чонгук реально не понимает, что происходит. Наверное, у него воспаление в мозгу... ну да, по имени Ким Тэхён.       — Что??? — негодующе восклицает Гук. Его лицо смято от подушки, левый глаз всё ещё спит. Мозг толком не соображает, а ему уже вливают поток слов на чистом корейском.       — Что? — совершенно невинно отвечает ему Лунтик.       Они глупо таращатся друг на друга, пока Ким вновь не продолжает свой монолог.       — Я честно, примерно старался дождаться, пока ты выспишься, — говорит Тэхён, театрально взмахивая руками. — Но терпения не хватило. Было очень интересно, кто же вытащил меня с той дороги. Я обязан тебе жизнью. И знаю, личные границы важны, но тебя не было слишком долго, и я разузнал от Хосока всё, что требовалось. Мы с тобой, если обобщить, оба здоровы, как бы это ни звучало. Поэтому я попросил милейшую сестру Кликер оформить нас в одну палату. Она такая бубусечка, даже в какой-то момент напомнила мне маму, — Ким на миг замирает и тепло улыбается. — Сон не шёл… — вдруг бормочет Тэхён, нервно потирая ноги через одеяло. — А если уж совсем без утайки, то мне было страшно оставаться там. Дедушка ушёл в палату, которую ты ему снял. Хосока с семьёй я отправил домой — им тоже нужен отдых. А одному — стрёмно. Да и на ноги всё никак не осмелюсь посмотреть, а ты?.. — Тэхён делает паузу. — Ты видел, что с ними? Всё плохо, да?.. Я понял, что с утра ты говорил об ампутации — вот и накрутил себя. Понимаешь, я ведь совсем их не чувствую, и это пугает меня. — Тэхён не требует ответов от Чона, что истуканом сидит на больничной койке, пытаясь переварить каждое слово. Ему просто нужно выговориться. – Ты наверняка тоже испугался. Я... вообще не могу уложить всё это в голове. Как ты нашёл меня, как нёс на руках... — его голос дрожит. — Видимо, ты очень сильный, раз умудрился протащить меня столько километров, а я ведь дитятко совсем не маленькое. И я действительно очень, очень благодарен тебе!..       В этот момент Ким поднимает голову и впервые смотрит прямо на Чонгука большими, блестящими глазами, полными искренней благодарности.       — Спасибо, что не оставил меня там. Я хочу жить! У меня ещё так много всего впереди… Мне нельзя умирать. Пусть я мог показаться тебе безрассудным — но это совсем не так. Так что, пожалуйста, не жалей об этом. Я постараюсь отплатить всем, чем смогу. Единственное, что мне неподвластно — это избавить тебя от всех этих страшных воспоминаний. — Грусть застилает его небесные глаза. — Наверное, мне повезло, что я ничего не помню. — продолжает тихо. — Знаешь, многие, умирая, видят загробную жизнь, белый тоннель в рай, усопших родственников… — его голос становится чуть тише. — Но я ничего не видел и не чувствовал. Совсем пусто. Будто просто лёг спать и проснулся уже в больнице. Ещё и машину угрохал. Прости, что не могу полностью разделить с тобой все переживания и страхи, но я изо всех сил постораюсь поддержать тебя так же, как и ты меня, пока нёс на руках, даже не думая сдаваться. Вот я всё же ждал, когда ты проснёшься, чтобы сказать это. Разминал ноги, думал над каждым словом, а теперь не могу заткнуться. Может, у меня истерика?       Наконец безумный поток слов прекращается, и Чонгук понимает, что Тэхён на самом деле ждёт от него ответа. Киму важно его мнение. И вместо того, чтобы что-то говорить, он медленно сползает со своей кровати и подойдя к взволнованному парню, у которого глаза блестят от слёз, просто молча обнимает его. Лёгко поглаживает по голове, надеясь утешить, не касаясь ушибленного места.       — Всё будет хорошо, Тэхён. И с тобой, и с твоими ногами. Я знаю, ты боишься. Честно говоря, я сам ещё не до конца пришёл в себя, но одно я точно знаю — ты будешь в порядке. Всё страшное и непоправимое уже позади.       Тэхён цепляется за Чонгука, крепко обвивая его руками и не отпускает. Как бы парень ни старался сдержать эмоции, слёзы всё равно обрамляют его щёки, а плечи мелко вздрагивают. Всхлипывая и шепча невнятные слова благодарности, он снова и снова хватается за плечи Чонгука ослабевшими пальцами, пока тот просто слушает, позволяя чужим эмоциям затопить футболку в области груди.       С трудом, но Гуку удаётся успокоить и разговорить парня. Позже он приносит из автомата две кружки горячего какао, пока Тэхён, оставшись на миг в одиночестве, пытается привести себя в божеский вид — не желая выглядеть сопливым мальчишкой в обществе брутального спасителя. Красные опухшие глаза и нос, похожий на картошку, естественно не исправить, но ему действительно становится лучше.       Кажется, они разговаривают обо всем на свете в эту ночь. Про родителей, о родных городах и различиях между ними, о том, как Гук прилетел на отдых, о своих лыжных и сноубордических приключениях — как он десятки раз падал на задницу или в сугробы, смеясь над самим собой. Обсуждали работу Чона, его проекты в сфере разработки компьютерных игр. Немного затронули личное, отношения, ориентацию Чона — на что Ким заметно вскинул брови и пронзительно посмотрел на соседа удивлёнными голубыми глазами. Хотя и Чон был поражён, узнав, что сердце Тэ — белый лист, не знавшее ни первой любви, ни боли. В этом признании он почувствовал что-то неожиданное и редкое для себя.       После того как Чонгук по просьбе ледяного принца вновь возвращается в момент первой встречи на пустой дороге, делится своими переживаниями: страхами, болью, тем, что таится внутри. Тэхён внимательно слушает, вникает в каждое слово и с трепетом держит его за руку, иногда возвращая в реальность.       Чонгуку удаётся вселить в Кима уверенность, что его ноги обязательно придут в норму. Он приводит немало аргументов: вспомнив, что когда Тэ только поступил в эту больницу, его кожа была чёрно-серой по всему телу, а сейчас лишь её некоторая часть.       — Не смотри на цвет, Тэ. Не пугайся их. Просто дай себе время, и увидишь — они порозовеют,— сидя рядом на чужой больничной койке, Чонгук нежно касается тонкой руки и длинных пальцев Тэхёна. Он не озвучивает вслух, что доктор Браун может быть прав в своих предположениях, и не говорит о своих страхах. Он лишь просит довериться ему. — Я больше всех верил в тебя, что ты придёшь в себя, что ты поправишься. Так что не смей падать духом, ясно?— спокойно говорит Чонгук, глядя прямо в ясные глаза. Его слова полны искренней поддержки и надежды.       — Пока ждал твоего пробуждения, я осмелился приподнять одеяло лишь на мгновение. Но увидев всю эту черноту и волдыри, решил больше не испытывать себя на прочность,— Ким вымученно улыбается и прикрывает дрожащие веки.       — Совсем ничего не чувствуешь?— с ноткой настороженности спрашивает Чон, глядя ему в глаза. Затем он легко касается бёдер Кима через одеяло и с нажимом проводит рукой по ним.       — Совсем...— его голос едва слышен.       Протяжно выдохнув, Чонгук медленно продолжает касаться его ног, переходя к коленям, икрам и пальцам. Он немного сжимает их, стараясь уловить хоть какую-то реакцию, но ничего не происходит — Тэхён остаётся неподвижен.       — Знаешь, когда я тебя нашёл, ты был похож на фарфоровую статую. Я приложился ухом к твоей груди и понял, что сердце не бьётся,— он как сейчас помнит тот ужас, что испытал в ту минуту. — Я боялся трогать твои пальцы, боялся их поломать. Твоё тело не гнулось, но, честное слово, я нёс тебя бережно. — Чон не простит себя, если в попытках спасти этого парня, стал причиной повреждения его ног. — В больнице я собственными глазами видел, как игла сломалась о твою руку, когда медсёстры пытались взять кровь. Они не смогли измерить ни температуру, ни сердечный ритм, ни давление,— его голос дрожит, — лишь позже выяснилось, что твой организм замедлил все функции жизнедеятельности. Твоё сердце билось всего лишь два или три раза в минуту, представляешь? Ты невероятный, Ким Тэхён. И твои ноги тоже. — Чон с нежной улыбкой снова касается его, пока Тэхён искренне улыбается ему, чувствуя себя увереннее, хотя и немного смущён. — Хочешь, взглянем на них вместе?       Тэхён заворожён Чонгуком. О, это не то слово — этот мужчина словно из другого мира. Зрелый, умный, красивый, уверенный. Его поддержка и готовность быть рядом поражают Тэхёна. Мужчиной хочется восхищаться. Он даже не замечает, когда Чон аккуратно спускает одеяло с его ног, полностью поглощённый этим ощущением и тем, насколько особенным он ему кажется.       — Посмотри, ноги как ноги, лишь цвет иной, — Чон пытается выглядеть спокойным, хотя чернота кожи действительно пугает. — Обветрены, но это поправимо. Я видел, как твоя кожа розовела с каждым пройденным часом, так что не переживай. — Пересилив собственный страх, Чонгук касается его коленей , с удивлением ощущая тепло и мягкость. Разве это не хороший знак? — Я уверен, ты поправишься, Тэ.       Несмотря на отсутствие реакции, Ким словно чувствует эти медленные прикосновения — фантомные, но очень живые. Он воображает тепло, которое ощущал бы, и снова улыбается. Ему совсем не хочется, чтобы Чонгук убирал руки.       Видя, что мужчина не боится и не испытывает отвращения, Ким чувствует, как ему становится легче. Он новым взглядом смотрит на свои чёрные ноги и понимает, что его страх постепенно уходит. Тэхён верит Чонгуку.

***

Some People Say — The Revivalists

A Place Called Home — Stereo Honey

Cry me a river. — Ha Dong Qn

      Они сближаются довольно сильно. Гук не думает о работе, друзьях, испорченном отпуске и о Чимине — тоже не думает. Душа Чона познаёт новые горизонты. Всё его сознание наполнено лишь Ким Тэхёном, и эта одуряющая сосредоточенность немного пугает его. Порой ему кажется, будто он и не жил до этого вовсе: будто все испытываемые в прошлом чувства были лишь тенью, и настоящее счастье он ощущает только рядом с Лунтиком.       Ему спокойно жить в одной палате с голубоглазым незнакомцем с первого же дня, хотя с Чимином на совместное сосуществование потребовалось более полугода. Они вместе завтракают, смеются, просматривают глупые видео в интернете — простые радости, что наполняют их день теплом.       Он помогает Киму с процедурами, поддерживает разговором, иной раз сам аккуратно разминает его ноги, пока Сандра Кликер вместе с Тэхёном милейше пьют горячий чай. Гуляют по больничному комплексу, иногда даже выходят за его пределы. Чонгук, с серьёзным видом, сам одевает Тэхёна в свою куртку, пока тот тихо посмеивается, убеждая, что привык к холодам. Он знает, что на Чона это не подействует — тот всегда ответственен, если дело касается его здоровья.       Сидя в кресле-коляске, которое медленно толкает сзади Гук, они прогуливаются вокруг больничного корпуса и разговаривают обо всем и ни о чем сразу. Им так уютно вместе, что даже молчание кажется частью их общего понимания — как ритм их совместной больничной жизни.       Через пару дней, когда из недомоганий у Чона остаётся лишь кашель, он всё же звонит друзьям. Нельзя их оставлять в неведении. Его телефон разрывался от сообщений и пропущенных звонков, но он словно затерялся, и его это устраивало.       Через пару часов в дверях больничной палаты собираются взволнованные друзья. Чимин приходит вместе с Юнги, и Чон ни сколько этому не удивляется.       Пак сразу же бросается к нему, хватает за руку, виновато всматривается в глаза и снова просит прощения. Пусть его раскаяние кажется искренним, Чонгука оно совершенно не трогает, не находя отклика в сердце.       Чон ощущает чужой взгляд, устремлённый на него, и переводит взгляд на Юнги, который ясно выражает своё неодобрение по поводу тесного контакта с Чимином, усмехаясь над комичностью ситуации. Зря они пришли.       Затем его взгляд неожиданно останавливается на Киме. Он безошибочно распознаёт в его небесной чистоты зрачках глубокую печаль. Тэхён кажется потерянным, пока Чимин крепко держит его руку. В душе Чону вдруг становится неуютно. Без долгих раздумий он осторожно вытягивает свои пальцы из чужих ладоней, коротко сообщая, что всё в порядке, и, встав с койки, отходит от Чимина к Намджуну, Сокджину и Мэри, мгновенно попадая в тёплые объятия девушки.       — Вот дуралей... Как бы мы жили, если бы ты погиб! — тихо плачет Мэри, мягко стуча крошечными кулачками по спине Чона, в то время как тот добродушно посмеивается и переглядывается с Кевином.       — Не смей игнорировать нас, Чон Чонгук, — строго говорит Сокджин, понимая, что бы он сейчас ни сказал, всё равно будет прав во всём.       — Когда ты позвонил, мы были в полицейском участке, писали заявление о пропаже... — вмешивается Джун.       — Пока ты ходил здесь на спа-процедуры, мы безумно переживали, не зная, где ты и что с тобой. — Целую минуту Джин сверлит Чона тяжёлым, свирепым взглядом, затем протяжно вздыхает и недовольно обнимает друга, вручив ему пакет с вкусняшками.       Чон просит у друзей прощения, хотя виноватым себя нисколько не чувствует. В палате витает напряжение между ним и Паком — все чувствуют его, понимают, почему Гук так разозлился и ушёл из домика, впоследствии потерявшись, но с расспросами не лезут.       Раз Чимин пришел сюда вместе с Мином, нетрудно догадаться, что оба вновь пытаются восстановить свои отношения. Паку остаётся лишь сочувственно пожелать удачи.       Для Чона же, как ни странно, всё это кажется чужим — к Чиму он ничего не чувствует, словно и не было этих отношений. Это, пожалуй, к лучшему.       Чонгук обсуждает с друзьями произошедшее, в то время как они знакомятся с Тэхёном, желая мальчишке скорейшего выздоровления. Мэри и Кевин особенно тепло проникаются к Киму, втягивая его в разговор, приятно удивляясь его знанию корейского языка, одновременно продолжая болтать на английском. Их искреннее участие и любопытство создают приятную атмосферу поддержки и тепла.       Чонгук попутно достаёт из пакета самое вкусное и тут же аккуратно раскладывает всё на постели Тэхёна, дружелюбно поглаживая голубоглазика по голове, с удовольствием путаясь в каштановых волосах пальцами, замечая, как парень млеет от нежных прикосновений.       Тэхён начинает чувствовать себя свободнее, исчезает скованность. Он с удовольствием знакомится с друзьями Чона, без устали восхваляет своего супермена, пока Чонгук, смеясь, отмахивается от похвалы, а в редкие моменты сплетает с мужчиной пальцы, сияя от счастья. В этот момент кажется, что ничто больше не важно — только тепло этих маленьких, но таких значимых жестов.       В глазах Пака мелькает капля ревности, на которую он не имеет права, потому он быстро отворачивается и вымученно смотрит на Юнги, который, наверное, впервые ощущает себя по-настоящему виноватым. Чимин заслуживает лучшего, но этот шанс он эгоистично у него отнял.       Жалеет? Нет. Юнги признаёт, что он далеко не лучший и никогда не станет таковым. Но… Как бы он ни ненавидел Чона, он никогда не желал ему смерти. Насколько бы он ни любил Пака, в глубине души он никогда не желал ему тех страданий, которые в конечном итоге причинил.       Ясно, кто уходит первым. Чимин чувствует себя лишним. Чонгук не игнорирует его — нет, так же как и Тэхён, которого он спас. Просто Чим никогда не видел Чонгука не влюблённым в него. Он осознаёт, что потерял Чона навсегда — былого уже не вернуть. Поэтому он не видит смысла оставаться дольше положенного.       Ему действительно больно видеть, как Ким Тэхён доверчиво и зачаровано смотрит на Гука, и как тот отвечает ему взаимностью. Однако, несмотря на собственное страдание, он словно испытывает облегчение и даже чувствует каплю счастья. В своих бедах Чимин винит только себя — ведь он вновь поставил всё на Мина и вновь проиграл. Его собственные ошибки, похоже, ничему его не учат. Чимин искренне желает бывшему партнёру скорейшего выздоровления и сообщает, что вскоре вернётся домой.       Мин Юнги привык быть лишним. Как только расстроенный Пак выходит из палаты, он хмыкает себе под нос и следует за ним. Вскоре, догоняя Чимина, который выглядит опустошённым и разбитым, Юн невзначай берёт его за руку и продолжает движение. Он, конечно, замечает удивлённые карие глаза и вымученную улыбку, но вида не показывает.       Чимин очень испугался, когда Чон не вернулся. Он метался из стороны в сторону, обрывал телефонные линии, плакал — и всё равно оставался рядом с Юнги, прижимаясь к его плечу, вдыхая его аромат и находя утешение в его объятиях. Чимин ощущал страшную, просто чудовищную вину перед Гуком, но при этом нисколько не сожалел о том, что переспал с Мином.       Юнги устал быть козлом. Задолбался портить людям жизнь. Он заигрался в подростка? Упивался болью как конченый отморозок? Не дорос до здоровых отношений в которых берут ответственность? Может так и есть... Но теперь он хочет научиться, ведь ненормальная тяга к Чимину, даже спустя годы, отныне не пугает его.

***

Ivre (Version acoustique) — Marie Plassard

MAKE THE ANGELS CRY — Chris Grey

This Is Who I Am (From “The Day of the Jackal”) — Celeste

      К вечеру Чонгук остаётся с Тэхёном наедине. Все расходятся, взяв с Чона обещание отвечать на звонки. Друзья покидают Миннесоту раньше: понимают, что Гук останется с Тэ до полного выздоровления. Они желают им обоим удачи и невзначай напоминают о работе, которую Гук временно забросил.       Чон провожает друзей и вновь возвращается к своему ледяному принцу, который сразу приглашает его к себе на кровать. С Тэхёном хочется потеряться — именно с ним он желает укрыться от всего мира, что собственно Чон и делал все эти дни, чувствуя себя непомерно счастливым.       Тэхён далеко не глупый и до ужаса любознательный, внимательный к мелочам. Всегда вовлечён в разговор или дело. Безрассудства в нём тоже мало — возможно, лишь юношеский задор, свойственный возрасту. С ним никогда не скучно. Чон чувствует, что дышит полной грудью, не представляя, как за такой короткий срок ледяной принц изменил его жизнь, суждения и взгляды на любовь.       Раньше он считал, что можно построить отношения на доверии и понимании, пропуская любовь мимоходом. А сейчас не знает, как провести хотя бы пять минут без Лунтика. Хочется обнимать парнишку, тискать его, болтать, смотреть ему в глаза — такие красивые. В моменте он задумывается, какое именно чувство Чимин не может отпустить в отношении Юнги и осознаёт, что был слишком самоуверен в этих отношениях. Они изначально были обречены на провал.       — Ты что, правда большой босс? — Тэхён недоверчиво поднимает одну бровь, держа на губах ухмылку. Разработка игр — отрасль, в которой Тэхён вообще ничего не понимает.       — Правда, Тэхён. — Чон замечает, как его усмешка исчезает, уступая место беспокойству. — Мы разрабатываем игры для ПК и игровых приставок.       — Мы с Хосоком часто рубимся в Xbox. Мне очень нравится играть. Я чемпион в онлайн-мире.       — У меня дома целая коллекция игр. Могу подарить тебе пару интересных — они ещё немного сыроваты, я всё ещё работаю над ними. Заодно ты сможешь протестировать.       — С большим удовольствием, — Тэхён радостно хлопает в ладоши, но улыбка быстро исчезает, и его лицо становится грустным. — Тебе... — парень закусывает губу, опуская взгляд на сцепленные руки, — нужно возвращаться домой? Твоё отсутствие сильно влияет на продуктивность и продажи?       — Самая важная часть, конечно, остаётся на моих плечах, но ребята у меня очень толковые. Думаю, больничный я всё же могу себе позволить.       — Твоя команда точно справится? — спрашивает он, чуть нервничая. — Я умру со стыда, если из-за того, что ты проводишь время со мной, твоя компания разваливается...       Чонгук усмехается и смотрит прямо в глаза мальчишки. Голубые очи взволнованно мечутся по его лицу, недосказанная фраза висит в воздухе. Он не хочет гадать. Чон эгоистично стремится получить ответ.              — «Ты хочешь, чтобы я уехал?» — намеренно интересуется мягким голосом.       — Нет! — отвечает Тэ быстрее, чем должен. — Конечно, нет... Я рад, что мы вместе. — Тэхён сдаёт свои эмоции и чувства в пух и прах. Он — открытая книга. Ему не жалко искренности..       — Мы? — Мужчина явно дразнит Кима, у которого мило порозовели щёки.       — Мы... — шёпотом добавляет Тэ.       Его щёки по-прежнему пылко румянятся — этого не скрыть. Встреча с Чимином вживую стала для него настоящим испытанием. В какой-то момент Тэхёну стало так неприятно видеть Чона в окружении бывшего, что захотелось пустить слезу. Он так хотел бы, чтобы Чонгук был нежен лишь с ним. Тэхён сжимает губы сильнее, борясь с непрошеными воспоминаниями о человеке, чьё присутствие долгое время занимало немалое место в жизни мужчины.       Чонгук ласково касается его лица, лёгким движением освобождает губы из рабства передних зубов, на мгновение сбивая дыхание ледяного принца. Затем он медленно облокачивается на его подушку спиной и раскрыв одну руку, с тихим ожиданием надеется, что Тэхён удобно ляжет ему на плечо.       — Тогда я задержусь, если ты не возражаешь. — Сердце в его груди забилось быстрее, или Чону кажется? С первого взгляда всё кажется очевидным, но способен ли он на любовь? Всю свою жизнь он думал, что в его груди пусто. Гук привык жить механически, а не в плену платонических чувств. Посмотрите на него сейчас...       Тэхён медленно придвигается к нему, уютно укладываясь под боком. Его щёки всё ещё пылают, и Чонгук внезапно тянет руку, чтобы провести по ним костяшками пальцев, желая запечатлеть в памяти тепло его кожи.       Чтобы разрушить неловкую тишину, Тэ поспешно достаёт телефон и с очень важным видом начинает искать фильм на вечер. Он старается не поднимать головы, чтобы не столкнуться с его глазами — чёрными омутами, в которых скрыта бездна. Да, он заметил, как темны глаза Чонгука — словно ночное небо без звёзд.       Он боится, что не сдержится и вдруг ляпнет что-то лишнее... Например, что он не знает, как целуются корейцы, или что между ними не случилось любви с первого взгляда — на это понадобилось целых пять минут. Или что он вовсе не властен над своими чувствами, обвиняя во всём гравитацию и зимний холод. Начнёт нервничать, не заткнётся. Поэтому он активно набивает рот печенюшками и всё ещё увлечённо ищет кино, макушкой ощущая, как спокойно и ритмично дышит Гук.       Чонгук знает, что Тэхён им очарован, и ему это приятно. С каждым днём он всё больше погружается в океан ощущений, но страх неотступно мешает полностью довериться этим чувствам. Боязнь того, что восхищение пройдёт, оставив после себя лишь пустоту, держит в сомнениях.       Он позволяет всему идти своим чередом, пусть и стремительно — у них ещё есть время, чтобы разобраться во всём. А если это настоящее, если то самое, о чём Чонгук всегда старался не думать и обходил стороной, тогда уже ничто не останется прежним.       Фильм идёт, уже почти половина — но никто не вдаётся в детали истории. Чонгук долго собирается с духом на объятия, пока Тэхён дождаться их не может. Рука старшего медленно опускается ниже, и Тэхён привстаёт, чтобы Чонгук положил ладонь ему на талию. В этот момент оба выдыхают скопившееся напряжение.       Солнце полностью скрывается за горизонтом, окутав комнату в полумрак, придавая каплю раскрепощённости. Тэхён ложится так, что их виски соприкасаются, и они слушают дыхание друг друга — тихое, ритмичное, словно чарующая музыка.       Под конец фильма Чонгук осторожно касается носом его гладкой, тёплой щеки, вдыхая приятный аромат. Его рука мягко играет с милыми вьющимися волосами Тэхёна и длинными изящными пальцами. В этот момент он осознаёт: ничего более безмятежного и прекрасного он ещё не испытывал.       Они засыпают вместе, в обнимку, со скрещенными пальцами. Тепло и нежность — всё, что нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности. В первый раз за долгое время Чонгуку не снятся кошмары. Утром Тэхён обвивает мужчину руками, словно мягкого плюшевого медведя, сладко посапывая на его плече. Если бы мог, он закинул бы и ноги.       Просыпаются они нехотя, с ленивыми улыбками на губах, и неважно, что тело затекло. Гук тихо вплетает правую руку в спутанные после ночи волосы Тэхёна, массируя голову. Ещё немного — и этот мягкий жест навсегда войдёт в их привычку.       — Доброе утро... — Эти слова и этот человек делают утро поистине добрым.       — И правда, чудесное утро. — Тэхён полностью соглашается, сонно улыбаясь.       Они слегка вошкаются. Чонгук переворачивается на бок. Без задней мысли, левой рукой он обнимает Кима за талию, ведёт рукой ниже, к бёдрам и замирает в удобном положении, с наслаждением вдыхая утренний аромат с чужой шеи, кожа которой мгновенно покрывается мурашками.       Ощущая прилив невероятной нежности, Чонгук охотнее касается Тэхёна. Его рука движется мягко, пальцы чутко скользят по его спине, затем к тазовым косточкам, вновь сжимая, чувствуя, как парень старается ответить тем же ласковым объятием. Тэхёна хочется не просто обнять — его хочется съесть.       — Чонгук?.. — вдруг тихо зовёт Тэ.       — М-м-м? — Он вновь сжимает Кима, возможно его ладонь скользнула ниже положенного.— Ты просто нечто, знаешь? Такой восхитительный…       Их лица находятся непозволительно близко. Буквально пять сантиметров, и их губы столкнутся. Проскальзывает искра. Они смотрят друг другу в глаза, и Гук решается на первый шаг. Его прямо влечёт к инопланетяшке невидимым магнитом, он не видит причины, чтобы отступать. Тэхён явно не против — парень тяжело дышит, его красивые уста приоткрыты, он готов, чёрт побери.       Это идеальный момент для первого поцелуя. В голове мелькают нелепые мысли о нечищенных зубах и шершавых губах — да и пофиг. Отступать поздно. Он медленно тянется к Киму, крепче обнимает его и наконец мягко, с нежностью касается его губами. Тэхён льнёт ближе, сильнее вжимается в губы мужчины, растворяясь в этом поцелуе, словно исчезая в океане эйфории.       Далее, по взаимному желанию, Тэ сам целует Чонгука, пока тот блуждает ладонями по его стройному телу и, вдруг широко улыбаясь, Ким счастливо заглядывает в бездонные омуты чужих глаз, что отражают всю вселенную.       — Чонгук?.. — тихо шепчет Тэ снова.       — Да?       — Я чувствую твою руку, — мягко добавляет он.       — Что? — машинально спрашивает Чонгук, глядя на ладонь, которой он обнимает Кима со спины, и чуть хмурится, не понимая.       — Нет. Я чувствую ту, которой ты сжимаешь мои бёдра.       Вмиг глаза Чонгука широко раскрываются.       — Но прежде чем ты побежишь звать Брауна и всю семью, — продолжает Тэ, — поцелуй меня ещё раз. Твои губы — целебные.       Ким успевает смущённо улыбнуться, прежде чем Чонгук запечатлеет ещё одно удивительное мгновение на его устах — это настоящее волшебство. Его действия становятся смелее: поцелуй глубокий и страстный, влажный и насыщенный. Чон слегка прикусывает мягкие, пухлые губы Кима, чуть оттягивает их зубами, затем вновь покрывает их нежностью, целуя мальчишку с тихой страстью. Ласки тянутся бесконечно, он чуть фривольничает, но сейчас ему простительно — он безмерно счастлив.

***

      Кима вновь осматривают врачи. Браун не перестает удивляться юному пациенту, но, заметив свирепый взгляд чужестранца, сосредотачивается и выполняет свою работу должным образом — тщательно проверяя каждый миллиметр его ног. Постепенно появляется слабая чувствительность до середины бедра. Ноги потихоньку начинают розоветь, и это немыслимо. Редчайшее чудо — именно так в последующих репортажах назовут историю Кима. В канун декабря, в один из тех редких моментов, когда кажется, что невозможное всё же случается.       Неделя уходит на вторую часть ног. За это время Хосок приносит Чону ноутбук Кима. Пока Тэхён реабилитируется на индивидуальных процедурах, Гук полностью погружается в работу. Иногда Тэ рядышком на планшете тестирует его новые игры, пока Чон часами болтает по телефону с сотрудниками, вводя бесчисленные коды, словно создаёт магию внутри цифрового мира.       Чонгук также получает звонки от друзей, обещая скоро вернуться домой. И эта мысль тревожит сердце Кима, напоминая о грядущей неизвестности.       Он бы и рад спросить, что же ждёт их дальше, да момента всё подходящего не находит. Он не из стеснительных — просто тема слишком деликатная. Вдруг Чонгук предложит переезд? Тэхён столкнётся с невозможностью оставить свою жизнь в Миннесоте и рвануть в Корею. Тут его дом, семья, друзья, могилы родителей… А просить Чонгука переехать в США — всё равно что быть эгоистом. У него тоже есть свои корни, квартира, работа и обязанности. Их отношения — мечта перед реальностью.       Но так же Чон всё ещё сжимает его руку, и у Тэ нет причин сомневаться в старшем. Они так прикипели друг к другу, что не разорвать. Остаётся лишь надеяться, что между ними — не мимолётный роман, а настоящая любовь. Иначе судьбоносная встреча с Чонгуком, которая спасла ему жизнь, в конечном итоге может разбить сердце Тэ вдребезги.       Ноги Кима от чёрного цвета переходят к серому, затем к бледно-розовому. Каждый раз, когда они поднимали одеяло, то видели, как розоватый оттенок опускается от таза к бёдрам, голеням и ниже, к пальцам. Чёрный, будто краска, растворялся.       Со всеми массажами, лечебной гимнастикой, а со временем — с бассейном и тренажёрами, Тэхён восстанавливает свои двигательные функции. Он целеустремлённо двигается к цели. Уверенность Чона придаёт ему сил. Со спасителем ничего не страшно, пусть и трудно.       Каждый раз Тэ прокручивает в памяти самоотверженность Чона: как он, не сдаваясь, тащил его на себе, лишь бы спасти, и никакая усталость не могла сломить его волю. Поэтому Тэ сгоняет со лба седьмой пот и вновь встаёт у тренажёра, пока Чонгук крепко держит его за руку, не давая упасть.        Руки Чонгука сильные и крепкие — Тэ влюбляется и в них. А ещё — в манящий голос с чарующей сексуальной хрипотцой по утрам. В острый ум. В ямочки на щеках. В идеальные, ровные ноги, в подкачанную спину и невероятную талию. Тело Чона — спортивное, косые мышцы разожгли в душе Кима настоящий пожар. Ему до боли хочется касаться мужчины везде — в каждом прикосновении чувствовать его тепло, мимолетное дыхание, страсть, но тот всё ещё держится границ — лишь поцелуев, джентльмен.       Опираясь на крепкое плечо старшего, на поддержку всей семьи, Тэхён полностью преодолевает трудный период реабилитации. Хосок и дедуля Ким не скрывают своей радости от положительных результатов. Браун заикается о предстоящей выписке через несколько дней, чему все несказанно счастливы.       За это время Тэхёна начинают посещать репортёры, которым врачи наконец дали зеленый свет. Они приходят прямо в его палату, выставляют свет, предварительно пробегаются по деликатным вопросам, получив разрешение на публикацию, затем делают фотографии и приступают к интервью.       Статья выходит на славу. О всех испытаниях, которые, казалось, пережить невозможно, Тэхён рассказывает спокойно. Ведь в тот день он был далеко не единственным, кто оказался в безвыходной ситуации. Говорит, что ему просто повезло. В его судьбе так сложилось, что люди не оставили его. Чужестранец, который вытащил его из леса, медицинский персонал, нащупавший его сердцебиение, и врачи, следящие за состоянием организма, — все они сыграли свою роль.        — В том, что я выжил, нет моей заслуги. Всё — благодаря Чон Чонгуку, который здесь — звезда и мой настоящий герой. А я — обычный глупый парень, без куртки, застрявший на заснеженной, одинокой и забытой дороге.       Случай Тэхёна привлекает всё больше внимания. Браун становится настоящей знаменитостью — одним из немногих, кто боролся за жизнь Кима днями и ночами. Он получает свою минуту славы в полной мере.       Чонгук, как и обещал изначально, подключает друзей, и с помощью интернета ролик выходит за пределы Миннесоты, затем — всего США, а потом — словно по цепочке — распространяется по всему миру, гремит и вызывает резонанс.       Не стесняясь, Итан Браун получает долгожданный чек, радостно разглядывая заветную бумажку, жадно подсчитывая нули на конце. Чонгук заботится и о медицинском персонале, который по-настоящему трудился: особенно благодарит сестру Кликер, с которой они успели подружиться.       Шесть бесконечных суток интенсивной терапии, затем обычной, и вот спустя сорок девять дней Ким Тэхён едет домой.       Дедушка Ким слышал, что Чонгук приобрёл билеты на ближайшие числа, но отпускать чужестранца назад не желает — и прямо даёт это понять. Затем он тепло приглашает Чонгука в гости. Когда тот смущённо соглашается, дедушка с хитринкой подмигивает внуку, пока тот собирает вещи в сумку и тихо греет уши под взрослые разговоры.       Чонгук предлагает самому сесть за руль — никто не возражает. Пока Тэхён, взяв Хосока за руку, перед уходом прощается с Сандрой Кликер, Чонгук на стойке регистрации подписывает все необходимые бумаги для выписки. Краем глаза он замечает, что Тэ вышел на улицу. Запрокинув голову, он обращается к зимнему солнцу, без шапки, в распахнутом пуховике. И в этот момент его охватывает мгновенная волна злости.       — Ты что, бессмертный? — вскрикивает Чонгук, раздражённо сощурив глаза. Быстрым шагом он направляется к Киму, который нисколько не боится его, растягивая на губах широкую улыбку. — Голова всё ещё не прошла? Или от пережитого удара у тебя открылось второе дыхание? — возмущённо произносит он, застёгивая куртку Кима и с силой натягивая на его голову шапку так, что её вязаный отворот закрывает даже глаза. — Ещё раз, Тэ, и жопа будет бита, — мужчина тяжело вздыхает, понимая, что не может вечно опекать Тэхёна. Он не ребёнок. Но сердце всё равно сжимается от страха, видя его на улице. — Даже ледяные принцы болеют...       Несмотря на то, что Чонгук дал ему это прозвище при первой встрече, Ким Тэхён ни разу не слышал его вживую. Сейчас умиления затапливает парнишкус головы до пят. Обаятельная улыбка озаряет его юное лицо, а голубые глаза сияют ярче, чем прежде. Кажется, от переизбытка любви в теле он готов растечься лужицей перед мужчиной.       — Супергерои тоже болеют... — Тэхён, повторяя за старшим, заботливо застёгивает замок на его куртке: тот выбежал к нему в спешке.       — Не смей, слышишь? Я не перенесу ещё одного такого впечатляющего события, — говорит Чон, стараясь укротить свою строгость. Но в глазах Тэхёна мерцают огоньки- сердечки, а улыбка растянута в широкий квадрат — вряд ли он слушает его всерьёз. В небесном взгляде царит нежность, а в душе — неподдельное наслаждение моментом.       — Я впечатлительный, все слышали? — восклицает игриво. — Этот мужчина просто околдован мной! — Его улыбка сияет ярче.       Хосок с дедушкой едва сдерживают смех, наблюдая за безнадёжным выражением лица Чонгука, и спокойно отходят к машине, не желая мешать. Тэхён же чуть приподнимается на носки и мягко целует мужчину в щёку, разбавляя мгновение нежностью.       — Да, я без ума от тебя... — Гук ведётся на провокационно-слащавую мягкость.       Они мгновение милуются. Затем Чонгук легко подхватывает оставшиеся сумки, и вместе с Тэ направляются к машине — той, из-за которой так тревожно переживал Лунтик, когда пришёл в сознание. Чонгук спонсировал ремонт — всё, что можно было улучшить и отремонтировать, было исправлено.       Тэхён переполнен радостью. Он с трепетом садится на пассажирское сиденье, полностью свободный от страха и тревог, что остались после пережитой аварии. Его сердце сияет от счастья — словно он вновь обрёл что-то дорогое, что согревает душу.       Автомобиль действительно уже пережил лучшие времена. Пока Чонгук заводит двигатель и на всякий случай настраивает навигатор на телефоне, Тэ включаею свою любимую музыку. Мелодия тут же разносится из стареньких колонок по бокам, наполняя воздух нотами и ритмами. Они с Хосоком начинают подпевать во всё горло, растворяясь в звуках и совместной радости.       Весь путь Тэ держит мужчину за руку, в то время как Чон нежно улыбается ему. Для Чонгука всё это ново. Весь его жизненный путь протекал спокойно в относительной тишине, собранности и рациональности, которым, видимо, навсегда пришёл конец. Но Гук не жалуется. Он тихо присоединяется к ребятам, начинает подпевать, чувствуя внутри неведомое ранее умиротворение, словно сердце нашло долгожданный покой, о котором он раньше мог лишь мечтать.       Дом Тэхёна небольшой, но очень уютный. Чону кажется, что именно из таких мест создают рождественские открытки — с тёплой атмосферой и волшебством. Во дворе пышные ёлки, украшенные гирляндами, стоит снеговик — вокруг его белой «шейки» обмотан забавный шарф, добавляющий ему очарования. В дальнем углу виднеется беседка, где Ким, наверняка, летом проводит много времени, наслаждаясь тёплыми днями. Рядом — гараж с пристройкой и сам дом — двухэтажный, словно со страницы новогодней сказки.        Внутри уже царит оживленная суета, родители Хосока вовсю хозяйничают. Они убрали и украсили комнаты, подготовили праздничный новогодний стол, а по всему дому зажгли мерцающие огоньки. На проигрывателе звучат нежные новогодние мелодии. В воздухе чувствуется нетерпение — всё готово, чтобы встретить хозяина дома и разделить с ним тепло этого особенного дня.       Хосок приветливо машет родителям рукой, берёт сумки и спешит внутрь. Дедушка помогает Хо, мягко просит Тэхёна с Чонгуком не задерживаться и тоже заходит в дом. Он бережно обнимает родных и близких — тех, кто, несмотря на собственные заботы, всегда рядом и готов поддержать в любой момент.       Тэхён с Чонгуком переглядваются и улыбаются.       — Тут очень уютно. У тебя замечательный дом, — Чонгук говорит искренне.       — Это правда, мои мама с папой всю душу сюда вложили. Я рос в любви и заботе. Порой мне очень их нехватает.       — Мне жаль, Тэ.       — Не переживай об этом. Хотя я точно знаю, что вы бы поладили. — Ким мило улыбается и подходит к Чонгуку ближе. — Недавно я задумывался, жалеешь ли ты о нашем знакомстве... О том, что тебе пришлось пережить...       — Ни минуты не пожалел, — быстро возражает Чон, его брови чуть хмурятся.        — Значит, моя стратегия на эффектное знакомство сработала, — с лёгкой иронией шутит Тэ. Чонгук задерживает дыхание на короткую паузу, и в конце на его губах мягко появляется улыбка. Тэхён однажды точно доведёт его до ручки. — Спасибо тебе, что остался со мной. Без тебя я бы давно сдался... — его голос становится тихим. — Знаешь, ты — самое счастливое событие в моей жизни.       — Если ты полагаешь, что я лучший, — ехидно подмечает Чон, — значит, твоя голова точно ещё не оправилась от травмы.       Тэхён подходит чуть ближе, его сердце бьется чуть быстрее, он собирается с духом, прежде чем сказать самое важное.       — У меня есть желание... — говорит тиихонько, словно раскрывает тайну, — очень хотелось бы, чтобы ты его исполнил.       — Ты можешь попросить всё, что захочешь.       — Ты в том числе? — глаза Тэхёна мерцают.       — Я в числе самых первых, — видя слёзы в невероятных голубых глазах, сердце Чонгука затапливает нежность.       — Я хочу, чтобы ты остался... со мной. Я знаю, что это эгоистично — у тебя уже есть своя жизнь, работа, планы, но...       — Хорошо, — мягко шепчет Чонгук. Он давно готов на всё ради этого неземного чуда, однако Тэ не слышит его — взволнованно он продолжает перечислять причины, словно пытается найти оправдание, чтобы остаться вместе навечно.       — Я не хочу тебя отпускать, не хочу потерять, не желаю лишиться возможности любить просто потому что мы живём в разных странах. Может, тебе Миннесота и не подарила ничего хорошего, зато я подарю. Я зависим от тебя. И если ты чувствуешь ко мне то же самое, то...       Недосказанная фраза тонет в сладком чувственном поцелуе.       — Я останусь, — шепчет Чонгук прямо в его мягкие губы. — Я тоже зависим от тебя.       — Правда? — Тэхён мило всхлипывает и вновь тянется за жарким глубоким поцелуем. — Ты уверен?       — Да. Раньше я не знал, хочешь ли ты этого. Не понимал, под каким предлогом остаться... Но давно решил — моё место рядом с тобой.       — А как же билеты, которые ты купил?..       — Я взял два, — он глядит в его небесные глаза, полные надежды и счастья. — Мы встретим Новый год с твоей семьёй, а потом я покажу тебе всю красоту Кореи. Улажу дела по работе, соберу свои вещи, мы вместе отдохнём. А затем вернёмся назад — у меня в планах открыть здесь небольшой филиал. Может, мои друзья тоже подтянутся сюда, чтобы работать и жить рядом.       — Я люблю тебя, Чон Чонгук... Безумно тебя люблю... — Тэхён не в силах остановить поток слёз. Парень сжимает губы, мелко кивает головой, обнимая Чонгука за шею и счастливый прикрывает трепещущие веки. — Люблю...        — Мой дом — там, где ты... — тихо говорит Гук, мягко обнимая своего ледяного принца, прижимая к груди крепче.        — Тогда, добро пожаловать домой...       Из окна за парой наблюдает семья в тихом восхищении. Они не могут нарадоваться хеппи-энду, понимая, что Чонгук остаётся. Все их тревоги, все переживания по поводу отъезда Чона и разбитого сердца Тэхёна теперь кажутся незаметными — ведь любовь победила. Они привязались к этому чужестранцу, он стал неотъемлемой частью их семьи, словно родной.       Хорошо то, что хорошо кончается.       Хосок решает, что это идеальный повод открыть лучшую бутылку шампанского из домашней коллекции. В воздухе слышится звон вылетевшей пробки, и, смеясь и радуясь, он разливает искристую жидкость по фужерам. Постепенно все собираются за столом, мама Хосока аккуратно накладывает порции жареной утки и свежие салаты, в то время как отец наполняет бокалы заново. Дедуля Ким, улыбаясь и болтая с Хосоком, травит шутки и первым пробует новогодние блюда.       Тэхён, оставив на губах мужчины очередной чувственный поцелуй, с счастливой улыбкой на устах берёт Чонгука за руку и нежно тянет к их дому. Чонгук чувствует, что рождение их небольшой семьи — это словно новая звезда, ярко загоревшаяся в ночном небе. Он обретает то, о чём всегда мечтал — настоящую любовь, ту, что освещает всё вокруг своим теплом и светом.        Чонгук закрывает за ними дверь, и парней мгновенно окутывает семейная атмосфера и веселье. Все зовут их за стол, и взявшись с Тэхёном за руки, они проходят в гостинную.       Чонгук, несмотря на все пережитое, всё же полон благодарности к Миннесоте. Он мечтает построить здесь свою жизнь, рука об руку с любимым человеком. Теперь всё кажется возможным, а сердце наполняется тёплой надеждой.       Всё обязательно будет хорошо.