Несчастный случай.

Выписка Мари выпала на три тридцать. Родители ждали в отделении, что-то обсуждая с лечащим врачом девушки. Сама Мари же быстро прощалась с новыми «друзьями», уделяя большее время сверстнице Вике. Мари помнила про обещание и оставила своего плюшевого единорога рядом с спящей девушкой. Было грустно, что они так и не попрощались по человечески, но под таблетками разбудить человека, казалось, невозможным. -ещё спишемся, Вик)-почти про себя, с улыбкой сказала Мари и спешно удалилась с палаты. Медсёстры и санитарки во всё горло орали фамилию девчонки -да тут я. Тут.- с недовольной миной подошла к одной из них брюнетка. -чего недовольная такая? Надо радоваться и стараться больше сюда не попадать. Ты молодая, чего это тебе тут с бабками просиживаться. Курорт что ли? Подумаешь руки режешь… Не умерла же — Санитарки не стеснялись отпускать колкие фразы в сторону пациентов. Кто-то начинал скандал, после чего попадал на вязки или получал оплеуху, кого-то это вгоняло в состояние депрессии, ну а подростки и вовсе излишне внимание на это не обращали. Мари томно вздохнула и закатив глаза протянула руки, надеясь на то, что опять её привяжут. Только так пациентов выводили из секции. -чего ты тянешь? Тебя выписывают. -да, по привычке.-Противная санитарка с которой у Мари всегда были конфликты, чуть ли не выкинула девушку с секции, где её уже ждала Наталья и мать. Наталья была тёмноволосой женщиной, с длинной чуть ниже лопаток. Её черты лица были острыми, а глаза ярко голубыми. Казалось, что этими глазами она сможет наполнить светом даже самое-самое безнадёжное сердце. От неё пахло имбирным печеньем. Ей было около 31 года, но выглядела она гораздо моложе своих лет. Может быть поэтому от неё и веяло домашним уютом и теплотой. Мари была больше рада увидеть Наталью, чем свою мать. Да, пока девушка лежала в больнице, без связи с внешним миром, конечно она очень соскучилась, но это чувство пропало как только она увидела бесподобною актёрскую игру заботливой матери. -Здравствуй! как ты? — с приятным блеском в глазах спросила женщина. Словно уже накрыла стол и чай уже стынет. Чувствовалось не безразличие с её стороны и лишь сухое «-привет. Я соскучилась» от мамы заставило окунуться девочку в суровые реалии своей жизни. -нормально. Добрый день. — всё такой же безжизненный взгляд Мари перевёлся на мать, которая ну уж очень внимательно изучала выписку. Не хотелось возвращаться домой, не хотелось оставаться в дурдоме. Ничего не хотелось. Неужели профессиональных врачей было так просто обмануть? Слова о том, что всё хорошо очень сильно выдавали стеклянные глаза и как вообще её могли выписать, спустя полтора месяца. В больнице порой даже было весело. Не так одиноко. Стены не казались холодными, одеяло было не пушистым, как дома, но всё равно приятным. Литературные посиделки с более менее адекватными девчатами. Делёжка сигарет и самый душевный перекур, хоть и курили они в подобии клетки, где обсуждались последние новости за прошедший день. Курить три раза по расписанию давалось тяжко для Мари, но никто не отменял сигареты за уборку. После таких мыслей вариант " не хочу оставаться в дурдоме» казался не таким и правдивым. Всё же есть в этом некий шарм. -ну хорошо. Смотрите. Я даю вам сонапакс, пить по две таблетки утром, две таблетки вечером. На остальное рецепт отдала. Всего хорошего. Надеюсь, не увидимся снова. — выдыхая, женщина закрыла глаза. -бери пакеты, пошли.- Мать убрала все документы в сумку, взяла пару пакетов и двинулась к выходу. Мари лишь кинула печальный взор на Наталью и развернулась. -погоди.-окликнула брюнетку Врач. -Вот держи, телефон доверия. Жду тебя через неделю. Только не пропусти. -спасибо. Я приду. — Мари удивилась, что теперь в обязанности психотерапевтов входит раздавать телефоны доверия, мол " мы тебя выпускаем и всю ответственность с себя снимаем. Будет плохо — вот звони туда.». Мари вышла за мамой. -что она сказала? — явно заинтересовавшись узнала родительница -что ждёт через неделю и дала номер телефона доверия. А тебе вернули мой телефон, браслет и прочее? — нехотя разговаривала девочка -здорово! Ну ты не пропускай. Мало ли пдн снова заинтересуется. Конечно отдали, в машине всё найдём.- выходя из больницы у них спросила документ о выписке, словно, малышка собралась сбегать и тут как ниоткуда взялась мама, которая забирает её. Вещи в багажнике, мать за рулём, Мари на заднем сидении. -что по поводу телефона? — в мыслях её было только послушать то, что слушала прямо перед госпитализацией. Может узнать реакцию на эти песни сейчас. Не знаю. -точно-точно- женщина достала с папки телефон и наушники. Передав всё дочери тронулась с места. После месяца без телефона, было уж очень не привычно с ним. «вертушка газманова — разорвать небо руками». Всё те же ассоциации. Всё те же эмоции. Всё точно так же. Будто эти пол месяца она была просто заморожена. Вся боль, обида, грусть вернулась с первыми секундами песни. Не в песне дело.

— привет. Меня выписали. 15:53

-откуда? 16:00

-с психушки. Как ты? 16:00

-ты всё это время была на лечении? Я отлично. 16:05 «всё хуйня, давай по новой» пробежало в голове у девушки. Зря ему было написано. Их любовь прошла. Их любовь была ничем не подкреплена. Они бы не были вместе никогда. Она довела его до психолога, а он её? До психушки. С суицидом. И был абсолютно не в курсе, почему же та не появлялась в сети целых полтора месяца. Если бы она покончила с собой в тот день, ему так же было бы всё равно. Заблокировав телефон, Мари перевела взгляд на смазанные силуэты машин, домов, деревьев. Погружаясь всё глубже в свои мыли

***

-выписалась. Надеюсь не натворит глупостей. — кладя голову на руку высказалась коллеге психотерапевт. -да ты же знаешь. Мне кажется, как и все. Вернётся через пару недель, раз с таким лежала. — потягивая крепкий чёрный чай поддержала диалог медсестра. -да было в ней что-то такое. Не как во всех. Не знаю. У нас есть ещё кто нибудь на выписку? — На самом деле Наталья переживала. Искренне переживала за только что вышедшую с стационара девушку. Ей казалось, что в этом случае не всё потеряно. Она была бы рада работать с ней дальше в этих стенах, пока та не сможет искренне улыбнуться. Её было рано выписывать, но и изводить её этим местом совершенно не хотелось. Казалось, что тут не было выигрышного варианта как поступить. Будь что будет. У врача не было сомнения, что та придёт на прием. Было в ней что-то такое.