Зеркало Грехов

. . .

— Ужин будет подан через час, а мне нужно поработать над маской для Шофранки, —  безучастно произнес Человек, отряхнув с плаща пыль, словно истошные крики женщины, пару минут назад стоявшей тут.   — Кого? — переспросила я, засовывая выпавшую карту в карман.  — Шофранка. Это имя я выбрал ей минуту назад.  — И что оно означает?  — «Свободная», — произнес Человек, впервые за десять минут подняв на меня взгляд.  — Издеваешься? — бросила я, стараясь совладать с ползущими вверх уголками губ.  — Ничуть, — ответил тот, направляясь в сторону своего кабинета.  По тембру его голоса я поняла: он тоже улыбнулся.  С пересохшим горлом от скребущего чувства вины, которое, как я думала, уже научилась «подавлять», я отправилась на кухню, чтобы раздобыть чего-нибудь выпить. Обнаружив в буфете сомнительного происхождения травы, предположительно чай, я принюхалась, тут же скривившись в гримасе отвращения. — Фу, какого.. — Это отвар для снятия головной боли господина, — произнесла Жоззи, сидящая сзади за обеденным столом, после чего добавила без промедления, — ты бы знала, если бы хоть на йоту интересовалась Господином и не была слепа, как земляной червь. Я обернулась к Жоззи, оперевшись руками о столешницу.  — А ты бы не ходила в одном и том же, истертом до дыр костюме которое десятилетие, если бы он хоть на йоту интересовался тобой.  Я бы отдала все богатства мира, чтобы запечатлеть её лицо в тот момент навсегда в своей памяти.  — Сука! — воскликнула она, подорвавшись со своего места. Её пыл смерил удар вывернутой стороной её колена о сиденье стула.  Достав с нижней полки бутылку вина и бокал, я вышла из гостиной, проводив Жоззи средним пальцем, поднятым перед собой.   С  улыбкой на лице, довольная парированием, я шла на выход из шатра. Проходя мимо кабинета Человека, уловив легкие нотки джаза, невольно принялась пританцовывать в такт уже знакомой мне мелодии. Он всегда слушал джаз на своем старом проигрывателе, когда работал над масками.    Выйдя из на улицу и раскинувшись на складном кресле на заднем дворе, взглянула в небо, сегодня особенно усыпанное звездами, несмотря на Лондонскую погоду. Прикрыв глаза на минуту, кажется, так и задремала под пение сверчков. 

. . .

Проснулась я где-то через полчаса от громкого звука из недр леса. Заметив перемену в играющей из шатра музыке на более спокойную и плавную, сделала маленький глоток из бокала, наполненного вином, проговорив: — Ну, раз ромашкового чая не было…  — То не грех и до алкоголизма себя довести, — послышался голос за моей спиной. — Господи! — подавившись напитком от неожиданности, приложила ладонь к губам.  — Даже близко нет, — произнес Человек, обошедший меня со спины, теперь я могла видеть его.  — Прекрати подкрадываться, в конце концов!  — Прекрати быть настолько рассеянной, — ответил он, поддев указательным пальцем мой подбородок, после чего присел на соседнее кресло. Проследив за моим взглядом, направленным в небо, спросил:  — Потанцуешь со мной?  — Что?.. Встав напротив меня и протянув мне руку, переспросил, уверенный в том, что я и с первого раза услышала: — Потанцуешь со мной, Сара?  — А если я не хочу? — не отрывая взгляда он него, поднесла бокал к губам, собираясь сделать очередной глоток.  — Что ж, тогда я это конфискую. Напиваться, сидя в одиночку, без дополнительных развлечений — моветон, — играючи произнёс он, плавно отнимая у меня бокал второй рукой.  — И кто же так говорит? — спросила я с нескрываем смешком.  — Я.  — Выходит, ты у нас лишь дополнительное развлечение? Самокритично.  — Один один, мисс О’Нил, — слегка наигранно произнес тот. — Ну, раз выбора нет, — с такой же наигранностью ответила я, закатывая глаза.  Поглощаемая парой его серых бездонных глаз, что тут же выбивали из меня всю спесь, стоило им лишь встретиться с моими, накрыла его ладонь своей, стараясь вложить в этот жест столько притворной уверенности, сколько могла.  — Хорошая девочка, — ласково произнёс тот.  Снова. Каждый раз одно и то же. Есть ли вообще смысл отшучиваться, язвить ему, лезть из кожи вон в попытках лишний раз показать характер, если по итогу всё равно плавлюсь под его взглядом, как лёд в сорокаградусную жару? Гнусь под его речами, как кошачья спина под глажущей её рукой хозяина. Скалюсь, зная, кто всё равно обломаю об него зубы.  Вот бы он не заметил дрожания руки.  Терпеть всё это не могу.  Аккуратно притянув меня к себе, оставляя бокал на том месте, где я сидела, обвил освободившейся рукой мою талию, после чего, секунду помедлив, притянул ещё ближе, но уже более властно, что заставило моё сердце пропустить пару лишних ударов.  Признаться честно, я всё ещё боюсь его. Несмотря на то количество времени, что я провела здесь, я всё ещё боюсь, что однажды, один из таких жестов станет моим концом. Притянет к себе и раздавит, подойдёт сзади и, бережно убрав локон с моего плеча, свернёт мне шею. Это пугает, даже не смотря на такую привилегию, как бессмертие, однако я продолжаю танцевать у лезвия ножа, не упуская ни единой возможности сыграть на его нервах. Не могу иначе, не доставлю ему такой роскоши, как чувствовать мой страх и уязвимость. На горло себе наступлю, но не покажу.  И если уж так и случится, что он потянется  к рукоятке, я обязана буду схватить её первой. Шагнув назад и выведя меня из вереницы мыслей, он принялся кружить меня в такт ненавязчивым ритмам, что доносились из шатра. Его шаги были шире моих, отчего я нередко невольно припадала к его груди, он же, пытаясь сбалансировать наш тандем, старался двигаться как можно лояльнее. Спокойные, размеренные ноты и плавные движения уняли тревогу, позволяя на миг почувствовать себя в безопасности. Будто никто, включая его, не сможет навредить мне во время этого танца.   — У тебя здорово получается, — расположившаяся обстановкой, подметила я.  — Опыт имеется, — немногословно ответил тот.  — Правда?  — В моё, скажем так, время, человеку моего статуса было положено владеть искусством классического танца, к тому же, это основы основ.  — Левая нога, ну же,— он произнес это с особым трепетом, не скрывая искреннего увлечения процессом. — Я... Мне не часто приходилось танцевать подобные танцы!  — Я вижу. Это надругательство над вальсом.  — Эй! Не так уж всё плохо! — Просто кошмар, Сара… 

. . . 

Пара голосов и задорные смешки доносилась от окруженного светом фонарей шатра, сияющем, словно Сириус средь беспросветной лесной глуши. Прохладный ветер обдувал величественные кроны деревьев, что казались огромной кучей мрачных теней в ночной темени, наблюдающих за единственным оживленным местом на километры вокруг.  Но в этот вечер, похоже, наблюдали за ним не только деревья.  — До чего же занимательно, — мягкий шепот прорезал умиротворяющую, лесную тишь.  Держась на приличном расстоянии, два внимательных стеклянных глаза беспардонно сверлили оппонентов, отражая еле доносящийся свет фонарей.   — Волк и волчица в овечьей шкуре, значит… Хрустнувшая под ногами ветка вывела наблюдателя из транса, заставляя взглянуть под ноги, но подняв глаза обратно, одного из двух танцующих она уже не увидела.  — Знаешь, отсюда не лучший обзор, на твоем месте, я бы встал вон за тем трейлером, — произнес бархатный мужской голос в полуметре за спиной.  Ещё не обернувшись, девочка увидела около себя руку мужчины, на которой красовалась пара увесистых перстней, указывающую куда-то в противоположную сторону, после чего сомнений в том, кто за ней не осталось.  — С той стороны не видно её смеющегося лица, — обернувшись, отрешенно ответила девчушка, без тени страха или смущения на фарфоровом лице, пристально всматриваясь в маску того, кого теперь имела честь разглядеть ближе.   Слегка обескураженный ответом, он так и остался стоять и рассматривать незваную гостью. Спустя секунд пять обоюдного пожирания друг друга взглядами, их прервало моё «Что тут происходит?» доносшееся в паре метров от них.  — Опять ты? — воскликнула я, с ноткой удивления и некоторого раздражения, — нравится играть в маньяка?  Человек вопросительно повернул голову в мою сторону, хотев было задать уточняющий вопрос.  — И это вы у меня спрашиваете? — отбила та, впервые удостоив нас некоторого выражения эмоций, в виде ироничной усмешки.  Этот пассаж Человеку уже не понравился.  Схватив девчонку за запястье, он поволок её на свет, к шатру. Не предпринимая никаких попыток вырваться, она послушно следовала за ним, а я — за ними.  — Что привело тебя сюда? — произнёс тот, попутно отпустив руку и развернувшись лицом к ней.  — На данный момент тебя интересует не что меня привело, а что я знаю. Поверь, много, — ответила та, потирая запястье.  Теперь, когда ее лицо обрамил свет фонарей, и мы все отчетливо могли видеть друг друга, Человек выглядел ещё более озадаченным. Он всегда был крайне внимателен, но сейчас он всматривался в её лицо с дотошностью, не присущей даже ему.  — Настоятельно рекомендую не паясничать, а отвечать на поставленные вопросы.  — А не то что, злодей карикатурный ? Наденешь на меня маску и заставишь жонглировать на сцене в образе гротескного чудовища? — протянула та, слегка склонив голову набок.  Кровь отлила от лица, то ли от услышанного, то ли от представления о том, что он сделает с ней после этих слов. Однако, что-то тут явно было не так. В голове возникла смутная догадка.  Она что, провоцирует его?  Хоть Человек и выглядел спокойным, словно удав, меня не покидало ощущение, что под нашими ногами вот-вот разверзнется земля.  — Могу и так, – слова вылетели из его уст, но определенно звучали как приговор, а не вариант.    Бесцеремонно схватив ту за шиворот, как вшивого щенка, потащил вглубь шатра.  Толкнув в первую попавшуюся из своих клеток и замкнув, направился в сторону своего кабинета. Я пошла за ним.  Захлопнув следом за ним дверь кабинета, обернулась к нему.  — Что ты делаешь?  — То же, что и всегда, Сара, — ответил он, копаясь в прикроватной тумбочке.  — Тебе не кажется всё это странным? Это абсолютно иррационально. Если она знает, зачем нарывается? Она либо умалишенная, либо.. — Либо это мы чего-то не знаем, — перебил тот, — уверен, она именно за этим сюда и пришла — рассказать.  Он достал резную шкатулку, в которой, как позже выяснилось, лежала изящная на вид чёрно-белая маска. Он уже показывал мне её когда-то. Сказал, что это одна из немногих масок, которую он создал не опираясь на чей-либо образ, следовательно, эта маска никому не принадлежала, ведь он создаёт их по одной и для одного единственного носителя.  — Зачем тогда это? — спросила я.   — Сыграем в её игру, — ответил тот, проведя кончиками пальцев по маске.