happy life lee minho

      У Ли Минхо хорошая жизнь.       Работа, которая приносит удовольствие и достаточно денег для того, чтобы ни в чём себе не отказывать; дом за городом, купленный на собственные накопления; дорогая машина, которая никогда не подводит; а самое главное — потрясающий омега, который делает Минхо действительно счастливым человеком.       Он размышлял об этом по пути домой, чувствуя сладкое предвкушение от встречи с Джисоном, и это чувство оседало теплом где-то внизу живота. Омега ещё утром сообщил ему о симптомах приближающейся течки, да Минхо и сам заметил, ведь тактильность младшего, и так бьющая через край, стала ещё больше. Джисон едва ли не мурчал, притираясь к Минхо на кухне, пока тот готовил завтрак, рассыпая по обнажённой спине короткие поцелуи, и первой мыслью, когда он услышал о том, что должно произойти, была мысль остаться дома. Но Джисон, услышав это, лишь закатил глаза, прижимаясь губами к губам старшего, поправляя его галстук, и прошептал:       — Ты обещал отвезти меня в Диснейленд, разве не помнишь? Я выпотрошу твой счёт за считанные минуты, так что лучше бы тебе заработать как можно больше.       Минхо лишь посмеялся, потому что эти слова звучали для него забавной шуткой, ведь он как никто другой знал о том, что Джисон никогда не был на его обеспечении и уж точно не нуждался в том, чтобы лезть к нему в кошелёк. Когда они только встретились, именно Минхо был тем, кто испытывал неловкость из-за собственной бедности. Джисон был младше него, но, помимо того, что он был единственным сыном в довольно обеспеченной семье, он был ещё и чёртовым музыкальным гением, так что зарабатывал куда больше, чем Минхо, на тот момент ещё студент, мог себе представить. Такие цифры ему лишь снились и даже если бы он работал день и ночь, всё равно не приблизил уровень своих доходов к той сумме, что лежала на счету Джисона. Но это было не главным. Главным было то, что Минхо никогда не встречал никого столь удивительного и потрясающего, и уж точно никогда не думал о том, что однажды станет парой такого человека. Джисон был хорош всегда и везде: сидел ли он за столиком в дорогом ресторане, держа в руках бокал с вином, стоимость которого составляла чью-то годовую зарплату, или стоял по колено в солёной морской воде, весь мокрый, растрёпанный и удивительно счастливо смотрящий на тонкий золотой обруч помолвочного кольца, сияющего на его пальце.       Это была любовь с первого взгляда; Минхо увидел его — и пропал. Речь не шла об истинности, предназначении и прочем, ведь когда они встретились, то даже не почувствовали запахов друг друга. Джисон был маленьким воришкой, укравшим его сердце лишь улыбнувшись, когда их взгляды встретились на той вечеринке, устроенной Хёнджином. Минхо понял, что никогда не выберется из этих чувств ровно в тот момент, когда нога Джисона, обутая в тяжёлый ботинок на шнуровке, опустилась на пах какого-то альфы, который попытался потрогать его, решив, что раз уж омега так мило всем улыбается, то точно не против более близкого знакомства. Минхо было совсем немного страшно за себя, когда он подошёл к Джисону, протягивая ему бутылку с водой и спрашивая, всё ли в порядке. К счастью, катастрофы не случилось: тот улыбнулся ему так, что у Минхо сердце защемило от восторга, и кивнул.       Не имея понятия о реальном запахе Джисона, Минхо всё равно был уверен, что он — единственный, кто ему нужен. Он давал ему силы на то, чтобы двигаться дальше, рядом с ним Минхо чувствовал себя как дома. Джисон был тем, кого он любил так сильно, и он старался стать успешным, хотя Хан и шутил, что вполне может себе позволить быть его сахарным папочкой. Делать этого не пришлось, потому что Минхо, окончив университет, начал своё дело, работая сутками напролёт, но всегда возвращаясь домой, потому что там его ждали.       И теперь, спустя несколько лет, сидя в салоне автомобиля, Минхо думал лишь о том, как ему поскорее оказаться там, рядом с Джисоном, чтобы поддерживать его и заботиться.       Звонок стал неожиданностью. Джисон не любил их, предпочитая пользоваться мессенджерами, и созванивались они редко, лишь в те моменты, когда Минхо уезжал в очередную командировку или если Чан приглашал Джисона в качестве специального гостя на свои концерты, которые проходили в других городах. Но даже тогда они использовали видеосвязь, а не просто телефонные разговоры.       Минхо принял вызов, ставя на громкую, и спросил:       — Хани, что-то случилось?       — Минхо, — голос Джисона звучал так отчаянно, что у Минхо внутри всё свело от страха, а затем от возбуждения, потому что вслед за своим именем, он услышал такой сладкий стон, что на секунду его тело будто окатили горячей водой, и он понял, что немного опоздал.       Вот что было интересно: Джисон, умный, красивый, потрясающий Джисон, способный отправить в кому весь зрительный зал лишь подмигнув; Джисон, выглядящий на сцене так, словно был не из этого мира; Джисон, имя которого было синонимом к слову «сексуально», на самом деле являлся маленьким, очаровательным и немного нервным комком, состоящим из смущения и алеющих щёк, стоило только Минхо начать проявлять к нему знаки внимания. Он не особо понимал, в чём тут дело, просто считал это ещё одной привлекательной чертой своей пары. Минхо нравилось это. Нравилось, каким Джисон мог быть с ним, нравилось заставлять его краснеть от тихого шёпота на ухо, и он ничего не хотел менять. Но было кое-что ещё: в течку Джисон превращался в того самого монстра, каким был на сцене, и это сводило Минхо с ума. В самом хорошем смысле.       Впервые столкнувшись с этим, он был поражён, с каким напором омега наступал. Джисон оседлал его, не давая двигаться, да Минхо и не пытался особо, с восторгом глядя на него снизу вверх, стараясь запомнить каждую деталь. Раскрасневшийся, растрёпанный, с тёмным, тяжёлым взглядом, Джисон плавно скользил на нём, оставляя на груди Минхо стремительно краснеющие полосы и украшал кожу пятнами засосов и следами укусов. Он распространял вокруг себя тяжёлый, дурманящий аромат, и Минхо чувствовал себя утопающим, который вовсе не хотел спасаться, лишь погрузиться в этот омут с головой, чтобы накрыло окончательно и бесповоротно.       А потом, когда течка ушла, Джисон снова стал самим собой. Даже пытался извиняться за своё поведение, разглядывая шею старшего, покрытую уже бледнеющими следами, но был тут же прерван мягким поцелуем и весёлым «Хани, да я от тебя в восторге».       И вот теперь Джисон нуждался в нём настолько, что решил позвонить.       — Минхо, ты скоро? — от слуха старшего не укрылись тихие стоны, которые омега, очевидно ещё не совсем одурманенный своим состоянием, пытался скрыть.       — Где-то минут двадцать. — Минхо улыбнулся, а затем игриво спросил: — Хани, ты трогаешь себя, слушая мой голос?       Это должна была быть шутка, чтобы лишь немного подразнить, но Джисон молчал слишком долго, а затем тихо сказал:       — Да. Ты так нужен мне.       — Блять! — Минхо, ошарашенный, едва успел затормозить на светофоре. — Я постараюсь приехать как можно скорее.       Джисон недовольно заныл и Минхо проклял всё на свете: своё решение всё же отправиться на работу, дурацкую дорогу до дома и тупой светофор, который никак не загорался зелёным. В голове возникла мысль наплевать на правила дорожного движения, но он тут же отмёл её, понимая, что хотелось бы добраться до Джисона живым, да и подвергать опасности других людей было сомнительной идеей.       — Минхо, — Джисон тихо выдохнул. — Поговори со мной.       — Рассказать тебе, как прошёл мой день? — Минхо усмехнулся, пытаясь скрыть нервозность.       Джисон не облегчил задачу, потому что неожиданно его голос стал сладким, как мёд, и он буквально промурчал в трубку:       — Нет, расскажи мне, что ты сделаешь со мной, когда приедешь?       Член в брюках дёрнулся, пачкая бельё смазкой, и Минхо зашипел. У него даже нет возможности прикоснуться к себе. Он глубоко вдохнул, чувствуя, что это будет самая долгая поездка в его жизни, и пробормотал:       — Ты что, пытаешься меня на грязные разговорчики развести?       — А ты что, струсил? — язвительно спросил Джисон. — Боишься в штаны кончить, а, альфа?       — Невыносимый. — Минхо фыркнул, а затем, глядя на дорогу, протянул: — Если тебе так интересно, то ладно. Думаю, я начну с поцелуев. Зацелую тебя всего, Хани, оставлю на тебе столько следов, что они будут сходить ещё очень, очень долго. И каждый раз, глядя на них, ты будешь думать обо мне.       Джисон застонал и едва слышно выдохнул:       — Я и так постоянно о тебе думаю.       — О, как мило, — Минхо улыбнулся. — Я тоже постоянно о тебе думаю, Хани, даже не сомневайся.       Из динамика раздался короткий смешок, а затем шорох простыней, и Джисон спросил:       — А дальше?       — Что бы я сделал дальше? О, думаю, я бы вылизал тебя. Я знаю, что ты обычно смущаешься, но я так же знаю, как сильно тебе это нравится. Ты так стонешь, я с ума схожу. И от того, как сильно трясутся твои бёдра каждый раз тоже. И от того, как ты отчаянно пытаешься сдерживаться, а потом всё равно хватаешь меня за волосы и прижимаешь ближе. И от того, какой ты громкий. Джисон, блять, я так это всё люблю, мне так нравится, когда ты показываешь, как тебе хорошо со мной…       Минхо выдохнул, переводя дыхание, и Джисон хрипло забормотал:       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Минхо, быстрее, блять, ты так нужен мне…       Минхо боролся с ремнём безопасности, глядя на тусклый свет в окне второго этажа, и чувствовал, что ещё немного — и он просто порвёт к чертям глупую резинку, приковывающую его к сиденью автомобиля и продлевающую разлуку с Джисоном. Горячим, жаждущим и таким нуждающимся в нём Джисоном, который ждёт его, ждёт, когда он придёт и поможет ему.       У него закружилась голова, как только он переступил порог дома. Аромат чужого возбуждения окутал его и Минхо сделал глубокий вдох, на ходу расстёгивая рубашку и развязывая галстук, бросая их на пол. Он оставил после себя след из одежды и когда всё же оказался в спальне, на нём не было ничего. Джисон застонал, стоило Минхо подойти к нему, протянул руки, обхватывая его шею, тут же зарываясь пальцами в мягкие волосы, ласково перебирая их. Осторожные движения резко контрастировали с тем, как Джисон целовал его — горячо, несдержанно, прикусывая губы почти на грани боли и толкаясь языком в его рот. Он тихо вздохнул, когда ладони Минхо забрались под футболку (футболку, которая ещё сегодня утром висела в шкафу старшего) и прошлись по рёбрам, щекоча, а затем скользнули выше, дразня покрасневшие, чувствительные соски.       Минхо устроился в ногах Джисона, ласково поглаживая щиколотки, наслаждаясь видом. Младший ёрзал, сминая под собой простыни и смотрел выжидающе, потому что знал — Минхо даст ему всё, что пообещал, стоит только подождать. И, возможно, совсем чуть-чуть подразнить. Джисон приподнял ногу, прикасаясь ступнёй к возбуждённому члену альфы и игриво спросил:       — Это когда-нибудь окажется во мне или ты так и будешь только смотреть?       Это сработало. Всегда срабатывало. Всё, что ему теперь осталось — это лишь подчиниться растекающемуся по телу удовольствию. Губы Минхо прикоснулись сначала к одной коленке, а затем и к другой; он водил руками по коже омеги, вызывая табуны мурашек, и прочерчивал поцелуями путь, который прошли его пальцы. На рёбрах Джисона расцвели алым цветом засосы, а соски зудели от слишком сильной стимуляции, но Минхо словно не замечал всего этого, вновь и вновь оставляя после себя краснеющие пятна, игнорируя стоны, становившиеся всё громче и громче, и то, как сильно Джисон истекал под ним.       — Хани, — Минхо улыбнулся, оказываясь между ног младшего, задевая губами покрасневшую головку. — Посмотри на меня.       Джисон тяжело вздохнул, глядя на него сквозь ресницы, и Минхо сказал:       — Давай, возьми меня за волосы.       Он видел, как последние остатки стыда младшего исчезают, растворяясь в желании, и как только почувствовал крепкую хватку на своих волосах, опустился ниже, раздвигая ноги Джисона одним уверенным движением.       Минхо провёл языком по входу, слыша, как омега всхлипывает от удовольствия, и прижался ртом, лаская так откровенно, что у самого закружилась голова. Он знал, как сильно это нравится Джисону, чувствовал это, видел — тот почти разваливался на кусочки под ним, его бёдра дрожали и он стонал так громко, что будь у них соседи, они бы точно пожаловались на шум. Но они были одни. В такие моменты Минхо казалось, что они вообще одни на белом свете, что есть только он, Джисон и удовольствие, разделённое на двоих. Он толкнулся языком внутрь, раздвигая податливые стенки, и омега вскрикнул, напрягаясь всем телом, упираясь пятками в матрас под собой, приподнимаясь вверх. Минхо отстранился, глядя на то, как Джисон кончает, и кожа головы горела от того, как сильно он сжимал его волосы в этот момент.       Наконец, пальцы разжались, и Джисон обессилено упал на кровать. Он тяжело дышал, лёжа с закрытыми глазами, пытаясь прийти в себя, пока Минхо целовал его бёдра.       — Такой молодец, Хани. Самый красивый, лучший, потрясающий.       Джисон приоткрыл глаза, протягивая к нему руки, и Минхо не мог отказать — скользнул в его объятия, наваливаясь сверху, игнорируя собственное возбуждение. Он знал, что ему не потребуется много времени, но тревожить младшего после пережитого оргазма не хотелось. Однако Джисон сам всё решил, с лёгкостью перевернув их, седлая член Минхо с таким видом, будто только этого и ждал.       Хотя, очевидно, он только этого и ждал.       Возможно, Минхо слабый и безвольный, но он подчинился Джисону. Подчинился движениям его бёдер, приносящих удовольствие; подчинился его пальцам, когда те прошлись по его губам и Минхо обхватил их, втягивая в рот, касаясь языком; подчинился его голосу, когда Джисон тихо прошептал «давай, альфа, кончи»; подчинился и не видел в этом ничего плохого.       Минхо видел в этом лишь любовь.       Огромную, необъятную любовь, сверкающую в его глазах, и она загорелась ещё ярче, когда он поймал отражение этого чувства во взгляде Джисона. Тот сонно прижался к нему, зевая, устраиваясь поудобней на плече старшего. Минхо внимательно смотрел на него, разглядывая ресницы, маленькую складку между слегка нахмуренных бровей, тёмные, даже на вид мягкие волосы, растрёпанные после всего; смотрел и не знал, кого благодарить за такой подарок судьбы, так что на всякий случай он поблагодарил всех сразу, известных и неизвестных ему богов, вселенную и счастливый случай, который свёл их вместе.       У Ли Минхо действительно хорошая жизнь.