Жестокие чувства

Боль. Тупая боль, преследующая везде и всюду, не давая прохода. Он настолько сильно привык к ней, что уже попросту не замечал, встречая ее с улыбкой на лице. В первое время хотелось кричать о помощи, умолять, но этот период давно прошел, оставляя лишь расплывчатые воспоминания. — Мафия – не место для таких слабаков, как ты. — в темно-карих глазах не было ни капли сочувствия. Осаму стоял, держа в руках заряженный пистолет, направленный на своего подопечного. Без сомнений, ему хватило бы духу выстрелить, но это казалось для него слишком скучным, и в какой-то степени – бессмысленным. — А твоя способность… отвратительна. Зачем она тебе вообще нужна, если ты не умеешь ей правильно пользоваться? Эти грязные слова с такой невообразимой легкостью вылетали из его рта, вонзая очередной нож в сердце Рюноске. С губ невольно сорвался жалобный стон, раззадоривая мафиози еще больше. — Ну-ну, еще заплачь мне тут. — раздался тихий смешок, сопровождаемый шелестом одежды. Дазай грубо схватил брюнета за волосы, оттаскивая назад. — Ты жалок. Сердце с бешеной скоростью забилось в груди. Обладатель Расёмона неистово желал, чтобы это все оказалось лишь страшным сном, но никак не суровой реальностью. — Дазай-сан! — неожиданно вскрикнул он, всеми силами пытаясь сдержать подступившие слезы. Ему не положено показывать свою слабость. Тем более перед ним. — Я люблю Вас. Прошу, не отвергайте меня! Я готов сделать все, что угодно. Я буду стараться. Я буду лучшим, клянусь. В глазах напротив было пусто. Ни намека на нежность и теплоту, ведь внутри у него засел огромный кусок льда, который вряд ли кому-нибудь когда-нибудь удастся растопить. — Мне не нужны твои жалкие обещания, щенок. К тому же… Ты правда надеялся на что-то? — он усилил хватку, с удовольствием наблюдая за страданиями своего подчиненного. — Неженка. Акутагава больше не видел смысла в том, чтобы сдерживаться, поэтому уже в следующий миг горячие слёзы потекли по его бледному, осунувшемуся лицу. Боль снова незаметно подкралась сзади, но теперь он был к ней готов.