Несокрушимые

      На площадь Единства опустилась темнота. Благодаря работающим уличным фонарям и огонькам в окнах близлежащих зданий на площади не было такого кромешного мрака, как, например, в пригородных лесах. Да его бы и так не возникло, так как протестующие тут и там в бочках разжигали костры из портретов Микки, строительного и бытового мусора.       По мере готовки к штурму баррикад от протестующих доносилось Анне множество новостей. Оказалось, что мэрия Сент-Уолт-Сити и Совет Безопасности приняли Указ о введении чрезвычайного положения в столице. По этому документу дороги в город перекрывались, общественный транспорт полностью приостанавливал свою работу, в том числе и метрополитен. На улицах вводился комендантский час. У всех подозрительных личностей проверяли документы, а порой даже и увозили в участки. Магазины по продаже пиротехники и оружия закрывались, связь и Интернет блокировались Службой информационной безопасности. Все части столичной полиции и части внутренних войск близлежащих провинций стягивались к площади Единства. Но, несмотря на столь пессимистичные новости, протестующие не собирались расходиться с площади.       А Анна же серьезно волновалась. В её голове трудно укладывались два факта: она предприняла попытку государственного переворота и стала главой вооруженного сопротивления прямо в центре столицы размером в семьдесят тысяч протестующих. И пока губернатор переваривала пережитое, на импровизированную сцену к микрофону пробирались граждане, чтобы выступить с обращениями и лозунгами к гражданам. Один из таких, антропоморфный барс, кричал со сцены полицейским: - Мы придем – через месяц, через год, придем завтра! А тут будут стоять миллионы граждан Диснейленда, и прогонят вас и Микки как грязных вшивых крыс! Площадь Единства, - сбился он, а затем продолжил. – Наша свобода! Наша воля! И вам не сломить её, как и нас всех!       Полицейские барса не слушали. Часть из них выстраивались в ряды, другая – срывала с фонарных столбов и стен зданий плакаты и испорченные флаги, которые потом отправлялись под толстые подошвы сапог. Может быть, они даже и смеялись над заявлениями протестующих, но лиц силовиков не было видно из-за шлемов и балаклав. А протестующие параллельно продолжали готовиться. Они собственными силами воздвигали палатки для раненых и пленных полицейских, в походных кухнях готовили еду, о чем свидетельствовал выходящий из труб пар и запах мяса и крупы.       Анна смотрела на это с невероятной гордостью. «Это как нужно их было так довести, что они так сплоченно готовятся к обороне?» - подумала она. В то же время по её телу из раза в раз прокатывались нервные волны. За баррикадами стояло меньше силовиков, чем было митингующих на площади, но они были хорошо вооружены и враждебно настроены. Анна примерно понимала, что могут сделать полицейские со всеми ними, и боялась – за себя, за своих союзников и за граждан.       И чтобы быть готовым к атаке, по центру города разослали голубей и воробьев. Они с высоты могли наблюдать за всей обстановкой вокруг площади Единства, а также, если есть возможность, подслушивать разговоры полицейских между собой. Один из таких, сизый и с тёмно-серыми крыльями, подлетел к Анне на плечо. - О, Господи! – воскликнула от испуга губернатор Эренделла. - Извините, госпожа губернатор, не хотел вас напугать. - Да всё нормально, Юджин. – отмахнулась Анна. – Но предупредить всё же стоило. Ты и твои ребята смогли что-нибудь узнать? - Узнали. И боюсь, что вам новости не понравятся. Я слышал, что силовиков будет возглавлять Клод Фролло. Он будет руководить штурмом баррикад, водометы уже начали подгонять ближе к площади. - А оружие? Ты не знаешь про огнестрел? - Кейт и Джошуа мне рассказали, что оружия они не увидели. Вроде, из-за приказа Джуди Хопс полиции и внутренним войскам запретили его выдавать. - Ну хоть что-то хорошее. – облегченно буркнула себе под нос Анна. – А когда они собираются нападать? - Пока не знаем. Но если узнаем, то обязательно вам сообщим, госпожа губернатор! - Хорошо. Спасибо, Юджин, можешь лететь.       Голубь кивнул и, вспорхнув крыльями, улетел в небо. Анна вновь осталась одна рядом с колонной. Чтобы не возвращаться к своим тягучим мыслям, она решила проведать своих соратников. Анна увидела, как Финес надевал на свою грудь защиту на – закреплял на ней ремнями вырезанные из щита металлические листы. Однако это была не вся защита. Финес привязывал к рукам и ногам куски пластиковых бутылок, которые притащили сюда некоторые протестующие в качестве материала для защиты. На его голове красовалась лакированная строительная каска оранжевого цвета, разрисованная цветами национального флага.       Этот элемент одежды с такой раскраской часто встречался и у других протестующих, однако от одного человека или животного к другому он отличался деталями. У более молодых бойцов на касках встречались стикеры политического и агитационного характера и разного рода надписи (в том числе, и нецензурные). У людей среднего и предпенсионного возраста тоже были такие украшенные шлемы, но они были у единиц. В остальном же, каски оставались такого же яркого мандаринового цвета, как и на повседневной стройке.       Это не единственное, что попадалось на глаза Анне. Ближе к колонне она наблюдала за тем, как люди орудовали топорами и кирками. Стальные кайла и лезвия с глухим звоном стучали об брусчатку. Заостренные края сначала отделяли камни друг от друга, а затем руками отрывались от песка. Потом эта брусчатка попадала под тупой боек молота. Антропоморфный медведь без труда замахивался орудием и крепким ударом размельчал камни, делая их куда меньше и легче, чтобы ими было удобнее кидаться в силовиков. То же самое происходило и с плиткой на другой части площади.       Молчаливое наблюдение за работой почему-то внезапно прервали воспоминания – ещё до начала войны с Мстителями. Анне вспомнилось, как они с Олафом, после того, как Эльза уехала из Эренделла, сидели вечерами у камина и разговаривали по душам. Несмотря на свою душевную незрелость, проще говоря, ребячество, с Олафом было невероятно интересно разговаривать. Он смотрел на некоторые вещи философски, хоть с виду его манера поведения казалось детской. Но именно этот простой, необремененный страхами и трагедиями взгляд снеговика позволял Анне думать о вещах иначе.       Однако вскоре и Олаф исчез. После гибели Эльзы всё, что она наколдовала – развеялось в снежную пыль. Исчез ледяной дворец в горах, куда водили впечатлительных туристов. Исчез ледяной гоблин и множество маленьких снеговиков размером с котенка, которые проживали во дворце. Но больше всего Анну омрачило исчезновение Олафа – последнюю родственную душу, не считая Эльзы. У неё сразу возникло дурное предчувствие – случилось что-то страшное, потрясающее все самые худшие ожидания. В тот же день в её дворец пришла новость от Королевской канцелярии Микки – Эльза погибла от попадания пули в голову на станции «ВДНХ» московского метрополитена, когда та сражалась с командой Питера Паркера.       К Анне спонтанно пришла мысль о том, чтобы пройтись вдоль площади и посмотреть на работу. Несмотря на беспокойство и наличие целой тучи силовиков за баррикадами, губернатора одолевало любопытство и простое желание поддержать готовящихся протестующих. Однако прежде чем она спустится с постамента, за её запястье придержал Финес. - Анна, куда вы? - Хочу проверить как идет подготовка к штурму, Финес. Посмотреть баррикады, поспрашивать не нужна какая-нибудь помощь… А что? - Возьмите это.       Финес протянул в руке Анне чёрно-серый респиратор со съемными фильтрами и горнолыжные очки. Губернатор с раскрытыми от удивления глазами смотрела на эти вещи и хотела было задать вопрос зачем, но мальчик опередил её. - Это на случай, если на нас нападут внезапно. Респиратор – от газа, а очки… - ненадолго замолчал Финес, стараясь подобрать нужное описание. - Тоже от газа, но ещё и от дыма защищает! – усмехнулся он. - Спасибо. – кивнула Анна и забрала вещи. – Кстати, раз уж речь зашла о защите, ты не видел Джека? - Видел. Он ушел к Аллее принцесс! – указал он на двенадцать деревьев. – Он хотел проверить установки и плотность баррикад. Я думаю, вам тоже будет интересно. - Хорошо. – согласилась она. – А ты что будешь делать? - Нужно сделать ещё несколько бутылок со смесью. После того, как мы пришли сюда, я заметил, что с правой стороны Лайт-авеню не хватает бутылок. Поэтому я сейчас пойду к машинам и бакам за материалами. - Что ж, ладно. Раз уж ты занялся вооружением, то заодно пробегись по правой стороне площади, проверь как там дела с оружием. - Будет сделано! – еле заметно улыбнулся Финес, а затем развернулся и исчез в толпе протестующих.       Анна, в свою очередь, пошла по левой стороне площади. Она проходила вдоль развернутых палаток и, спотыкаясь об лежащие на дороге доски и вскрытый песок, рассматривала результаты работы протестующих. Они её впечатляли и, одновременно, вселяли страх в неё. Ведь такие высокие и плотные баррикады свидетельствуют о том, что полиция Сент-Уолт-Сити будет брать штурмом площадь, а, значит, никого не пожалеет из протестующих. Несмотря на внушительный размер внутренних войск за стенами, на площади было спокойно. Никто не паниковал, не бился в истерике. Вместо этого люди и животные передавали друг другу по цепочке содранные булыжники и плитку к баррикадам, из-за чего через каждые три метра образовывались кучи раздробленных камней.       На верхушках мусора и автобусов, поставленных поперек дороги, стояли стрельцы с пусковыми установками для фейерверков и ракетницами в руках, защищенные щитами других протестующих. Те неспешно расхаживали и рассматривали полицейских на Лайт-авеню. Их лица были замаскированы масками и балаклавами, из-за чего с первого взгляда казались агрессивными. Но когда они увидели проходящую Анну, то не поскупились для неё уважительными хлопками и возгласами. - Анна, вы единственная женщина, перед которой я упаду на колени! – неожиданно выкрикнул стрелец, судя по голосу, молодой парень, чье лицо было прикрыто балаклавой.       Анна кивнула ему, а потом спешно ушла дальше, попутно краснея от столь откровенного комплимента. Однако смущенность резко сменилась ужасом. Под белыми и синими тентами на окровавленных полотенцах и пеленках лежали протестующие с перевязанными руками и ногами. Снующие вокруг них врачи обрабатывали раны медикаментами, вытирали вытекшую кровь и просто следили, чтобы никто не умер. Анна остановилась у девушки, чтобы спросить о раненных протестующих, но в итоге сама услышала ответ в разговоре между двумя врачами – серым койотом и молодой смуглой девушкой в белом халате со стетоскопом на шее. - О, господи… Это от чего раны? От пуль? - Нет, мисс МакСтаффинс, это не пули. Видите неровные куски металла? Это осколки. - Настоящими гранатами кидались??? – шокировано удивилась девушка. - Нет, не совсем. – тут койот остановился и достал из кармана в кулаке какую-то мелкую вещицу, которую Анна не смогла разобрать из-за расстояния и тусклого света. – Знаете что это? Это болты. Полицейские приматывали к светошумовым гранатам болты и шайбы, чтобы можно было ранить осколками. Ну и ещё, знаете, чтобы… - Да, я поняла. Господи, ну и животные! Извините, мистер Уайт, это не про вас. – сразу опешила девушка, извиняясь перед манулом, мимо проносящим ящики с коктейлями Молотова. - Не надо, мисс МакСтаффинс, я всё понимаю! Я сам терпеть их не могу!       Анна продолжила идти дальше, пока не наткнулась на нужного ей Джека. Воробей непривычно для неё стоял в одной позе и смотрел на бойцов. Те, сидя на корточках, наливали через воронку бензин по бутылкам, а затем закупоривали их тряпками, обмоченными горючим. Сбоку от них в цветных коробках лежали петарды, фейерверки-ракеты, хлопушки и шутихи. Ракеты загружали в установки, а петарды и шутихи раздавали протестующим. Анна подошла ближе к Джеку со стороны его спины. - Джек! – позвала девушка, но из-за шума от разговоров Воробей её не услышал. Тогда она подошла ещё ближе. – Джек! - Анна? – окинул взглядом её пират. – Я думал, вы там у стелы стоите. Ну да ладно, пришли поглядеть на наши «коктейли»? – потряс он в руках две бутылки с зажигательной смесью. - Да, хочу проверить подготовку. – кивнула девушка. – Сколько бутылок у вас вышло? Нужна ли какая-нибудь помощь? - Вышло у нас, примерно-о-о… Так, раз, два, три, по двенадцать в каждом… Восемь, девять, десять… У нас вышло где-то примерно сто двадцать бутылок! Но лишняя тара нам бы всё равно не помешала! – скривился в улыбке Джек, показывая Анне свои зубы, среди которых выделялись золотые протезы. - Капитан! – окликнул Джека подросток в маске из красной банданы. – Мы тут нашли бутылки с ромом – че нам с ними делать? Вылить или… - Сдурел что ли? – прервала его Анна. – Разумеется, вылить! Никакого алкоголя на площади! Мне нужны трезвые бойцы! - Погодите, Анна. Парень, покажи что это за ром. – подозвал подростка к себе пират.       Парнишка протянул ему одну из янтарных бутылок с бежевой этикеткой. На ней красовалась зеленые пальмовые листья и черный череп с дымящейся сигарой в зубах и скрещенными костями под ним. Сам напиток скромно носил название на испанском – «La gratitud del bandido». Джек откупорил бутылку и отпил с горла алкоголь. Его лицо тут же сморщилось, а затем он выплюнул напиток прямо на землю. - Тьфу, какое мерзкое пойло! Конечно его нужно вылить! И только попробуйте что-то выпить из этого – копам вас сдадим!       Подросток, перепугавшись реакции Джека, мигом исчез с глаз с ящиком в сторону канализационной ливневки. Удивленная поведением пирата, вопросительно взглянула на него. - Не ожидала, что ты так сделаешь. - Я придирчив к выбору алкоголя, особенно рома. - А если бы этот парень принес нормальный ром, ты бы выпил его? – с некоторым упреком спросил губернатор. - Так этого же не произошло. – ехидно взглянул на Анну Воробей. – А чего не произошло – того и нечего обсуждать! - ГОСПОЖА ГУБЕРНАТОР!       Анна испугалась от столь громкого вопля. Он доносился откуда-то сверху, отчего девушка быстро догадалась о хозяине этого голоса. Хлопая крыльями и пыхтя, к ней летел голубь Юджин. Не успев вовремя затормозить, птица врезалась в ветви одного из дерева Аллеи принцесс. Анна быстро подбежала к стволу дерева, у которого лежал запыхавшийся голубь. Она подняла его на руки и взволнованно спросила: - Что случилось? Почему ты так спешил? - Фролло… - тяжело дышал Юджин. - Клод Фролло предложил переговоры!       Джек и Анна посмотрели шокировано друг на друга. - Ещё раз?!? – не поверила своим ушам девушка. - Клод Фролло приказал всем частям на время остановить подготовку к штурму баррикад. Сначала он хочет поговорить с вами. - С чего бы вдруг ему разговаривать со мной? Я всё предельно ясно сказала на митинге в начале дня – Микки должен прекратить войну и уйти с поста со своими дружками! Что тут ему непонятно? - Госпожа губернатор, честно, я сам не знаю зачем ему переговоры. – оправдывался Юджин. – Меня поймали его подручные беркуты и притащили к нему, а потом он мне сказал, чтобы вы вышли к ним. Якобы, у него есть разговор к вам. - Даже говорить тут не о чем – это ловушка! – констатировал Джек, приложившись к уху губернатора. - Дураку понятно, что это ловушка. – согласилась Анна. – Но мне всё ещё непонятно зачем. - Я могу быть неправ, но… Госпожа губернатор, очевидно, что идти в одиночку к нему опасно. Может, тогда лучше пойти к нему компанией? Так, на всякий случай.       Анна задумалась. С одной стороны, ей было интересно, почему же целый глава королевского управления внутренних войск МВД, а в нынешней ситуации – еще и командующий всеми пригнанными частями, хочет с ней поговорить. А с другой – не является ли всё это спланированной операцией? Ведь стоит ей выйти за пределы баррикад, как её тут же могут схватить подручные Фролло или же вовсе… убить её. - Юджин… - Да, госпожа губернатор? - Найди, пожалуйста, Финеса, а потом лети к Фролло. Я согласна его послушать.

***

В кафе "CoBreakFe", занятом внутренними войсками, висел тяжелый воздух. На одном из столов лежала увеличенная карта площади Единства. На неё цветными фломастерами были помечены баррикады, очаги скопления оружия и места пленения захваченных полицейских. Рядом с картой лежали же фотографии Анны, Джека и Финеса. Все эти бумаги частично были покрыты тенью Клода Фролло – самого влиятельного из столичных силовиков. До того как стать начальником полицейского департамента Сент-Уолт-Сити, Фролло долгое время работал в Управлении внутренних войск МВД по провинции Терр-де-Франс в Париже – крупном, но бедном и грязном городе. В этом городе Клод отличился мастерской работой по охоте на неугодных Микки Маусу служителей культов – епископов, имамов, раввинов, шаманов и многих других. Фролло так замечательно справлялся со своими обязанностями, что Микки Маус пригласил его к себе во дворец.       Поначалу Клод не верил своим ушам – его пригласил сам Император Диснейленда! К себе! Во дворец! Фролло незамедлительно приехал в столицу на аудиенцию к Микки. Тот его встретил достаточно тепло – они оба долго разговаривали о внутренней политике, об устройстве органов государственной власти, о религии и прочих вещах, которые были интересны обеим сторонам. После разговора Маус предложил Клоду должность – заместитель министра внутренних дел, который одновременно ещё и является начальником Главного управления внутренних войск МВД Диснейленда. И Фролло с радостью согласился, ведь он уже давно хотел покинуть Париж.       На новом месте бывший полицмейстер освоился быстро. Одним из первых его указаний стало перевооружение столичных силовиков. На средства города были куплены тысячи прочных шлемов, средств защиты, сотни единиц травматического оружия и нелетальных боеприпасов. Кроме того, обновили технику – пуленепробиваемые автозаки, водометы и даже бронемашины. Повышалась квалификация гвардейцев и, заодно, полиции, но вместе с тем делал их более агрессивными, причем настолько, что даже Микки был в шоке от способностей силовиков, когда он наблюдал за разгоном мелких протестов по всей столице.       И Маус бы с удовольствием бы назначил такого человека на пост министра внутренних дел Диснейленда, если бы не Джуди Хопс. Эта крольчиха обладала незаурядным умом в области юриспруденции, а также обладала качественными навыками в государственном управлении, что мешало простой отставке Хопс с поста министра внутренних дел. Кроме того, Хопс была единственным из высокопоставленных чиновников, кто могла воспротивиться решениям Микки или его подручных. И перед Маусом стоял непростой выбор: сохранить за умной, но порой непокорной Джуди пост, либо отдать его жесткому, но послушному Клоду Фролло. А пока Микки спал, Совет Безопасности (и Билл, в частности) назначили Фролло ответственным за разгон протестов, чтобы Джуди не смогла препятствовать им.       Пока Фролло рассматривал фотографии и заметки, к нему подбежал его помощник, горбатый Квазимодо, с голубем в руке. Клод, заметя его, оторвал свой взгляд от бумаг и посмотрел на него. - Господин Фролло, у меня для вас новость! - Если ты, Квазимодо, снова принес очередные слухи, то уйди отсюда быстрее и не мешай мне! - Нет, на этот раз новость абсолютно правдивая! – оправдывался помощник Квазимодо. – У меня сейчас в руках информатор Анны, и он готов нам кое-что сказать! Ну, говори. – обратился он к голубю.       Клод Фролло поднял свою голову в сторону голубя. Юджин, вертя своими глазами, прощелкал клювом: - Анна согласна на переговоры, мистер Фролло! Правда, у неё есть опасения, что если она выйдет за пределы баррикад, то её тут же схватят ваши подчиненные! Она не верит вам, а потому выйдет к вам со своими соратниками. - Я отдам приказ, что никто из моих подчиненных не схватит её и её соратников. Можешь передать ей это и место встречи: баррикада с левой стороны Лайт-авеню. - Понял вас, мистер Фролло! А теперь, Квазимодо, отпустите меня, пожалуйста!       Квазимодо без вопросов выпустил из своей руки голубя, после чего птица спешно улетела из кафе. Фролло, тем временем, взял в руки рацию, стоявшую рядом с картами и документами, включил её и низким голосом передал: - Всем постам, прием! Как меня слышно?       Пара секунд шипения и появились по очереди голоса командиров полицейских частей. - Прием, шеф, слышно вас хорошо! - Аналогично, шеф! Слышим вас хорошо! - Слушайте меня внимательно, прием! – сделал акцент на своем указе Фролло. – Сейчас на Лайт-авеню выйдет Анна со своей свитой на переговоры. Без моего приказа никаких мер по её задержанию или устранению не выполнять. Вам всё ясно? - Так точно, шеф! - Вас понял, шеф! - Тогда конец связи.       Клод положил рацию обратно на стол. Всё это время перед ним стоял офицер Квазимодо в балаклаве без шлема, но, в остальном, в полной экипировке. Так продолжалось ещё несколько секунд, пока Фролло вновь не обратил на него внимание. - Ты всё ещё здесь??? – с недоумением воскликнул начальник внутренних войск. - А что мне сейчас делать? Вы мне никаких указаний не давали! - Так я же… А, да. – осекся Фролло. – Я же голубю поручил встречу, а он сам улетел. Тогда быстро ушел обратно к своим и сделай так, чтобы остальные не предпринимали никаких действий по задержанию Анны! Это тебе ясно? - Так точно, господин Фролло! – резко выпрямился как мог Квазимодо и отдал честь, а затем стремительно исчез из поля зрения Клода Фролло.

***

      Для того, чтобы Анна, Джек и Финес смогли выйти на проспект Лайт-авеню, протестующим понадобилось разгрести часть баррикады, дабы лидер сопротивления и её свита могли выйти поговорить с Фролло. Задачка эта оказалась трудной: заграждение было настолько высоким и плотным, что понадобилось не менее пары десятков рабочих рук, чтобы освободить дорогу.       В результате пятнадцатиминутной работы баррикаду удалось частично разобрать, чтобы Анна, Джек и Финес смогли пройти к силовикам, правда, протестующим не нравилась эта затея. Скопление столь большого количества полиции и внутренних войск если не пугало их, то, как минимум, настораживало. Однако они верили Анне, которая убеждала их, что всё пройдет нормально, и, ни она, ни её свита, ни тем более протестующие, не подвергнутся раннему нападению правоохранителей.       Две стороны договорились встретиться на пустом участке проспекта. Пока Фролло не подошел к ним, Анна, Джек и Финес рассматривали силовиков, скопившихся на одной из центральных дорог столицы. Тысячи правоохранителей в черном снаряжении стояли с опущенными вниз щитами, у которых были виды лишь маленькие отверстия с глазами и ртом из-под плотной ткани. Позади них, мигая красно-синими фонарями, ожидали своего часа водометы и автозаки, пригнанные со всего Сент-Уолт-Сити и его округи. Анна и его свита начали постепенно сомневаться в успехе протеста – уж слишком много сил пригнали площади Единства.       Во время размышлений, напротив них, вышел Клод Фролло. Совершенно один, без оружия, щита и шлема с балаклавой. Анна с небольшого расстояния смогла рассмотреть его. Высокий, плечистый мужчина был примерного на голову выше девушки. Его размер также увеличивала экипировка из бронежилета, наплечников, защитных браслетов и наколенников, что создавало впечатление, будто Фролло полный. Само же лицо было худым, полным глубоких морщин, а на голове с отблеском от света фонарей красовалась лысина с седеющими волосами по бокам. Анна гадала сколько Фролло лет – больше сорока пяти или ему под шестьдесят? - Анна. – поприветствовал её Клод. - Мистер Фролло. Честно признаться, это было неожиданно – получить ваше предложение о переговорах. - Я подумал, что, прежде чем столкнуть об лбы наших людей, было бы неплохо сначала поговорить. И я рассчитывал поговорить с вами наедине. – указал он на себя и на девушку. Очевидно, что он не ожидал Джека и Финеса. - Они будут лишь слушать наш разговор, а не участвовать в нем. Зачем вы меня позвали, мистер Фролло?       Фролло помялся немного на месте, а затем начал говорить. - Видите ли, Анна, ваше, как бы помягче сказать, выступление здорово взбудоражило общество. Вы наверняка видели что творили люди на улицах? Это же беззаконие в чистом виде! А у нас сейчас идет война, в которой противник спит и видит, как наша любимая с вами страна разрывается в противоречиях. А в войне нам нужно объединиться вокруг нашего Императора… - Если вы призываете меня остановиться, то нет, - остановила Фролло Анна. – Я этого не сделаю. Какое к черту объединение вокруг Микки? Неужели вы не понимаете, что именно решение Микки о войне за эту сраную Перчатку повлекли за собой протесты и столкновения с полицией, а? – возмущенно воскликнула девушка. - Я не договорил, а вы прерываете меня! - Могу прерывать! Формально, мы с вами равны по должности, а потому имею право вас прерывать! И вообще, кто вам поручил пригнать столько людей и техники к площади? - Этого я не могу сказать по долгу службы. – абсолютно спокойно ответил Фролло. - Понятно, это решение, как минимум, Совета Безопасности. – подытожила для себя Анна. – Только если это решение Совбеза или даже Микки, почему бы вам сразу не приступить к разгону? Или, вообще, расстрелять нас? Это же гораздо проще! Просто скажите – зачем вы вдруг решили провести со мной переговоры? - Затем, Анна, - никак не напрягаясь в голосе ответил Фролло. – Что я могу дать вам шанс остановиться. Вы сдадите мне самых буйных активистов, разберете баррикады и разойдетесь по домам, а мы в свою очередь вас и ваших спокойных сторонников не тронем. Как вам предложение?       Анна на несколько секунд опешила. Сказанное Клодом сбило её с толку. Возмущения, накаленные до предела, неожиданно столкнулись с хладнокровным спокойствием начальника внутренних войск, что, одновременно, и удивляло, и вызывало недовольство. Собственно, и реакция была соответствующей. - Что, простите? - Повторяю ещё раз: вы сдаете некоторых граждан, разбираете баррикады и расходитесь по домам. Мы же со своей стороны обещаем вам, что добровольно покинувших площадь и сдавшихся властям – пощадим. - Нет, я имею в виду… Вы охренели? Это я, наоборот, должна вам ставить такие условия, а не вы мне! Вы действительно считаете, что я так просто сдамся вам? - Госпожа губернатор, посмотрите вон туда. - указал он на многочисленных бойцов полиции и внутренних войск. – Все эти люди выполняют приказ Его Величества по устранению преступных элементов согласно его Указу. И они будут применять все доступные средства для этого. У вас есть ещё шанс передумать и согласиться. - А я не соглашусь на это! Да и к тому же: без прямого указания Джуди Хопс вам запрещено, по крайней мере, использовать огнестрельное оружие! - Я подчиняюсь не сколько Хопс, сколько Его Величеству и Совету Безопасности. А там сидят умные люди и звери, знают как поступить правильно, и вам советую сделать правильный выбор. - Говорю вам как есть, мистер Фролло: на эту сделку я не пойду! И людей своих подставлять тоже не собираюсь! Джек, Финес, пошли отсюда, видеть этого человека больше не хочу. – сказала она последние слова с пренебрежительным тоном.       Анна резко повернулась спиной к главе внутренних войск, после чего и её свита так же сделала. Фролло же просто стоял и наблюдал вслед за уходящими лидерами протеста. По его лицу нельзя было прочесть того разочарования и, одновременно, злорадства. Он и не рассчитывал на переговоры – это было всего лишь демонстрация силы, которая у него есть. И, судя по реакции Анны, это сработало. - Что ж, как хотите, госпожа губернатор. - сказал он тихо вслух. - Квазимодо! - Да! – спешно прибежал подручный Фролло. - Скажи парням, чтобы готовились выступать. Вели заводить водометы и раздавать гранаты с оружием. - С боевыми патронами? - Пока нет, с холостыми. Без моего приказа боевые патроны не выдавать!       Анна вернулась обратно на площадь обозленная. Её не покидала мысль, что Фролло специально назначил переговоры, чтобы поиздеваться над ней, а, может и вовсе, это Совет Безопасности с Микки так захотели сделать. Как бы то ни было, Анна не намеревалась сдаваться. Слишком многое произошло за последние месяцы, чтобы просто так взять и опустить руки.       Пока губернатор со свитой пробирались через толпу, множество голосов окутывали Анну расспросами. Их было много и были самыми разными: тревожными, любопытствующими, грустными. Чаще всего она слышала что-то вроде: - Ну что, что вам сказали? - обратилась одна из белок, сидящих на скамейке, встроенной в баррикаду. - Они собираются нас убить? - Что с нами со всеми будет? Нас расстреляют?       Вопрос о расстреле возбудил тихое беспокойство в оживленное переживание и даже панику. Анна вместе с остальными тоже поймала волну тревоги среди протестующих. Да и как её тут не поймать – ящики бутылок с «коктейлями», баррикады и сотни гвардейцев с полицией навевали беспокойные мысли о возможном расстреле. Но она не собиралась поддаваться им. Ни Фролло, ни Совет Безопасности с Микки не увидят её и митингующих растерянными. - Нет! Нет, никого расстреливать не будут! Они не посмеют такого сделать!       Её голос перекрывал гул людей и зверей, её не было слышно. Тогда она вновь протиснулась через толпу к стеле и взяла в руку микрофон. - Повторяю вам ещё раз: они не посмеют нас тронуть! У Микки просто не хватит духу поднять на нас оружие! Но и вы не думайте нападать первыми – мы не начинали эту войну! Правда за нами!       За голосом, разлетавшимся по всей площади, последовали не менее громкие аплодисменты. И, хоть слова придали уверенности, остатки тревоги не покинули до конца Анну. Что-то внутри съедало её, заставляя сердце гонять адреналин по жилам. Страх. Страх перед неизведанным. Она призналась себе: она никогда не видела столько силовиков и столько разъяренных протестующих в бою, а потому она не знала что от всех них ждать.       Да, она злилась на Микки, злилась на всё то, что он сделал с ней и её семьей. Но стоя здесь, на площади Единства в окружении двадцати тысяч незнакомых людей с камнями и бутылками в руках (а если считать всех протестующих - то получится и вовсе семьдесят тысяч), её охватывал страх того, что с ней расправятся куда жестче, чем с остальными. Как не кстати, ещё и схваченный Ферб. Ещё две жизни, за которые переживала Анна. Финесу и Фербу чуть меньше восемнадцати – дети ещё, а один из них в броне готовится к штурму, а второй сидит где-то в застенках полиции, а, может, даже и Службы безопасности.       «Нет, нет!!» - твердила себе девушка. – «Мы победим! Никто не умрет сегодня! Никто!» - Анна?       Юный голос отвлек её от мыслей. Она повернула голову и увидела Финеса. В отличие от Ферба, а также от тысяч других протестующих, на Воробье не было никакой мало мальской защиты – ни каски, ни перчаток, ни наколенников, ничего. Лишь его потрепанная и грязная рубашка была на нём, да треуголка с кожаным жилетом. - Что? - Ваш голос дрожит. Всё в порядке?       Анна тяжело вздохнула. Финес внимательно смотрел на неё в ожидании ответа на свой вопрос. - Всё нормально, Финес. Это… Это от волнения. Понимаешь? - Я-то понимаю. Но знаете, что меня беспокоит? Может, нам стоило согласиться на условия Фролло? - То есть? – от шока постаралась выбрать выражения Анна. - Госпожа губернатор, у них мой брат. Я не знаю что сейчас с ним, но я знаю на что они способны. – указал Финес на стоявших за баррикадой силовиков. – После разговора с Фролло меня посетила не очень приятная мысль: а если они его посадят? Или убьют? Анна, я боюсь за него.       Внутри Анны что-то захлопнулось с мощной силой. Пока она настраивалась на спор с Фролло, она совсем забыла про плененного Ферба. Сейчас, когда Финес вновь напомнил ей о нём, она вспомнила тот день. День, когда среди политических беженцев в Эренделл они с Эльзой приняли двух подростков – невероятно умных, изобретательных, смекалистых парней. Сёстры поначалу не могли понять, чем эти мальчики смогли насолить Микки Маусу, ведь они не смахивали на политиков или ярких бунтарей по типу Джека Воробья.       Как оказалось позже, у Финеса и Ферба был питомец – утконос Перри, который на тот момент уже был агентом Анны и Эльзы, а ещё эти парни были замечены за мелкими шалостями в адрес Хайнца Фуфелшмерца.       Анна резко обернулась вперед. Только что над площадью прокатился громкий раскат. На дальнем конце аллеи яркими вспышками взорвались три светошумовые гранаты, вскоре за которыми последовали ещё две со слезоточивым газом. Вокруг баррикад раздались многочисленные металлические стуки, сопровождавшиеся пронзительными сигнальными свистками, призывающих к действию. За заграждениями на Лайт-авеню взревели моторы водометов. Протестующие, все как один, закричали и освистали идущих на баррикады силовиков. Кто-то особо громким, звонким голосом заорал на всю площадь: - ОНИ НАСТУПАЮТ! ОНИ СОБИРАЮТСЯ НАС ШТУРМОВАТЬ!       Губернатор быстро берет микрофон с ящиков и подносит его ближе к себе: - Площадь Единства, внимание! Наши баррикады собираются штурмовать полиция и внутренние войска, будьте осторожны! Они выполняют приказ по зачистке! Они не знают, что они не победят сегодня! Даже если бы мы отступили бы, их всё равно настигло бы возмездие за это! Люди обязательно встанут за нас, слышите? Они видят и слышат что вы творите! Сдавайтесь!       Над дальней баррикадой прогремел хлопок фейерверка. Ярко-красные всполохи рассыпались с грохотом над силовиками, но это их не останавливало, судя по движениям протестующих. Прогремели ещё взрывы. Белые и желтые искры разлетались над мощными струями из брандспойтов водометов, рассеиваясь над головами силовиков. Протестующие массово подбирали с земли камни и осколки плитки, которые потом дождем улетали на щиты и каски гвардии.       Прогремели ещё хлопки фейерверком. Трещоткой разрывались золотые искры, ослепляя силовиков, заграждали им путь вперед. Водометы работали в полную мощность, смывая с верхушек заграждений митингующих. В ответ на воду люди освистывали машины и продолжали закидывать силовиков петардами. В воздухе пахнуло сладковато взорвавшимся порохом.       Анна внимательно наблюдала за штурмом баррикад. Она пыталась собрать свои мысли воедино, но мешал грохот фейерверков – кучи маленьких ракет летали по улицам, ослепляя силовиков и не давая тем продвигаться вперед. Некоторые, правда, улетали в воздух из-за своей хаотичности, но протестующие старались целиться в силовиков и их машины. Она хотела что-нибудь сказать, чтобы подбодрить людей, но не знала что именно.       Её взгляд неожиданно зацепился за ящик с бутылками. Эти бутылки, как помнила Анна, заполнял Джек, и она видела, что он туда помимо бензина ещё добавлял и ацетон с машинным маслом. Два последних компонента нашли в ближайшем строительном магазине и на заправке на Флорида-стрит. От Финеса, в свою очередь, она слышала, что такую смесь очень трудно потушить обычной водой, и без профессиональных пожарных средств устранить огонь не получится.       Её осенила мысль. Она решила ничего не говорить. Действия всё скажут за неё.       Её рука сначала нерешительно потянулась за бутылкой. Она повертела её, взглянула на тряпичный фитиль, пропахший едким запахом керосина. У Анны в кармане не нашлось зажигалки или спичек, зато нашелся другой источник огня – костер в бочке. Она аккуратно подвела тряпку к языкам пламени, весело играющим в покрытой копотью металлической бочке, и огонь быстро перекинулся на фитиль.       Губернатор спустилась с горящей бутылкой вниз по ступенькам пьедестала Монумента Объединения. Люди и звери, стоявшие внизу и у баррикад, обернулись на Анну. Они шокированными глазами провожали губернатора Эренделла с подожженным коктейлем Молотова. Удивление было таким сильным, что казалось, будто вся передняя часть Площади Единства замолчала в ожидании. Анна уверенно, стуча ботинками по остаткам брусчатки, шла прямо к баррикаде.       В её глазах не было месту страха или сожалению. Лишь ненависть. Ненависть и ярость. За Эльзу. За Олафа. За Эренделл.       Её шаги стали быстрее. Теперь она перешла на бег. Замахиваясь рукой, фитиль оставлял за собой в воздухе огненный след, очерчивая полукруг. Сделав это, бутылка вылетела из руки Анны достаточно высоко, чтобы перелететь через баррикаду. Несколько секунд – и среди замершей тишины раздался отчетливо слышный звук битого стекла и… крики. Дабы узнать их источник, некоторые протестующие залезли на баррикады и Анна вместе с ними.       Бутылка прилетела прямо на одного из сотрудников нацгвардии. Его щит лежал на асфальте, а сам он рьяно пытался смахнуть со своей формы пламя, которое так жадно его пожирало. Огонь попал и на его коллег – они тоже старались избавиться от тех горящих ошметков напалма, что были на их одежде. Остальная же часть силовиков попятилась в противоположные стороны, прикрываясь щитами. Какой-то пёс из числа протестующих-очевидцев, развернулся обратно к толпе и проорал во всю глотку: - ОНА ПОПАЛА! КОПЫ ГОРЯТ! – кричал он, виляя хвостом. – АННА КРАСАВА!       Среди протестующих у колонны мгновенно пролетело ликование, а затем, как волна, докатилось и до другого конца площади. В адрес Анны летели поздравления, слова поддержки и просто радостный свист и ор. Губернатор осмотрела толпу с таким вдохновением от сопереживания и поддержки, что её улыбка невольно вздернулась вверх.       «Быть может, сегодня удастся сломать Микки и отомстить ему за всё?» - невольно подумала она. «Надо продолжать».       Анна подняла руку вверх, давая тем самым команду протестующим атаковать силовиков и их машины. Бастующие рванулись с камнями и бутылками в руках к баррикадам, и каждый по очереди взбирался на них и кидал свое орудие в сторону полиции и внутренних войск. Последние, до этого медленно пробиравшиеся к наваленным кучам мусора, под дождем из булыжников стояли «черепахой». Мелкие и крупные камни отскакивали от металлических щитов, они не попадали по шлемам силовиков. Чтобы проредить их ряды, в них летели бутылки с подожженными тряпичными фитилями. Некоторые из них пролетали мимо и разбивались в огненные лужи, окружая тем самым правоохранителем бушующим пламенем. Другие бутылки падали на щиты, разрывали оборону силовиков, отчего те падали на землю от попавшего на них огня.       Силовики отвечали на атаки протестующих. Стоявшие поодаль от штурмующих баррикады рядов сотрудники нацгвардии открывали огонь из пневматики по стоявшим на верхах заграждений людям. Без дела и не стояли водометы. Из брандспойтов по протестующим открывали шквальные струи воды, смывая тем самым смельчаков, что лезли наверх баррикад. То же самое и касалось разбившихся коктейлей Молотова: шланги на кабинах машин проходились по каждому месту, где горели бензиновые лужи – хоть на дороге, хоть на заграждении. Из-за мощного напора протестующим было затруднительно даже взобраться на баррикады, не то что кинуть очередную бутылку.       В целом, атаки силовиков немного сбавили темпы наступления. А Анна этого не хотела. Она отбежала от баррикад, но не от страха, а для того, чтобы её голос смог поддержать протестующих. Губернатор устремилась к стеле, попутно пробираясь и извиняясь перед активистами. Как только она достигла ступеней, пробежала по ним, Анна сорвала микрофон с места и развернулась к многотысячной толпе. Полицейские мигалки угрожающе выглядывали из-за баррикад, светофоры и фонари утопали в дыму горящего мусора и взрывающихся фейерверков. Над площадью стоял многоголосый гул, в котором слились воедино все звуки, что слышала Анна за последние сутки.       Она сомневалась, что её голос даже из колонок сможет перебить шум, но желание подбодрить протестующих было гораздо сильнее, чем вовсе промолчать. Анна поднесла микрофон ближе к себе и на повышенных тонах прокричала в него: - Площадь Единства, вы слышите меня? Слышите? Я хочу сказать, что невероятно горжусь вами! Все, кто сейчас стоят на баррикадах – берегите себя! Мы победим эту чертову мышь! У Микки не хватит полиции и войск, чтобы нас сломить! Мы, все, кто против него – здесь стоим, на этой площади, плечом к плечу! Слышите меня!?       Протестующие в ответ радостно воскликнули и просвистели, даже несмотря на то, что в разных концах площади тут и там взрывались гранаты и фейерверки – одна из ракет даже пролетела над головой Анны, благо, она её никак не задела. Губернатор пригнулась от взрыва, но никуда не спряталась и не убежала – она продолжала стоять на трибуне и говорить в микрофон: - А теперь я обращаюсь к сотрудникам полиции и внутренних войск: вы сейчас совершаете чудовищные преступления против своих граждан! Вы давали присягу, что будете служить закону и гражданам, но вместо этого вы защищаете задницу Микки! Поверьте мне, он не стоит вас и вашей защиты! Вас используют против собственных граждан, вы покроетесь позором, если не одумаетесь и не остановитесь!       Как назло неподалеку от Анны, на ближайшей баррикаде, прогремел грохот. Яркая вспышка оглушила наступавших протестующих и всех, кто стоял поблизости от них. Вновь прилетела светошумовая граната, благо, Анна стояла на достаточном расстоянии от взрыва. В её ушах, как и днем, вновь раздался этот неприятный, режущий писк, отзывавшийся в её голове. Былой пыл спал у губернатора, правда, ненадолго.       Анна решила взглянуть на свои часы. Время было 02:57 минут по полуночи. Вся ночь ещё впереди.

***

      Впервые за долгие годы своих жизней членам Совета Безопасности стало страшно. Нет, не от того, что в десяти кварталах от них идут бои протестующих с силовиками, а от того, что Микки может узнать об этих боях и жестоко наказать своих подчиненных за то, что они вообще допустили такое.       Чтобы быть в курсе событий, за пару часов до штурма баррикад Клоду Фролло был выдан телефон со спецсвязью для установления контакта Совета Безопасности, находящегося всё это время в бункере дворца. Билл, Гуфи, Дарт Вейдер и Дональд Дак внимательно смотрели трансляцию восстания на Площади Единства, несмотря на тот факт, что со связью и Интернетом дела обстояли хуже некуда – по их приказу Служба информационной безопасности на максимум закрутила гайки по распространению какой-либо информации. То есть, всей.       Стол в подземном кабинете был уставлен коробками из-под пиццы, бутылками виски и бренди, водой и пепельницами, из которых шли слабые струйки сигаретного дыма. Очевидно – члены Совбеза жутко нервничали, а потому прибегнули к всевозможным методам успокоения себя. Однако, кое-кому даже самый крепкий алкоголь никак не помогал. - О Господи… - жалобно протянул Дональд Дак то ли от обжорства, то ли от выпитого внушительного количества алкоголя. – Я щас блевану… - Дональд, перестань, ты уже задолбал! – огрызнулся Билл. – Твои мольбы всё равно никто не услышит! Если хочешь блевать, иди в туалет, ну а нас не мучай этим! - Но мне правда плохо!       Дарт Вейдер, не сказав ни слова, взмахнул рукой, схватил Силой утку за горло и метнул её в туалетную комнату. Пьяная туша Дональда Дака с грохотом ударила об плиточную стену уборной, после чего дверь закрылась на замок. Оттуда послышались противный скрежет голоса Дональда. - Спасибо, Вейдер. А то надоело его уже слушать.       Дарт Вейдер ничего не ответил. От него было слышно его громкое дыхание в маске, что не мешало Биллу принять это как благодарность.       Гуфи всё это время сидел в кресле и смотрел в телевизор. Он не сводил глаз с мелькающих картинок в экране, прокручивал мысли в своей голове. Для него было очевидно, что Джуди медлит с принятием решения о применении огнестрельного оружия и, скорее всего, не примет его. Стало быть, думал он, нужно придумать альтернативный метод, который бы исправил ситуацию в обход Джуди. Но пока за два часа, что прошли в бункере, в голове не мелькнуло ни единой идеи. Была лишь пустота и запутанный клубок.       На столе поменьше, стоявшем возле кресла Билла, зазвенел телефон спецсвязи. Билл, не теряя ни секунды, подскочил к трубке. Он поднял ее и оттуда послышался хрипловатый голос Клода Фролло. - Мистер Шифр? - О, Фролло, вы вовремя, весьма вовремя! Как идут дела? Анна готова идти на уступки? - Не знаю про какие уступки вы говорите, мистер Шифр, но она сдаваться явно не собирается. Мы штурмуем баррикады уже часа два — протестующие никак не поддаются. - Что, вообще никакого прогресса? - услышал разговор Вейдер и спросил у Билла. Тот ничего не ответил и продолжил слушать Фролло. - Я вам больше скажу, - тоже слышал Фролло и сказал в трубку. - Анна активно их подначивает, сама участвует в боях против полиции и внутренних войск. У меня в части уже лежат пятеро пострадавших — трое сидят с ожогами, а двоим пробили шлемы, и теперь их медики зашивают.       Билл потер свой глаз в знак недовольства. Он получил много плохих новостей и, велика вероятность, что это еще не все. - А что с моральным духом бойцов? Как они вообще сражаются? Они способны дать отпор ей? - Мистер Шифр, мы делаем все, что в своих силах. Мы замкнули все улицы, ведущие на Площадь Единства. Ни одно мелкое существо не способно пробиться через наши кордоны! Мы пригнали все водометы, что были в столице и близлежащих провинциях, вооружили всех травматом и гранатами! - Но…       Билл специально протянул это слово, чтобы выразить одновременно и сарказм, и негодование, и злость от происходящего. На другом конце провода Фролло замешкался, однако продолжил докладывать. - Но Анна в ярости. Она этой своей яростью подпитывает всех на площади. Я лично видел, как мои бойцы десятками попадали под огонь и горели. Я видел, как булыжники и кирпичи пробивали головы, и полицейские без сознания падали на землю. Я уже молчу про фейерверки и петарды. Как думаете, какой сейчас у них боевой дух?       Шифр ненадолго замолчал. Аргументы Фролло выбили его из колеи, слишком много плохих новостей он получил за две минуты. Его эмоции жаждали одного — прямо сейчас прийти на площадь Единства и лично убить Анну и всех протестующих. В его картине мира это восстание крайне неприемлемо и люди, похожие на Анну, нежелательны в существовании. Он думал: как бы сломить Анну? Как бы потушить протест?       Молчание решил прервать Фролло: - Мистер Шифр, что мне и моим парням делать дальше? От Хопс есть приказ? - Нет. Ей я займусь самолично, а вам я пошлю на помощь бронемашины. Будете пробивать ими баррикады, пока я буду разговаривать с Джуди. - Вас понял, мистер Шифр. - До связи, мистер Фролло. - сказал Билл и положил трубку обратно на рычаг телефона. Он развернулся к Дарту Вейдеру. - Вейдер, найди бронемашины и отправь их к Площади Единства. А я навещу нашу коллегу! - улыбнулся он своим глазом.

***

      Сидя в своем кабинете, Джуди никак не могла угомонить себя от нахлынувшей тревоги. В её комнате была расположена плазма, которую она периодически использовала как средство для видеоконференц-связи. Однако сейчас она смотрела не на своих подчиненных, а на прямую трансляцию с Площади Единства. Она видела, как на разных участках заблокированных дорог вспыхивали костры от коктейлей Молотова.       Хотя, телевизор ей был даже и не нужен, достаточно открыть окно, как в кабинет доносились глухие хлопки фейерверков, взбудораженный голос Анны и взрывы гранат, а про толпу и говорить нечего – Министерство внутренних дел находилось всего в двенадцати кварталах от площади, всё было отчетливо слышно.       Джуди терзали мысли: как убрать Клода Фролло? Она осознавала, что рано или поздно правоохранители применят огнестрел против протестующих и с этим нужно что-то делать, чтобы не допустить побоища в центре столицы. С другой стороны, пока Ник находится в заложниках у Билла, она ограничена в своих действиях. Как ей донесли лояльные сотрудники, весь контроль за полицией и внутренними войсками возложен на Клода Фролло решением Совета Безопасности, за Джуди закрепили лишь одно полномочие – возможность отдать приказ о применении огнестрельного оружия.       Из-за боев на Площади Единства Хопс не могла спокойно сосредоточиться и решить дилемму. Слишком много посторонних шумов и мыслей, от которых она, как бы ни старалась, не могла отгородиться. Её минутой за минутой, час за часом терзали страхи и волнения, которые волновали и будоражили фантазией самые неприятные картины. Джуди после начала войны с Мстителями уже была готова к тому, что её однажды, как минимум, уволят, как максимум – посадят за нелояльность. Но она не была готова к тому, что её близких схватят и посадят в одну из самых строжайших тюрем страны.       Джуди развернулась лицом к картине, висевшей у неё на стене. За пейзажем бескрайних полей и зеленых холмов Малых норок – небольшого городка, населенного кроликами, в полутора тысячах километрах от Сент-Уолт-Сити. Она специально повесила эту картину у себя в кабинете, чтобы на минутку от работы успокоиться. Родной пейзаж умиротворял её, напоминал ей о тех счастливых днях, когда она была ещё крольчонком на ферме её родителей. Тогда она, будучи ребенком, хотела как можно скорее уехать в Зверополис и стать полицейским. Ей казалось, что она открыта для мира, а мир открыт для неё. Реальность, конечно, разбила в свое время мечты юной крольчихи, тем не менее, карьера полицейского у Джуди складывалась успешно – да так, что всего через десять лет её назначили министром внутренних дел Королевства Диснейленд. Любимая работа, семья, счастье – что могло испортить такую идиллию?       А идиллию испортила война. Точнее, «специальная военная операция по эвакуации Перчатки с Камнями Бесконечности», которую начал Микки. В первый день после ее объявления Джуди закрылась у себя в кабинете и никого не пускала в течение суток, даже Ника. Она сидела и листала ленту новостей, прерываясь лишь на воду и туалет — слишком ужасные сценарии рисовал тот день в сознании Хопс. С того самого дня за ее спиной висела картина с успокаивающим пейзажем       Впрочем, была еще одна причина повесить картину. За рамой полотна находился сейф, встроенный в стену. В нем Джуди хранила самые важные для неё три вещи: подписанное заявление об увольнении по собственному желанию без даты, бутылка с морковным сидром и служебный пистолет с одним патроном. У каждой вещи было свое предназначение. Заявление хранила Джуди в случае, если она выгорит и устанет работать на Микки, бутылку – для празднования его смерти, а пистолет… На случай, если она захочет уйти из игры на своих условиях.       Джуди отодвинула картину, открыла сейф и уставилась прямо на пистолет. Она взяла оружие из холодного металла и, покрутив его, думала что с ним сделать – достать или оставить лежать?       Мысли прервал резкий стук по стеклу окна. Джуди выглянула на подоконник и увидела на нем сизого голубя Юджина. Тот с качающейся головой сидел и оправлялся от удара по окну. Хопс быстро кинула оружие обратно в сейф, а затем подпрыгнула к подоконнику и открыла форточку. - Юджин! - облегченно воскликнула Джуди. - Ты меня напугал! Зачем же так резко? - Извините, мисс Хопс, торопился. У меня для вас плохие новости! - Не стой на улице, залетай в кабинет, мне все расскажешь здесь.       Голубь аккуратно сначала пересел на раму окна, а потом несколькими прыжками и коротким полетом приземлился на столе министра внутренних дел. Джуди закрыла за ним окно и села в свое кресло напротив него. - Так, я тебя слушаю. - В общем, мисс Хопс, ситуация довольно трудная. Фролло вызвал Анну на переговоры. Продлились они недолго — Анна отказалась сворачивать баррикады и сдавать часть протестующих. По площади хоть и стреляют резиновыми пулями и нелетальными гранатами, но среди протестующих есть жертвы. Из-за дыма и темноты я плохо видел, но точно смог посчитать погибших. Всего получилось где-то… - прервался ненадолго Юджин, вспоминая число. Джуди замерла в ожидании того, чего она боялась. - Погибшие? - Да. Где-то около… десяти. Большинство из них — мелкие существа, но есть и люди. - А что у полиции и внутренних войск? У них есть жертвы? - Насчет погибших не знаю, но я видел очень много раненых. В основном, с серьезными ожогами и рассечениями. Мы с ребятами прошерстили с высоты все близлежащие улицы, и они кишмя кишат машинами скорой помощи. Видимо, все больницы в городе сейчас стоят на дежурстве. - Ты не знаешь какая реакция у Фролло и его подручных на это? - после короткого молчания спросила Джуди. - К сожалению, нет, мисс Хопс. Мы можем разведывать только с воздуха, мисс Хопс. - обоснованно оправдывался Юджин. - Даже если бы у Фролло не было боевых беркутов, то мы бы все равно не смогли к нему поближе подобраться. - Понятно. - кивнула Джуди. - Спасибо, Юджин, за доклад. - Вам чем-нибудь еще помочь?       Если бы такая возможность существовала, размышляла Джуди, то она бы попросила Юджина забрать ее и Ника из Диснейленда куда-нибудь подальше. Желательно — на тропический необитаемый остров, откуда никто их не достанет. А, заодно, и Анну с командой тоже отправить в недосягаемые дали. И это была бы хорошая возможность, если бы не столкновение с реальностью… и не стуки в дверь.       Юджин перепугался, завертев головой в разные стороны. Хопс почувствовала, как ее тело сковал испуг. Стуки повторились. - Быстро, улетай в окно! - полушепотом приказала Джуди. - Мне передать что-нибудь для Анны? Или для Мистера Н.? Только скажите — я все сделаю!       За дверью слышался раздраженный мужской голос. Джуди моментально его узнала, и это не тот голос, который она хотела бы слышать в данный момент. - Скажи Анне, чтобы не убивала полицейских и военных. А Мистеру Н. — чтобы он попробовал повлиять на Фролло. Все, давай, лети быстрее!       Голубь, ничего не ответив, захлопал крыльями и улетел в ночную даль, Джуди спешно закрыла за ним окно. В этот момент дверь распахнулась и, ударившись со стуком об стену, в кабинет зашел Билл Шифр. Джуди сделала вид, будто вовсе и не покидала свое кожаное кресло. - Джуди! Приветствую еще раз! Ну что, как продвигается наша работа? - сделал Билл явный акцент на слове "наша". Хопс напряглась, но виду не подала. - Мистер Шифр, где вы все это время были? - Ты смотри! - ехидно улыбнулся Билл. - Вместо того, чтобы ответить сначала на мой вопрос, вы отвечаете вопросом! Не, так не пойдет. Я жажду получить ответ на свой вопрос: как идет решение проблемы с протестующими! - Вы же сами все видели: внутренние войска и полиция работают, Фролло руководит ими, а все протестующие, принимавшие участие в столкновениях с правоохранительными органами, задержаны и доставлены в участки. Что вы от меня еще хотите? - Вы прекрасно знаете чего я хочу. А еще я знаю как обстоят дела с вашим мужем.       Внутри Хопс все сжалось в маленькую, но очень больную точку. Это были те слова, которые она боялась услышать от Билла. Шифр, не спуская глаза с кролика, достал из-за пазухи смартфон, сделал пару нажатий пальцами и показал экран перед Джуди.       На фотографиях Ник сжался в углу, стараясь не смотреть в объектив камеры. Он старался прикрыть свою морду от вспышки лапами. Джуди видела по всему его телу островки голой кожи и синяки. Хопс поняла быстро - Ника насильно постригли, а затем жестоко избили сотрудники тюрьмы. Билл листал фотографию за фотографией, и с каждым разом Джуди было больнее смотреть на своего мужа. - И это ещё не все! - усмехнулся Шифр. Он сделал еще несколько нажатий, а затем перевернул телефон и нажал на треугольник пуска видео. Грубоватый мужской голос допрашивал истощенного и уставшего лиса, сидевшего перед ним на стуле. - Фамилия, имя! - грозно спрашивал с Ника закадровый голос. - Николас… Уайлд…       По голосу Ника Джуди представился каким невыносимым терзаниям тот подвергся. Настолько, что слова еле-еле выходят изо рта. - Место работы! - Сладкие лапки… - Как ты думаешь, почему ты здесь? - Я… Я не знаю…       Глухой удар трубой по телу лиса. Ник попытался сжаться в клубок, но вместо этого к нему подоспели двое неизвестных в масках и форме без знаков отличия. Они подняли его, удерживая за верхние лапы, в то время как третий еще раз огрел Ника металлической трубой. Лис тяжело кашлянул капельками крови. - Еще раз повторяю — за что ты здесь сидишь? Какое преступление совершил? По какой статье? - Я еще раз повторяю — я не знаю!       Джуди усердно держала себя от того, чтобы не пустить слезы. А Билл же и вовсе молча наслаждался этой картиной — когда человек (или, в данном случае, животное) при наличии власти, связей и денег, с одной стороны, может решить проблему, но, с другой, его сковывает страх. Дикий, пронизывающий до самых костей страх лишиться своей карьеры, своего статуса, своей привычной жизни или просто — лишиться жизни. Билл Шифр всегда получал от такой пытки неимоверное удовольствие и с радостью бы смотрел на это вечно.       Однако бои с силовиками на площади Единства мешали планам сбыться, поэтому Билл выключил видео и убрал обратно к себе в карман. - Прежде чем уйти, я хотел бы тебя проинформировать, что скоро мы будем штурмовать баррикады бронемашинами. Если на этот раз ничего не удастся, то Совбез сам санкционирует раздачу оружия сотрудникам правоохранительных органов. Без вашего разрешения… - Я являюсь членом Совета Безопасности с решающим голосом, меня нельзя игнорировать! - Тогда почему вы сейчас отказываетесь выполнять приказ, мисс Хопс?! - уже кричал на кролика треугольник. - Почему вы не можете отдать приказ о применении огнестрельного оружия прямо сейчас? Что вам мешает?       Обстановка накалилась до предела. Джуди сейчас думала о том, как ей ответить правду — грубо, но прямо, или все же сказать это более обтекаемо? Да, именно правду, Джуди не могла врать Биллу. Она прекрасно видела что происходит на улицах Сент-Уолт-Сити: терпение у граждан кончается, игнорировать их нельзя. Если она прямо сейчас отдаст этот злосчастный приказ, то это верная дорога к падению доверия к Микки и его приближенным, ведь мало кто любит правителя-живодера.       Но Ник… его измученный вид не давал покоя ей. В нее крепко въелась эта картина: сжатые от страха и бесконечных мучительных пыток глаза, из которых, наверное, уже вытекли все слезы. Джуди очень хотела быть с ним сейчас, вжаться в его пушистую шерстку и принять всю ту боль, что он испытал в казематах "Пещеры Чудес".       Как лязг металла голос Билла Шифра вытащил Джуди из собственных размышлений: - Алло! Алло! Хопс, ты меня слышишь? - Что? - растерянно выдавила из себя Джуди. - Ох, блять… - протянул нервно треугольник. - Повторяю еще раз, помедленнее и четче: как скоро вы отдадите приказ о разгоне беспорядков на площади Единства огнестрельным оружием, или мне приказать Фролло штурмовать баррикады бронемашинами? - Последнее! - выпалила неожиданно для себя на автомате министр внутренних дел. - Лучше попробовать бронемашинами! Может быть… они этого испугаются.       Повисло молчание. Билл подозрительно посмотрел на Джуди, он не думал, что министр внутренних дел так быстро согласиться. Между тем, Хопс решила так потянуть еще время. - Хорошо. Тогда я скажу Фролло, чтобы он пригнал бронемашины на площадь.       Не открыв до конца дверь на выход, Билл развернулся к Джуди и напомнил: - Помните: Если повторный штурм не удастся — вы немедленно даете приказ о расстреле демонстрантов.       Дверь за Шифром с грохотом захлопнулась, и Хопс с удрученным лицом углубилась в кресло. Она уже проклинала тот день, когда она поступила на службу к Микки.

***

Бои на Площади Единства продолжались. Протестующие со стороны дубовой аллеи из своих установок обстреливали фейерверками колонны силовиков. Брандспойты на водометах не переставали работать, хоть сами машины не могли подъехать ближе к баррикадам из-за многочисленных разноцветных вспышек, переливавшихся от взрывов в зеленый, фиолетовый, красный и белый цвета. Ряды внутренних войск тоже не могли сделать шаг вперёд – всё те же фейерверки им мешали.       Анна после того, как восстановилась от взрыва светошумовой гранаты принялась продолжать морально поддерживать протестующих с постамента Монумента Объединения. Её голос разносился на всю площадь и его окрестности. То ли это были такие колонки мощные, то ли это Джек расставил их по территории всей площади она не знала. Хотя, её даже это никак не беспокоило – её слышно, и хорошо!       После очередного взрыва фейерверков над восточными баррикадами, Анна в микрофон сказала: - Полиция и внутренние войска! Вы совершаете ужасную ошибку! Микки Маус – болен и безумен! Он не способен руководить страной, он не способен контролировать! Вы выполняете заведомо преступный приказ! Вы ослушались не только своего народа, но даже своего министра!       Хлопок. Взрыв. Анна не останавливалась. - Офицеры! Начальники! Генералы! – обращалась она к внутренним войскам. – Одумайтесь! Вы и ваши подчиненные не ведают что творят! Не позорьте свои погоны и остановитесь! Если вы продолжите взрывать нас, стрелять в нас, обливать нас, вы навсегда покроетесь позором граждан Диснейленда! ВАМ ЭТОГО НИКОГДА НЕ ПРОСТЯТ! СЛЫШИТЕ?! – голос Анны уже срывался на хрип. – ВАМ НИКОГДА НЕ ПРОСТЯТ ЭТИ УЖАСНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ!       Все мольбы и угрозы улетали в пустоту. Части полиции и внутренних войск никак не сбавили темпов наступления. Более того, с разных участков Площади Единства доносились возмущенные и испуганные возгласы. По всей территории гремели тут и там взрывы, и непонятно что это было — нелетальные гранаты, фейерверки или же вовсе, боевые гранаты?       Анна посмотрела туда и увидела, как через считанные секунды в небо устремлялись высокие, безжалостные, старавшиеся ухватить собой как можно больше воздуха, языки адского пламени. Среди фонарных столбов и зданий они смотрелись пугающими, поражая своими размерами. Протестующие, стоявшие на баррикадах даже и не думали уходить от такого большого костра.       Наоборот – находились люди, которые подбрасывали в огонь автомобильные покрышки и бутылки с зажигательной смесью. Они подбегали, аккуратно подкладывали шину (или просто с разбегу бросали в огонь), а затем спокойно отходили. Водометы не смогли справиться с пламенем – даже трех машин с включенными на полную мощность брандспойтами не хватало, чтобы потушить пожар на баррикадах, настолько мощно горел огонь. А после того, как туда попадали покрышки, к проблемам силовиков прибавился дым. Едкий, вонючий, жгущий глаза и слизистую дым, который ещё собой полностью заслонял обзор стрелков на площадь со стороны улицы, поэтому темп стрельбы на этой части баррикад временно прекратился.       Анна и дальше бы смотрела на безумствующее пламя, если бы она не услышала звонкий подростковый голос, который с приближением к ней становится всё громче и громче. - АННА! АННА! - Что-то случилось, Финес? – взволнованно спросил губернатор Эренделла. Она взглянула на мальчика – от него пронзительно пахло гарью и жженой резиной. Лицо частично было разукрашено сажей, а на одежде россыпью лежал пепел. - Анна, там… - переводил дыхание мальчик от бега к Монументу. – Там, это… Там студенты магической академии переборщили с заклинанием огня и теперь… Теперь там так полыхает, что даже мы ничего не видим! Там сгорели заживо двое человек, один пес и три гнома! Что нам делать, тушить его? - Нет! – неожиданно для девушки агрессивно сорвался её голос. Она себя мысленно одернула и сказала более спокойно. – Нет, пускай горит. Скажи Джеку, чтобы он и протестующие подожгли другие баррикады. По всей площади. Нужно создать такие же заслоны по всему периметру площади Единства. - А не слишком ли опасно это будет для остальных? - Ты думаешь, сейчас на площади безопасно? - упрекнула Анна мальчика. - Финес, нас закидывают гранатами, стреляют в нас и всячески выводят из строя. Я хочу, чтобы мы были для них недосягаемой целью. Они хотят нас остановить? Так пусть попробуют! Жги баррикады! - Но что будет с моим братом… - Я сказала — жги баррикады!       Финес хотел было возразить решению Анны, но он не нашел воли, чтобы ей об этом сказать. Мысли о Фербе его не покидали с того самого момента, как он скрылся в дыму гранат у мэрии Сент-Уолт-Сити. Переговоры перед штурмом баррикад даже на какой-то момент подарили ему мысль, что удастся заключить сделку и хотя бы вытащить Ферба из лап полиции. Однако ожидания мальчика разбились, последний шанс был упущен. Он заметил, что Анной сейчас движет не желание преобразовать страну, а жажда мести.       А ведь изначально Анна казалась ему и Фербу вменяемой женщиной, которая не поддается своим эмоциям и способна принимать решения в напряженных условиях. Перри (хоть и без своего умения говорить нормально) много рассказывал о личности Билла Шифра, Микки Мауса и других членов Совета Безопасности. Он понадеялся, что Анна — тот самый человек, который способен уничтожить эту систему во благо всех остальных. И он ошибся.       Анна не замечала переживания Финеса — она наблюдала за обстановкой вокруг площади. Она заметила, что постепенно сирены, водометы и выстрелы начали смолкать. С каждой минутой темп наступления становился все медленнее и медленнее, протестующие перехватывали инициативу и кидали орудия в отходящих назад и в стороны силовиков. На баррикадах звучали победные свисты и вопли, маты, посылающие правоохранителей куда подальше, и радостный гам. Однако Анна не могла радоваться: что-то здесь не так.       Над ее головой раздался знакомый хлопот голубиных крыльев. Юджин, пыхтя, на этот раз никуда не врезался. Ему удалось совершить относительно мягкую посадку на Монумент Объединения. - ГОСПОЖА ГУБЕРНАТОР! ГОСПОЖА ГУБЕРНАТОР!       Анна не понимала откуда идет голос Юджина. Она повертела головой, чтобы найти голубя, как Юджин позвал еще раз, и она подняла голову вверх на стелу. - Юджин? - Госпожа губернатор, у меня для вас плохие новости! Сюда движется техника! Они будут сносить баррикады!       Все сказанное Юджином Анна не могла толком расслышать из-за разорвавшейся рядом с колонной светошумовой гранаты. Губернатор, хоть и вовремя заткнула уши, но ее все равно оглушило. Когда слух снова вернулся у к ней, она переспросила голубя: - Что ты сказал? - Сюда движется бронетехника! Фролло доложил Совбезу о провале штурма и теперь требует машины для штурма баррикад!       Не успела Анна что-либо сказать, как Джек тихо подбежал на постамент и отвлек девушку своими новостями. Анна развернулась к нему и увидела, что пират выглядел практически точно так же, как и Финес: от него пахло дымом и жженой резиной, лицо, укрытое наполовину черной банданой, испачкано сажью и копотью. - Джек? - непонимающе взглянула на мужчину Анна. - Анна, у нас есть еще ром? Или какой-нибудь другой алкоголь? - Чего? - Ром? Бренди? Джин? Да что угодно подойдет! Нам сейчас не помешает любая стеклянная бутылка! У нас заканчиваются коктейли. - Ты хочешь сказать, что у нас закончились коктейли Молотова? - недоумевала Анна. - Джек. Джек, они нам нужны! Позарез нужны! - Мы легко их сделаем, только дайте нам бутылки! - А где твои подручные? - не на шутку разволновалась Анна. Джек видел, как ее лицо моментально принимало нервный облик, ближе подходящий к истерике. - Где твои ребята, которые все искали?! Куда они пропали? Сюда же притащили кучу всего! - Они мертвы. - сказал Джек после долгого молчания. - Их убило резиновыми пулями. Копы выстрелили в них в упор, когда они стояли на баррикадах.       Анна осеклась говорить что-либо дальше. Во время боев она увлеклась тактикой и самими боями, и не замечала, как по площади проносились сообщения о том, что кто-то из протестующих умер. В палатках скорой помощи периодически появлялись раненые и, что самое ужасное — погибшие. Дежурившие на площади врачи называли следующие причины смерти: ожоги, пулевые ранения, осколки от гранат, черепно-мозговые травмы (кое-кому по головам от силовиков в ответ прилетали камни).       У пострадавших причин и вовсе было больше. Кто-то от взрывов светошумовых гранат оглох и ослеп, кто-то задохнулся дымом от горящих покрышек. Некоторые протестующие также жаловались на обильное слезотечение и насморк — последствия дымовых гранат. Ничего не было об этом известно Анне, никто ей об этом не рассказал. А она даже и не подумала об этом спросить. - Погибли? - повторила скорее для себя Анна. - Погибли…       Пока Анна переваривала услышанное, Финес решил проверить что творится за баррикадами. Ему тоже показалось подозрительным тот факт, что со стороны полиции и внутренних войск снижалась активность наступления. Они, по наблюдениям Финеса, уходили вглубь улиц или расходились по разные стороны дороги. Это не было похоже на перегруппировку: силовики просто уходили со своих позиций, однако и бегством тоже нельзя это назвать.       Вдали расчищенной правой стороны Лайт-авеню показались два ярких огонька. Они казались тусклыми, но по мере приближения они становились все виднее. Уже послышался шум двигателя: грозно ревущий, тяжелый. К Финесу подобрались еще любопытные протестующие и увидели ту же картину, что и мальчик — к ним ехал бронетранспортер. - Коктейли… Тащите сюда бутылки! Все, что есть, и поджигайте их!       Протестующие начали окликивать всех вокруг в поисках подходящего оружия. К баррикаде моментально потянулись не только найденные бутылки с зажигательной жидкостью, но и раздробленная брусчатка и плитка. Бронетранспортер стремительно приближался к заграждениям, работа его мощного двигателя слышалась все более отчетливо. Финес, смотря на него, крикнул другим протестующим: - Без моей команды не кидать ничего!       Машина интенсивным движением своих массивных колес давал понять, что ему осталось преодолеть всего ничего до баррикады.       Оставалось около двухсот метров. Сотни метров. Пятидесяти метров… - ОГОНЬ!       На бронетранспортер, не доехавший до баррикады жалких десяти метров, посыпался дождь из подожженных бутылок и камней. Машина с грохотом протаранила заграждение, но она не смогла сделать полноценную дыру для прохода людей. Огонь из коктейлей Молотова так ярко и безжалостно горел на корпусе бронетранспортера, что у Финеса возникли мысли о состоянии сидевших внутри него водителей.       Машина сдала назад. Стоявшие рядом бойцы внутренних войск подбегали к ней и тушили пламя из своих огнетушителей. Попытки сделать это не увенчались успехом — когда БТР ехал, в него прилетали еще бутылки с зажигательной смесью, отчего языки пламени устремлялись все выше в небо. Поэтому пара маленьких огнетушителей не смогла бы потушить горящий БТР.       Радоваться было рано. По цепочке, от протестующего к протестующему, донеслись новости о других бронемашинах с других улиц. Площадь вновь превратилось в жужжащий улей, где повторяли одно и то же: "тащите бутылки", "тащите тряпки и бутылки", "тащите бензин", "наливайте", "поджигайте". Когда Джек говорил Анне, что материалов для коктейлей Молотова не хватает, он не лукавил. Протестующие отчаянно искали компоненты и наскрести кое-что немного удалось, и в итоге полетело в штурмующие бронетранспортеры.       Машина, охваченная огнем, попыталась въехать в баррикаду еще раз, однако ее встретил очередной дождь из подожженных бутылок. Пламя стремительно разыгрывалось на броне военной машины, затронула не только ее: колеса, люк, фары. Жар сильно ощущался обороняющимися протестующими, баррикада не спасала от горячего воздуха. Машина еле-еле двигалась в огне.       Она остановилась. Перестали крутиться колеса. Фары утонули в красно-оранжевых языках пламени, хотя, они, наверное и вовсе не горели. Единичные силовики стояли в оцепенении, когда осознали, что их сослуживцы только что заживо сгорели в бронетранспортере, и помочь они не могли им чисто физически.       Тем временем, Анна впервые за всю ночь не знала что делать. Она могла хотя бы поддерживать морально всех стоящих на площади Единства и на баррикадах, но она просто не знала что сказать. Ее выбило из колеи, когда узнала, что среди протестующих есть жертвы, и их много.       Ей мешали еще и гранаты. Когда по всем направлениям двинулись бронетранспортеры, бойцы внутренних войск и полиции открыли огонь из гранатометов. На площадь прилетали уже не единичные дымовые и светошумовые гранаты, а десятки в минуту таких. Анна поняла, что она — главная цель, ее нужно первой окружить и схватить.       Примерно за двадцать минут штурма машинами вся площадь была окружена огненным кольцом, а примыкающие к ней дороги и проспекты напоминали массивные пылающие реки. Отдельные участки тушились силами водометов, кое-где хватало и огнетушителей, но это казалось такой мелочью на фоне огромного пожара, чей дым практически полностью закрыл площадь Единства от неба.       Анна, слыша, как взрывы около колонны становятся громче, устремилась к микрофону и обратилась ко всем присутствующим на площади: - Силовики прорывают нашу оборону! Их нужно прогнать отсюда! Стреляйте из всего, что есть! Не дайте им нас схватить!       Девушке показалось, что реакции как будто не последовало, но оказалось, что гранаты и полицейские сирены глушат крики протестующих. Со второй половины площади доносились овации и слова поддержки, однако гораздо тише, чем это было в начале ночи. Ей казалось, что после столь ожесточенных боев ее перестали поддерживать. Или это просто протестующие сами по себе устали? Анна не знала ответ. Единственное, что она знала наверняка — полиция и внутренние войска не собираются останавливаться.       Прогремел еще удар по правой ближней баррикаде. Вторая бронемашина, приехавшая на замену первой подожженной, с разгона въехала в заграждение. Этот удар был уже гораздо сильнее, чем у первой машины. Остановить тоже не получалось — кончались бутылки с зажигательной смесью. Скорости БТР было достаточно, чтобы с баррикады с грохотом на землю упали пятеро протестующих, что также сопровождалось скрежетом металлического мусора и треск деревянных брусов и паллетов.       В баррикаде, с трудом, все же появилась дыра. В нее уверенно начали заходить силовики, прикрывшись своими щитами. Активисты и бойцы самообороны площади Единства отступали от остатков заграждения, попутно кидая наступающим полицейским и солдатам булыжники и петарды. Последние прикрываются от бросков и хлопков, не сбавляют скорости. В итоге, они смогли нагнать протестующих, и между ними завязалась драка.       Финеса волною отбросило прямо в середину столкновения горстки боеспособных протестующих и отряда силовиков. Его руки и ноги замкнули тела противоборствующих сторон. Он не вслушивался в их крики, речи. Финес хотел лишь только одного: выбраться отсюда и убежать на безопасное расстояние. Однако сцепившиеся люди и животные не были единственной проблемой. Он ощущал, как по его телу прилетали многочисленные удары резиновой дубинки, щиты вдавливали в толпу. Над ухом прозвучал выстрел, причем, это был не пистолет или автомат, а дробовик. Затем небо над головой на короткое время осветилось красными огоньками. Это уже запускали фейерверки.       Одна из гранат, выпущенных на площадь Единства, приземлилась возле Анны. Губернатор не успела отбежать, отпрыгнуть или просто спрятаться, как ее накрыла взрывная волна и яркая белая вспышка.       Все вокруг замолчало. В ушах шумел лишь протяжный, монотонный свист. Анна открыла глаза. Огонь и дым резко резанули ей глаза и ноздри. Губернатор поймала ощущение, будто она выпала из реальности. Видимо, граната прилетела так близко, что она тяжелее всего почувствовала ее эффект. Ей казалось все происходящее на площади впервые, будто, всего этого не было последние сутки.       Анна аккуратно спустилась с постамента стелы на брусчатку. Под ее ногами треснули осколки битого стекла, щебенка и крошки измельченных камней. Она покрутилась, чтобы оценить обстановку. Повсюду — на баррикадах, на брусчатке, на палатках, клумбах, горел огонь. Дым вперемешку с запахом горящих покрышек кружил голову и застаивал кровь в голове, отчего она после кружения начинала болеть. Нащупав на шее респиратор, Анна надела его на себя и продолжила исследовать дальше.       Козырьки светофоров и фонарных столбов от высокой температуры пламени расплавились и погнулись, словно тянутся к земле. Дорожные знаки покрылись толстым слоем гари и копоти. Огонь помог показать еще мусор под ногами девушки. Грязные тряпки. Еще стеклянные осколки. Банданы. Разноцветные остатки сгоревших палаток. Бумажки. Сорванные этикетки с бутылок. Флаг.       Флаг… Анна подняла его и увидела, как сильно он обгорел. Знакомые цвета, еле видимые в темноте и свете огня, были покрыты чем-то черным, трудно было отличить что это — пепел или следы от очередной подожженной автомобильной покрышки. Флаг, казавшийся символом сопротивления, сейчас лежал среди горелого мусора и походил больше на половую тряпку, чем на знамя. - АННА!       Звонкий голос не сразу был слышен губернатору Эренделла. Она не могла оторвать своего взгляда от жалкого вида флага. Ее впервые за сутки посетила мысль: а не зря ли все это? Не зря ли она кинула людей на смерть? - АННА!       Губернатор повернула голову в сторону Джека. Он уже стоял в другом месте, на одной из баррикад в направлении Аллеи принцесс и руководил действиями протестующих. Анна взглянула на него всего лишь на пару секунд — как перед ней взрывается мощные заряды двух светошумовых гранат.       Все звуки, голоса, картинка канули в черную пустоту.

***

      В бункере под дворцом Микки висела напряженная тишина. Все члены Совбеза смотрели на экран плазмы в ожидании дальнейшей развязки боев. Трансляция восстания на площади Единства показывала всем сидящим, что силы сторон вышли в паритет. Силовики смогли прорваться сквозь баррикады и выйти на площадь, но их движение остановили многочисленные протестующие с фейерверками и камнями. Грохочут светошумовые гранаты, особенно вокруг Монумента Объединения, где находится Анна.       Билл Шифр жалел, что не смог до конца додавить Джуди, однако результат применения бронетехники показал, что ситуацию можно усмирить без огнестрельного оружия. Его, в отличие от других, безумно радовала картина, когда гранаты взрывались одна за другой, разгоняя людей на площади Единства, а "коробки" уверенно шли вперед.       Лишь один человек из всего Совбеза не радовался событиям — Гуфи. Директор Службы безопасности сидел в кресле и долго говорил по телефону. Ну, как говорил — он изредка задавал вопросы и, в основном, слушал ответы на них. Билл, Дональд, Дарт Вейдер и Скрудж Макдак периодически поглядывали то на телевизор, то на говорящего Гуфи, и они просто ждали чего-то.       Ожидание прервалось. - И что? А вы точно в этом уверены? Я… Я же сказал, без моей команды больше ничего не делать!... Что значит, это не вы? Он, по-вашему, сам что-ли скончался?       Другие члены Совбеза повернулись к Гуфи. Их всех насторожило слово "он" и тот факт, что этот "он" умер. - Вы понимаете, что его нельзя было пытать до смерти? Нужно было ли всего лишь его легонько побить. Легонько! А вы что сделали?... Ладно. Ладно, что-нибудь придумаем. Отправьте тогда тело в один из наших моргов, и все. Дальше я решу что с ним делать.       Гуфи положил трубку, а затем развернулся к затаившимся в ожидании членам Совета Безопасности. Он, выдержав пред этим небольшую паузу, сказал: - Господа, у меня для вас есть две новости. Одна плохая, другая очень хреновая. С какой начать?       Чиновники переглянулись. - Давай с очень хреновой. - дрожащим голосом ответил Макдак. - Николас Уайлд умер. Мои ребята переусердствовали с "методами успокоения", и теперь в одной из камер "Пещеры Чудес" у нас лежит чуть ли не коврик из лисьего меха. - Очень, блять, смешно, Гуфи. - саркастично пошутил Билл. - А какая тогда плохая новость? - Из-за смерти Уайлда, мы, скорее всего, утратим контроль над Джуди. Если она узнает, что ее муж мертв, она ни при каких ситуациях не станет нам помогать! - Ты неправильно расставил важность новостей, Гуфи! - упрекнул главу Службы безопасности Шифр. - Смерть Уайлда — это как раз таки, наоборот, просто плохая новость. А вот утрата рычага давления на Хопс — вот именно это очень и очень хреновая новость! Кто теперь будет разгонять площадь Единства, а? - Может, все-таки задействуем армию? - намекнул Гуфи в сторону Дарта Вейдера. - Армия не будет принимать участия в разгоне площади Единства, пока я не получу соответствующего приказа Его Величества. - вставил Дарт Вейдер. - А, поскольку у нас есть внутренние войска, то они и будут заниматься разгоном. - Может быть и так. Вот только… - Вот только для чего нужен приказ?       Мгновенно в зале наступила тишина. Члены Совета Безопасности обернулись. На них, опираясь на свою трость, смотрел измученный ранением Микки Маус с забинтованным ухом. Его глаза были полны недоумения и ярости. Половина Совбеза вжалась в свои кресла, ожидая кары на свою участь. - Господа, я сейчас задам вам два вопроса, и я хочу услышать два четких и понятных ответа: что здесь происходит и кто в этом виноват?       Никто не решался сказать, даже Билл и Дарт Вейдер. Однако Микки ради ответа поближе подошел к экрану телевизора. В молчании он рассматривал наполовину сгоревшую площадь Единства в лучах рассветного солнца. Полуразрушенные баррикады и испачканные в гари полуцелые флаги, развевавшиеся на ветру, не давали сомнений Микки в произошедшем. - А это что такое? У нас, что, был бунт? - спросил он тихо. Никто не ответил. - Я спрашиваю: у нас был бунт?! - Эм, Ваше Величество… - начал говорить своим дрожащим голосом Дональд Дак. - Видите ли, пока вы… лечились, губернатор Эренделла Анна вместе со своими подельниками устроила бунт и мы… - И вы? - И мы предприняли все меры для его устранения! - вклинился в разговор Скрудж Макдак. - Меры… Мистер Шифр? - Да, Ваше Величество? - Что за бумажку вы мне подсунули, когда я спал? Это было, когда бунт только начался, или когда он уже разгорелся? Отвечайте немедленно! - Когда он начался, Ваше Величество! - протараторил Билл. - Как только мы поняли, что толпа выходит из под контроля, мы немедленно подняли на ноги всю столичную полицию и все внутренние войска, расквартированные в окрестностях.       Микки кивнул Биллу, а затем прошелся взглядом по присутствующему составу Совета Безопасности. Он видел, что некоторых его члены здесь нет, да и в целом, они не были тут нужны. Все ключевые люди присутствовали на месте, кроме разве что… - Так, а где Хопс? Куда пропал министр внутренних дел? - Она, Ваше Величество, сейчас находится на своем рабочем месте, в министерстве. - ответил Шифр. - И выполняет все свои обязанности прямо из кабинета! - Что-то не видно, чтобы она исполняла свои обязанности. Я прекрасно слышал ваш разговор, прежде чем войти. И у меня возникает еще один вопрос — почему у солдат внутренних войск отсутствует огнестрельное оружие? - Это стоит спрашивать у самой мисс Хопс. - сказал Билл. - Мы сами ей неоднократно сообщали, что обстановка на улицах ухудшается, и необходимо принять все меры по пресечению массовых беспорядков! Но она была непреклонна! Она отказывалась выдавать оружие! По какой причине — мы не знаем! - нагло соврал он.       Микки недоверчиво посмотрел на треугольника. Он хотел было ему возразить в вопросе об отказе в выдаче оружия, но не стал. Вместо этого Император теперь повернулся к Дарту Вейдеру: - Вы говорили, что не возьметесь за разгон без моего приказа, я правильно понял вас, мистер Вейдер? - обратился к нему Микки официально. - Да, Ваше Величество. - Хорошо. Тогда мне нужно, чтобы вы приказали прислать на площадь солдат, раздать им оружие и заняться зачисткой мятежников! - тихо, но холодно повелел Маус. - Разного рода отказы не принимаются! Приказ должен быть выполнен, порядок должен быть восстановлен, а зачинщики - схвачены живыми! Вам все ясно?       Дарт Вейдер глубоко вдохнул и выдохнул в своей маске в привычной манере. Он ответил: - Да, Ваше Величество, будет сделано. - Хорошо, а теперь идите. Что касается Джуди, - продолжил Микки после того, как Дарт Вейдер вышел из кабинета бункера. - То мне нужно, чтобы она подала заявление в отставку и в отношении нее было возбуждено уголовное дело.       Оставшиеся члены Совета Безопасности шокировано переглянулись. Особенно удивился среди них Билл Шифр, который лишь только подозревал Джуди в работе на подпольную оппозицию. Теперь его подозрения лишь подтвердились, и он был готов к любой работе — задержанию, обыску и даже пыткам. - Я так понимаю, Ваше Величество, ее стоит арестовать за неисполнение вашего указа? - вежливо уточнил Билл. - Именно. А также за халатность по отношению к безопасности сотрудников полиции и внутренних войск. Ее подчиненные пострадали от нападок мятежников, а им не раздали оружия. Так что, Гуфи и Билл — вы займитесь арестом Джуди, а вы, джентльмены, - обратился он к Дональду и Скруджу. - Успокойте население. Сделайте так, чтобы бунтовщикам не сочувствовали. Вам ясно?       Утки уверенно кивнули головами в знак согласия, а Билл и Гуфи вовсе соскочили со своих мест и отправились в Министерство внутренних дел выполнять приказ Микки Мауса. Сам же Император остался один в бункере. Он оглядывал оставшийся бардак после Совета Безопасности и думал, помимо восстания на площади Единства, еще кое о чем — о перемещении рабочего места под землю, в этот бункер.       Так, на всякий случай.

***

      Из-за облаков и серого дыма появились лучи утреннего солнца. После тяжелой долгой ночи боев видеть солнце было сродни благому знамению. Многие протестующие восприняли рассвет как знак свыше — значит, высшие силы на их стороне, они победят. Хотя, поводов радоваться было весьма мало. Волонтеры и бойцы самообороны ходили по палаткам врачей и узнавали сколько погибло и скоро пострадало протестующих. Цифры никого не порадовали — тридцать два активиста погибло и около ста пятидесяти пострадало на площади Единства за ночь боев с полицией и внутренними войсками МВД Диснейленда.       Со стороны силовиков тоже были потери, хоть и куда меньше, чем у протестующих, зато число раненых сильно превышало. Клод Фролло получил отчет об одиннадцати погибших бойцах, зато количество пострадавших было настолько большим, что часть из них не смогли увести по больницам и лежали на диванах и столах в кафе, где располагался штаб Фролло. Начальник внутренних войск сначала посчитал тех, что были у него — вышло около тридцати раненых бойцов и полицейских, как легко раненых, так и с тяжелыми увечьями, а всего — около двухсот силовиков отправились на больничные койки.       Анна до сих пор не могла прийти в себя после происходившего с ней на протяжении последних трех часов. Светошумовых гранат возле нее разорвалось так много, что местные врачи диагностировали у нее контузию. Она через раз слышала разговоры докторов и волонтеров, Джека и Финеса, но это были бессвязные обрывки, которые невозможно составить в понятные предложения. Лишь потом она смогла разобрать речь одной медсестры, дежурившей возле нее.       Как выяснила губернатор, часть внутренних войск прорвалась через самую близкую к Монументу Объединения баррикаду и попыталась отрезать его от остальной площади. Все силы были брошены на блокировку подступа к Монументу Объединения. Они подобрались настолько близко к памятнику, что даже смогли на короткое время занять его постамент и даже вести оборону.       Однако продержаться силовикам не удалось. Протестующие открыли огонь из остатков фейерверков, петард и шутих, а также подбрасывали последние коктейли Молотова. Огонь и вспышки разогнали бойцов, и они были вынуждены ретироваться в обратном направлении — то есть, в правую сторону Лайт-авеню. И, хоть силовиков удалось отогнать от площади, они не прекращали обстрел вплоть до рассвета. За это время большая часть палаток, стоявших на газонах, тротуарах и дороге, сгорела, а от половины баррикад остались лишь тлеющие угли.       Анна попыталась встать с раскладушки, как ней подбежала медсестра — молодая девушка с легким деревенским говором. - Куда? Нельзя, вам лежать нужно! - Я… Я хочу посмотреть на площадь и… - Никуда не денется эта площадь! - остановила Анну медсестра за плечи. - У вас контузия, отдохните! Когда вас принесли ко мне, у вас кровь из ушей текла! Кстати, как вы меня слышите?       Губернатор поначалу не поняла вопроса, однако когда она попросила девушку повторить вопрос еще раз, она заметила, что ее слух ухудшился. Не настолько сильно, чтобы оглохнуть начисто, но разница за день до столкновений с силовиками есть. - А вы не знаете где Джек и Финес? С ними все в порядке? - Это те двое — один высокий с треуголкой и косами, а второй пацан? Не могу сказать. С виду потрепанные, но я не замечала ничего плохого. Здоровые, вроде. - Ладно, хорошо. - вздохнула Анна. - Госпожа губернатор!       Анна услышала знакомый голос. Она развернулась к его источнику и увидела Юджина, крутящего свою голову, показывая то один свой боковой глаз, то другой. Впрочем, как и все остальные птицы. - Юджин! Слава богу, ты жив! - Я тоже рад вас видеть, госпожа губернатор! - захлопал крыльями голубь. - Я уж думал, что вы пропали! - Нет, меня так просто не сломать. - усмехнулась она. - Лучше расскажи мне что ты видел за последние часы. Какая обстановка сейчас на площади? Нас собираются еще раз штурмовать? - Нет, госпожа губернатор. За прошедшую ночь силовики так выдохлись, что они сейчас прямо на дороге лежат и спят. - Серьезно? - Ну, не то чтобы прям на дороге… - протянул Юджин, уточняя сказанное. - Некоторые спят на лавках автобусных остановок. Кейт видела, как в некоторых кафе, которые предоставили специально для размещения полицейских и солдат, появились просто лежбища. Все измотанные, уставшие, грязные… В общем, их знатно потрепало, и к бою они пока не вернутся.       Анна с облегчением опустилась на подушку и вздохнула. - Это хорошо. А Джек и Финес? Чем они сейчас заняты? - Джек проверяет что сейчас есть из вооружения, а Финес помогает организовать панихиду по погибшим. Люди сейчас несут цветы и свечи. - О Господи… - Да, госпожа губернатор, я сам в шоке, что это произошло. Я знал, что такое невозможно без драки, но чтобы с жертвами… - Все так говорят до тех, пока сами не увидят смерть собственными глазами! - поделилась мыслями медсестра. - Неужели вы не знали, что если вы пойдете оружием на другого человека, то вы рано или поздно получите пулю и штык обратно? Я думала, вы умная женщина, госпожа Анна, все понимаете. - С чего вас вдруг потянуло на нравоучения? - поинтересовалась Анна. - У меня брат погиб, когда отправился солдатам в Хогвартс. Хотел приключений на свою задницу, как и остальные парни без мозгов. Вот и встретил свою смерть там. Уж не знаю как именно он умер, но знаем, что не особо хорошо.       Медсестра замолчала, потянулась к медикаментам и вытащила оттуда таблетки. Она протянула блистер с двенадцатью белыми таблетками. - Я вижу, что вы здоровы, но на всякий случай возьмите обезбол. Если вдруг заболит голова — пейте их, так вы быстрее восстановитесь. - Вы меня отпускаете? - спросила Анна, удивившись "переключению" девушки. - Вас немного отпустило, но все же я не рекомендую вам совершать резких движений, бегать, прыгать… драться. - Хорошо. Спасибо вам большое. - Берегите себя, госпожа губернатор.       После того, как медсестра отпустила, Анна вышла из палатки и огляделась вокруг. Палатка располагалась неподалеку от Монумента Объединения, а потому ей был виден масштаб ночного пожара. Дорогу и брусчатку устилали плотный слой пепла, расплавленной резины и мелких кусков камней. От мусора и остатков баррикад исходил слабый серый дым — видимо, где-то огонь еще горел, и его не смогли потушить.       Силовики стояли поодаль от Монумента Объединения. Часть из них держала щиты на земле, другая — просто не двигалась и наблюдала за обстановкой на площади. Анна предполагала, что они ее увидели — и это была правда, только сделать ничего не могли. Губернатор попыталась найти еще Клода Фролло среди потрепанных полицейских и солдат внутренних войск, да только он не выделялся среди рядовых бойцов из соображений безопасности.       Анна посмотрела в другую сторону. Ее задний ум подсказывал ей, что что-то на площади Единства не так. Ее не смущал ни мусор, ни пепел от пожарища. Нет, здесь было нечто другое.       Протестующие. Их стало меньше. Гораздо меньше. Если в начале вчерашнего дня площадь была заполнена ими где-то на три четверти, то сейчас их было не больше половины, даже, наверное, меньше. Те, что остались, копошились среди подножного мусора, старались найти еще что-нибудь подходящее в качестве оружия. Некоторые из них скучковались и проводили панихиду по погибшим за эту ночь. Анна подошла ближе, чтобы тщательнее рассмотреть весь процесс.       На импровизированных носилках лежали обездвиженные тела людей, антропоморфных животных и сказочных существ. Все они были одеты также, как и живые протестующие: повязки на лицах, перчатки, грязные от сажи толстовки, на ком-то были даже куртки. Их лица с закрытыми глазами выражали странное спокойство. казалось, что эти молодые парни и девушки вот-вот проснутся и пойдут по своим делам. Цветы и горящие свечи говорили об обратном. Никто из них не встанет никогда.       Напротив тел стояли, опустив и скрестив руки, Джек и Финес. Анна подошла к ним поближе, чтобы тоже выразить соболезнования и присоединиться к остальным по отпеванию погибших. Ее соратники заметили ее и молча отошли немного в сторону, чтобы она смогла встать рядом. В воздухе повисло напряжение, оно создавало мысль Анне, будто нужно сказать что-то - утешающее или, наоборот, духом воспаряющее. Но она не могла ничего сказать. Правильных слов в этой ситуации просто не находилось.       После того, как старый священник отпел за упокой, а тела утащили в направлении дубовой аллеи, Анна, Джек и Финес неспешно зашагали в сторону Монумента Объединения даже несмотря на тот факт, что неподалеку от него стояли силовики. И пока они шли, между ними завязался разговор: - Анна, скажите, что мы будем делать дальше? - уставшим голосом спросил Финес. - Честно - не знаю. - тяжело вздохнув ответила губернатор Эренделла. - У меня нет никакой информации ни от Юджина, ни от Мистера Н., ни от Джуди. А вы с Джеком, может быть, слышали что-нибудь от нее? - Нет. - помотал головой мальчик. - Если бы мы что-то узнали, мы бы обязательно вам сообщили, Анна. - Ты какой-то грустный, Финес. - заметил поникшее выражение лица Джек Воробей. - Все из-за Ферба? - По большей части - да. Я не знаю что с ним сейчас происходит, где он. Признаться честно, госпожа губернатор, я последние пару часов думал: а, может, мы зря все это затеяли? Может, если бы не протесты, мы бы с братом были вместе?       С такими размышлениями Анна, Джек и Финес дошли до постамента стелы, и в это же время к ним подлетел голубь Юджин. Он за сутки событий на площади Единства изрядно налетался, его дыхалка уже плохо работала, он еле двигал крыльями, даже чуть не упал на землю от переусердствования. Тем не менее, он продолжал метаться с одного места в городе на другое. - Госпожа... губернатор... - Тише, Юджин, успокойся, отдышись! - приблизилась к птице Анна. - Ты чего так спешил? Что-то случилось? - Госпожа губернатор... У меня для вас очень плохие новости... Сюда... Сюда движутся войска Дарта Вейдера, они все вооружены лазерными винтовками! Мы с ребятами... Наблюдали за ними с высоты. Кажется, Микки принял окончательное решение о разгоне "таким" методом! - А что с Джуди? Ты что-нибудь знаешь о ней? - Она... Госпожа губернатор, когда она услышала новость об аресте и смерти Ника Уайлда, она...       В голубя прилетел красный луч. От Юджина остался лишь кровавый след и немного пуха. Анна, Джек и Финес инстинктивно упали на пол. Среди толпы на площади раздались панические вопли. Люди волнами пытались убежать с площади Единства, однако это было невозможно: штурмовики армии Микки окружили площадь со всех сторон и начали стрельбу. Позади них с щитами наготове маршировали бойцы обновленных частей внутренних войск - более свежие, заряженные на работу, чем те, кто штурмовал баррикады ночью.       Анна со своими соратниками не высовывалась из-за угла памятника. Никто из них не хотел получить лазер прямо в голову. Но он понимали, что пока есть лазейки нужно бежать. Ведь если их поймают - все восстание было напрасно, а смерти были бессмыслены. Нужно было лишь дождаться удобного момента.       И такой наступил. Среди протестующих нашлось несколько смельчаков с коктейлями Молотова. Бутылки летели прямо на солдат, разбивались об их форму и покрывал бушующим огнем. В ответ войска увеличили залп винтовок так, чтобы каждый красный лазер попадал ровно в протестующего. И когда эти лазеры летели, Анна, Финес и Джек ринулись к дальнему участку пробитой баррикады, у которой не было солдат и силовиков.       Бежать пришлось быстро, так как в их спины со свистом проскакивали шальные пули, хоть это и были не пули. Все трое не сбавляли скорость, не оборачивались, да и не стоило туда смотреть - люди падали наземь, умирали от смертельных попаданий. Через десять минут после того, как открыли огонь, площадь Единства превратилась в мясорубку, где каждую минуту погибали около двух-трех протестующих. Количество погибших и раненых росло в геометрических прогрессиях.       Анна, Джек и Финес пробежали половину необходимого пути до дыры в баррикаде. Они бы, наверное, и смогли добежать, если бы не подозрительные глухие падения сзади. Губернатор Эренделла, дрожа от нахлынувшего адреналина в крови, резко притормозила и увидела, что в телах торчали светло-зеленые, пушистые дротики. Тела соратников бились в конвульсиях, а Анна, как вкопанная, не знала что делать.       Была лишь мысль - бежать! Все равно, бежать! Инстинкт самосохранения сбросил все эмоции на тормоза, оставив лишь одну - эмоцию страха!       Анна не успела пробежать и пары метров, как в ее шею с болью впилась тонка игла. Мышцы моментально перестали слушать свою хозяйку - ноги подкосились и рухнули под тяжестью остального тела девушки. Тогда же перестали двигаться руки. Работали лишь немногие органы чувств - органы слуха и зрения. Она услышала, как шелестят металлические щиты и стучат сапоги об брусчатку. Не нужно было вертеть головой и смотреть, чтобы понять, что ее окружили солдаты внутренних войск МВД Диснейленда.       Один из них, наиболее крупный, приклонился на одно колено и опустил голову ближе к глазам Анны. Губернатор Эренделла увидела знакомое лицо. Лицо Клода Фролло. Уставшее, гневное, но удовлетворенное. - А я ведь предлагал вам остановиться, Анна, но вы отказались. - упрекая пробормотал в ухо Клод Фролло. - Теперь вы ответите перед законом за нашу пролитую кровь! Парни, берите ее и ее соратников!       В этот момент, когда ее, обездвиженную, взяли за руки и за ноги, Анна осознала, что все, что произошло на площади Единства - это неудача. Провал. Потерянные жизни, сожженная площадь и арестованные товарищи - все было бессмысленно.       Финес был прав. Теперь это событие навсегда войдет в историю Королевства Диснейленда как "Восстание на площади Единства" - жестокое, беспощадное и напрасное.

***

      Экран в зале Управления по контролю и надзору за Мультивселенной, который все это время показывал запись восстания на площади Единства, потух и поднялся обратно в потолок, откуда он изначально выходил.       Лица Питера и команды после просмотра восстания выражали целую палитру эмоций. Питер выглядел помутневшим и задумчивым. Ви, Джонни и Гарри смотрели на восстание с широко открытыми глазами. Харли в какой-то момент заплакала, и на её лице остались растекшиеся следы туши. Геральт, Кратос и Мимир же молчали, думали о произошедшем. Артем выглядел так, будто ему нужно хорошенько покурить, чтобы хоть что-то сказать от увиденного. Лишь Пол оставался спокойным до, во время и после просмотра кадров восстания.       Минни Маус подошла к ним поближе и спросила у них: - Есть ли у вас какие-то вопросы?