this is our eternity

Such a beautiful lie to believe in…

30 seconds to mars “Beautiful lie”

Do you really want me dead or alive to torture for my sins?

30 seconds to mars “Hurricane”

Огромная аудитория, рассчитанная на большой поток студентов, постепенно заполняется людьми, отчего в помещении становится очень шумно. Парни и девушки снуют туда-сюда, желая занять такое место, где они могли бы незаметно спать или заниматься своими делами, поэтому многие поднимаются по широким лестничным пролетам на самый верх, то и дело разгоняя прохладный воздух аудитории, которая с утра еще не успела нагреться. Хенджин сидит на третьем ряду и делает небольшие наброски в своем скетчбуке, чтобы хоть как-то убить время ожидания преподавателя, который постоянно задерживается. Парень немного ежится в свою толстовку от проносящегося ветерка и старается еще больше сосредоточиться на рисунке. – Опять калякаешь? – Сынмин плюхается рядом с другом, толкая того в плечо своим телом, из-за чего рука Хенджина дёргается и проводит грубую линию, перечеркивая весь набросок. – Сам ты “калякаешь”, – Хван раздражен и расстроен из-за ситуации, – Сынмин, ну ты можешь быть хоть каплю аккуратнее? – Все ради тебя, друг мой, ради тебя. – Ким достает из портфеля тетрадь, что носит на все предметы и ручку, которая пережила уже не один год. Удивительно, но вместе со звонком в кабинет заходит преподаватель и начинает неспешно готовиться к лекции, включая компьютер и раскладывая свои материалы. Гул в аудитории постепенно стихает, и начинается занятие. Проходит всего пять минут, а от монотонной речи преподавателя многих уже клонит в сон. Но дерзко и с шумом открывшаяся дверь сразу же приводит половину студентов в чувства. – Ох, боже, – причитает шепотом Сынмин и закатывает в недовольстве глаза. – Что такое? – Хенджин отрывает голову от нового скетча, смотрит на Сынмина, а затем и на причину всеобщего галдежа. – Что-что? Твой любимый пришел, – говорит Ким уже в полный голос, тяжко вздыхает и дергает ручкой, что зажал между средним и указательным пальцами. В аудиторию вальяжно заходит пепельный блондин, совсем не обращая внимания на лектора, поправляет свою кожаную черную косуху и оценивающе смотрит на присутствующих, выискивая свободные места для себя и пары своих друзей. Во рту он ловко перекладывает из стороны в сторону чупа-чупс и сглатывает накопившуюся слюну. Хенджин стремительно закрывает ладонями рот своего друга и неотрывно смотрит на проходящего мимо парня, и в ответ получает довольную ухмылку. Хван от этого густо краснеет и зарывается в капюшон толстовки, затягивая шнурки как можно сильнее. Этот парень – Ли Феликс, студент 4 курса, давно уже засел в сердце и мыслях Хенджина. Именно поэтому он зачастую может говорит лишь о своем однокурснике, что очень злит единственного слушателя – Сынмина. – Сынмин, ну почему ты такой? – Шипит сквозь зубы Хван, держа ручку над тетрадью и делая вид, что ведёт лекцию. – А ты почему такой? – Друг смотрит прямо на доску не обращая внимания на брюнета. – Может, ты ему признаешься? От этого никто ещё не умирал вообще-то. – И тяжко вздыхает. Хенджин на это ничего не ответил, оглянулся на задние ряды, где наверху восседал Феликс и активно общался почти со всеми, кто сидел рядом. Заметив на себе взгляд, он посмотрел в карие глаза с нижних рядов, не отрываясь и ожидая реакции. Хенджин от этого жутко смутился и нервно повернулся в сторону доски. Хотелось бы ему быть таким же дерзким и смелым в жизни, а не только в своём воображении, где он мог запросто подойти, притянуть Ли за талию и жадно впиться в эти желанные губы. Но, к сожалению, он был далеко не таким. Хван многого боялся, а именно – что его поднимут на смех и растопчут его чувства в присутствии половины университета. На что ему вообще надеяться, если они такие разные? Но хочется верить, что противоположности всё же притягиваются. – Ты прекрасно знаешь, почему я не могу этого сделать. – Снова шепчет брюнет. – Ты посмотри на него – самый популярный парень в универе, у него куча друзей и знакомых, толпа девчонок за ним бегает. Я ему не сдался. Он же сто процентов натурал. Нет, я не хочу потом ходить под косыми взглядами и злобным хихиканьем. – Ты просто себя накручиваешь, Джин. Он – такой же человек, как и ты. И то, что за ним бегают девушки, ещё не значит, что он не гей. Он же об этом не говорил, а, значит, у тебя есть все шансы. Ну, точнее 50 на 50. – Сынмин, как может поддерживает друга. – Возможно, ты прав. Мне нужно переспать с этими мыслями. – Ого, надеюсь ты так и с Феликсом переспишь когда-нибудь, а не только с мыслями о нём. – Ким смеётся противно и косо смотрит на задние ряды, где сидит объект их диалога. Хенджин снова пытается закрыть его болтливый рот руками, нелепо оборачивается и кривит губы в улыбке.

***

Ночь прошла для Хенджина ужасно. Он постоянно проигрывал в голове диалог: что скажет он, как ему ответит Феликс, где именно он будет все это говорить и вообще, как это будет лучше сделать. Все должно было быть идеально, он должен был продумать любой исход, чтобы знать, как вести себя в неопределенной ситуации. В университете его встречает понурый и невыспавшийся друг, который уже жалеет о том, что вообще тратит это утро на учёбу, а не сладкую дремоту в тёплой кровати. – Каждый день думаю, нафига я поступил сюда? – Вздыхает Ким. – Наверное, чтобы приглядывать за своим другом? – Подначивает Хван и толкает парня в бок, чтобы тот окончательно проснулся. – Конечно. Ты без меня вообще бы пропал от своей безответной любви. Кстати, что решил? – Оживился внезапно Сынмин. Хенджин вздохнул, потому что надеялся избежать этого разговора, но, видимо, придётся ответить. – Эмм, решил, что все-таки скажу ему. – И только после сказанного Хенджин окончательно утвердился в своём решении.

***

Звонок, режущий слух, извещает, наконец о завершении последней пары, а потому изнуренные студенты потоком выходят из душной аудитории. Хенджин ждёт, пока все выйдут, чтобы не толпиться в проходе и заодно убедиться, что никто не станет свидетелем его неловкого признания и возможного позора. Феликс как раз выходит последним со своими друзьями, и Хенджин, не теряя времени, подскакивает с места, сгребая в охапку свой рюкзак и скетчбук, что спасал его от скуки. Сынмин же, глядя на все это, наигранно шмыгает носом и смахивает несуществующую слезу, произнося вслед другу: – Эх, мой мальчик стал совсем взрослым. Прямо у дверей из аудитории скетчбук предательски выскальзывает и падает прямо в ноги крутой компании. Хенджин нервно собирает выбившиеся листы и густо краснеет, когда поднимает голову и видит перед собой предел своих мечтаний. – Помощь нужна? – Басит Ли и присаживается на корточки рядом. – Эмм, нет-нет, спасибо. – Хенджин убирает выбившуюся чёлку за ухо и торопливо закрывает блокнот с набросками, но со стороны слышит гадкий смешок. – Ой, смотрите, очередной недоучка возомнил себя художником, – парень размахивает подобранным рисунком и ждет поддержки от своей компании. – Хани, закрой рот. Или ты хочешь, чтобы весь универ знал, какие ты "крутые" треки записывал в 17 лет? – Феликс злобно на него смотрит, пытаясь унять токсичность приятеля, и после того, как слышит робкое "нет", забирает лист из его рук и отдаёт автору. Хенджин несмело забирает рисунок и вкладывает в скетчбук к остальным. Его радует, что этот парень заступился за него, значит, он может быть вполне адекватным и, возможно, не пошлёт его сразу. Он встает и выпрямляется в полный рост, отчего сразу же смотрит на Феликса сверху вниз, но блондин при этом не теряет своей уверенности. – Спасибо. – Хван улыбается уголками губ и спешно убирает этот несчастный блокнот в рюкзак. – Феликс, можно тебя на минуту? – Брюнет кивает в противоположную сторону, чтобы поговорить наедине. – Хорошо. – Феликса это явно застаёт врасплох, но он всё равно идёт следом. Хенджин еще немного мнется на месте, но набирает побольше воздуха в легкие и начинает заготовленную речь. – Феликс, послушай сейчас, пожалуйста, что я скажу и не перебивай меня. Так мне будет легче. – Хван еще раз вздыхает и продолжает. – Дело в том, что ты мне очень нравишься, и не просто, как человек или однокурсник. Ты мне нравишься, как парень. Мне действительно очень тяжело было признаться очень долгое время, но я наконец переборол себя и говорю все, что у меня на душе. И, конечно, идеальным исходом было бы, если бы ты принял мои чувства и ответил взаимностью. Но я знаю, что мы не в сказке живем или какой-то сопливой дораме. Поэтому я буду рад даже тому, что твои друзья меня не побьют после этого. Хенджин глубоко выдыхает и смотрит в пол, разглядывая свои кроссовки, а его сердце бешено колотится, потому что он ужасно боится реакции. Феликс едва слышно усмехается, чуть уловимо прихватывает двумя пальцами подбородок брюнета и приподнимает его голову, чтобы ясно видеть глаза перед собой. – Ох, милый, этого трудно было не заметить, – от этих слов у Хенджина сердце уходит в пятки и где-то там же отбивает тяжёлый ритм, – я всё смотрел на тебя и думал, сможешь ли ты когда-нибудь решиться и сказать мне. – Феликс улыбается одним уголком губ и всё также неотрывно смотрит на эти испуганные глаза, что мечутся по всему помещению. – В противном случае, я уже сам готов был перейти к действию. – Блондин притягивает его ближе к себе и шепчет на ухо. – Ведь ты тоже мне нравишься. Хенджин не может поверить в эти слова. Он испуганно отстраняется, дышит часто и внимательно изучает до одури совершенное лицо: с ним играют злую шутку? Ведь если это так, то он просто не сможет жить спокойно в этом мире. – Хэй, не бойся, – Феликс словно чувствует его тревогу, проводит ладонью по щеке, – это правда, я не разыгрываю тебя. – И касается слегка губами чужих, таких невероятно мягких и чувственных.

***

Абсолютная тишина комнаты поглощает несдержанное и прерывистое дыхание двух разгоряченных тел, а полумрак едва даёт насладиться идеальными чертами напряженных мышц. Феликс лежит рядом с Хенджином, закинув на его ногу своё бедро, и на груди вырисовывает непонятные узоры указательным пальцем. – Я и подумать не мог, что ты можешь быть таким… – Феликс смотрит на лицо брюнета, пытаясь подобрать слова. – Каким "таким"? – Хван выжидающе смотрит в ответ, обнимая Ли за плечо. – Таким решительным и явно знающим, что нужно делать. – Хенджин на это довольно улыбается и прижимает парня к себе ещё сильнее, отчего у Ли произвольно вырывается слабый писк, и он решает сменить тему, немного прокашливаясь. – Что ж, спасибо за приятный вечер и за то, что решился признаться, но я пойду. Ведь ты никогда не опаздываешь на пары. – Он подмигивает и начинает собираться. – Я до сих пор поверить не могу, что это всё на самом деле происходит. – Хенджин уже стоит в коридоре и следит, как Феликс накидывает на себя косуху. – Тебе придётся, – Ли берёт его за руку, тянет на себя, отчего тот чуть не падает, и с упоением целует перед прощанием. – Если ты не перестанешь, то точно не уйдешь сегодня, – грозится Хван и нехотя отпускает от себя Феликса. После ухода блондина, Хенджин сползает вдоль закрытой двери, обнимает свои колени и никак не может унять улыбку, что растянулась на всё лицо так, что у него уже болит челюсть. Всё же это лучший день в его жизни.

***

До начала занятий остаётся буквально пять минут, а потому студенты спешно проходят в аудиторию и занимают свои места. Хенджин, как всегда, сидит на третьем ряду и выводит в скетчбуке выразительные глаза. Сынмин сидит рядом с ним и о чём-то рассказывает, но Хван его совсем не слушает, потому что мысли его сейчас очень далеко, а губы застыли в мечтательной улыбке. – Ты меня слушаешь вообще? – Возмущается Ким и заглядывает за плечо друга, чтобы разглядеть рисунок. – Знакомые глаза… Так стоп. Это же.. – Но не успевает он договорить, как Хенджин поворачивает к нему голову и поджимает губы, тем самым подтверждая догадку. – Еп. Твою. Мать. Хван! Я должен всё знать! Сынмин чуть ли не кричит на всю аудиторию, ненадолго привлекая к себе внимание, но тут же видит объект их разговора, который неспешно подходит к их ряду и садится на самый край парты, нависая над другом Кима, что давно уже сознанием улетел за пределы вселенной. – Привет, сладкий, – мурлычет Ли и утягивает Хвана в страстный поцелуй, придерживая парня за подбородок указательным пальцем. Среди потока студентов тем временем воцаряется гробовая тишина. Кто-то от удивления открыл рот, кто-то замер посреди разговора, уже точно забыв суть мыслей. Компания Феликса же расплылась в довольной улыбке, лишь только Хан, недовольно фыркнув, всучил проигранную в споре купюру и услышал вслед за этим торжественный шепот: "А я говорил, что Фел будет с ним". Чувствуя, что недостаток кислорода не позволяет здраво мыслить, Хенджин робко отстраняется и восстанавливает дыхание, глядя в бескрайние глаза напротив. – Ты чего устроил? – Спрашивает Хван и осматривает толпу, что начала немного отходить от произошедшего. – Я скучал, – Ли встает с парты. – Мы не виделись несколько часов… – Это не отменяет того факта, – Феликс подмигивает и направляется на свое любимое место. – А-ХУ-ЕТЬ – Только и может произнести Сынмин, что все это время бесплатно и без регистрации смотрел в живую сцену из дорамы. – Я все еще жду подробностей. Хенджин понимает, что ему никуда не деться от этого, а потому на протяжении всей пары рассказывает, что успело произойти за тот вечер. На протяжении следующих двух месяцев парни буквально утопают друг в друге, пытаясь провести каждую свободную минуту вместе. Сынмин на это постоянно ворчит, потому что у него забрали его лучшего друга, которому можно было жаловаться на что угодно или, например, в любой момент завалиться в гости и посмотреть фильм. Но сейчас такие вечера стали редкостью, а если и проходили, то зачастую втроем, и впоследствии Киму приходилось ретироваться, так как эта парочка заканчивала все вечера в одинаково горизонтальном положении. Хоть Сынмин тщательно скрывал свои эмоции, но он все равно был очень рад за друга.

***

Лучи закатного солнца мягко освещали комнату сквозь неплотные шторы, которые небрежно окутывали окно. Хенджин прикрывает рукой лицо, чтобы скрыться от навязчивого света. Феликс как раз заходит в комнату с закусками к фильму и, видя эту картину, полностью зашторивает окно. – Ей богу, ты как ребенок. – Говорит Феликс, на что Хван только показывает язык и продолжает выбирать фильм. – Кстати, мы сегодня вдвоем? – Да, Сынмин решил батониться в одиночестве. – Наконец он принял важное решение в жизни. – Ли ставит закуски на журнальный столик перед диваном и многозначительно наваливается сбоку на брюнета. – В смысле? – Косится на него Хенджин. – В смысле, что не нужно тратить время на дурацкий фильм. – Феликс устроился перед Хваном на его же бедрах, охватил его лицо ладонями и наконец коснулся столь желанных губ. Хенджин немного опешил, но расслабился и позволил делать с ним всё, что вздумается блондину. Феликс же в порыве страсти практически начал выходить из-под контроля. Он схватил руки Хвана, что покоились на его талии, и властно расположил их на своих ягодицах, зажимая сверху своими ладонями и подначивая, тем самым, парня к более активным действиям. – Если ты сейчас же не начнёшь избавляться от этой дрянной одежды, то сверху сегодня буду я. – Крупно дышит Ли и впивается в нежную кожу шеи Хвана. – Ты же и так всегда сверху, – загнанно дышит Хенджин, подставляясь под поцелуи. – Ты не поверишь, сколько удивительных сюрпризов несёт в себе этот вечер. – Феликс снимает с себя футболку и кидает в сторону, взглядом намекая брюнету, чтобы тот расстегнул ширинку на его джинсах. Руки Хенджина безоговорочно выполняют немой приказ, а глаза смотрят напротив в чужие, ожидая похвалы. – Какой послушный мальчик. – И сразу же ее получают. Феликс встает, чтобы снять с себя джинсы. В этот момент все тело и сознание Хвана трепещет в ожидании и предвкушении. Он готов пойти на что угодно, чтобы вот так наслаждаться этим телом, не позволяя больше никому в целом мире владеть им также всецело, как Феликс позволяет ему. И пока он смотрит на своего парня, руки машинально стягивают с его же тела домашнюю футболку и спортивные штаны. – Ты что, забыл надеть трусы? – Ухмыляется Ли и грациозно, словно кошка, нависает над Хенджином сверху, заключая его тело между своих рук. – Дома я их никогда не ношу. – С таким же оскалом отвечает Хван и оплетает руками шею пораженного данным фактом Феликса, жадно впиваясь в его пухлые губы. С каждой прошедшей минутой кажется, что в комнате становится все горячее. Либо от их тел, что дарят жаркие касания рукам, либо от их прерывистого и частого дыхания. Хенджин понимает, что ему еще ни с кем не было так хорошо, как с Феликсом, и каким же он был дураком, что так долго тянул с признанием. Ведь все сложилось так замечательно, что порой было сложно в это даже поверить. Феликс извивался от его прикосновений, словно восточная танцовщица, да и страсти в нем было не меньше. – Джинни, давай уже, я не могу больше ждать. – Феликс коснулся его члена и подвел к сфинктеру, немного повиливая бедрами в нетерпении. – Я уже готов. – И, довольно оскалившись, насаживается на половину длины органа. С губ Хенджина слетает томный стон удовольствия. Еще никогда он не находился в таком блаженном состоянии, а потому он с головой погрузился в эти ощущения и расположил ладони на упругих бедрах Ли, что выжидательно привыкал к его размеру. Секунды казались вечностью, а потому Хван сам начал подмахивать бедрами вверх-вниз, сгорая от нетерпения. Феликс на это глубоко вздохнул и опустился до конца, опираясь ладонями о крепкую грудь, что вздымалась под ним. Они оба закрыли глаза, принимая свои новые роли, наслаждаясь процессом и полностью себя отдавая друг другу. Феликс наконец нашел удобное положение в котором каждый чертов раз член Хвана задевал его простату и стонал так, что Хенджин крепко вцепился в него пальцами, оставляя след от коротких ногтей. – Ты… такой потрясающий, – брюнет смотрел на Ли снизу вверх, восхищаясь его раскрепощенностью, – только я… не смогу долго продержаться… милый… Феликс наклонился к его уху, крепко ухватив ладонью его шею, слегка придушив и не прекращая заданного темпа, прошептал горячо: – Ну так кончи для меня. Глаза Хенджина широко распахнулись, он прижал Феликса к себе всем телом и начал вбиваться в него, забыв о чувствах и будучи ведомым только достижением своего удовольствия. Ли самозабвенно улыбался, наконец чувствуя настоящую страсть парня, который всегда был с ним нежным и заботливым. Грубость сильнее заводила его, а стенки прохода активно сжимались, создавая впечатляющую узость, из-за которой Хван и кончил, совсем забыв, что на нем не было презерватива. Феликса накрыло через несколько мгновений, и его сперма покрыла очертания пресса брюнета. – Нам нужно помыться, – усмехнулся Ли и направился в ванную. Хенджин последовал за ним и снова одарил блондина своей безграничной нежностью, переполнявшей его, ополаскивая его тело. После они вместе легли в кровать, сразу же уснув от усталости и накрывшей их волны эйфории.

***

Было раннее утро, когда хозяина квартиры разбудил несмолкающий звонок в дверь. Хенджин встал, откинул с себя одеяло, осторожно отцепил с себя несколько датчиков, соединенных проводами с компьютером, и массивное устройство, что походило на очки виртуальной реальности. В квартире было темно и мрачно. Воздух был спертый – сразу понятно, что окна давно не открывали. Но Хвана это мало заботило, ведь раздражающая трель все не прекращалась. С недовольным лицом он открыл дверь, за которой стоял Сынмин. – Хенджин, какого черта я не могу до тебя уже третий день дозвониться? – Ким хотел было пройти внутрь квартиры, но Хван преградил ему проход рукой. Сынмин косо на него посмотрел, но продолжил. – Опять что ли марафон аниме устроил? – Можно сказать, что так. – Хенджин ухмыляется сам себе. – Ты же знаешь, что не стоит обо мне беспокоиться – я мальчик взрослый. Чего хотел? – Хотел узнать, ты не знаешь случайно, где Феликс? – Сынмин заглядывает другу в глаза, надеясь услышать правду. – Нет. С чего бы? – Брюнет изображает искреннее удивление. – Ну, ты же в тот день хотел признаться ему. Да и друзья Ли видели, как ты с ним говорил, а потом тот сообщил им, что едет к тебе. “Какой же ты дотошный, Мин~и” – проносится в голове Хвана. – М, нет. Я просто признался ему, и, оказалось, что я ему тоже нравлюсь. Потом мы переспали, и он уехал. Дальше я ничего не знаю. – Хенджин пожимает плечами. – Слушай, у меня там осталось буквально пару сезонов, так что я собираюсь их досмотреть. Давай спишемся позже. Брюнет захлопывает дверь перед носом Сынмина, а тот не может понять, когда его друг так резко изменился. Внутри него бушуют сомнения, но без каких-либо явных доказательств он не может что-либо сделать. Это его угнетает. После этого внезапного визита друга Хенджин возвращается в спальню, заботливо обходит вокруг кровати, на которой лежит Феликс, погруженный в симуляцию и завешенный множеством проводов и датчиков, а также замысловатой системы трубок, что поддерживала его жизнедеятельность. Он гладит светлые волосы парня, открывая фарфоровую кожу лба, оставляет легкий поцелуй и шепчет: – Никто не посмеет нас потревожить. Это наша с тобой вечность, Ликси.