Передача власти

Рейх давно не виделся со своим братом. То есть, не звонил, не писал и вообще никак не контактировал с ним. Он видел ситуацию Веймара, ведь проживал в этой стране. Но больше он сидеть сложа руки был не намерен. Сказав жене, что уходит к брату он отправился в дом старшего, взяв на всякий случай крысиный яд. Если вдруг старший откажется уступить власть добровольно. Веймар перед отъездом сказал свой адрес и маленький Рейх запомнил. *** Вот нацист уже стучит в дверь брата. Через несколько минут ему открывает явно пьяный Веймар. — Привет, Рейх! Я так по тебе соскучился! — громко и с неуместными паузами сказал старший. — Я тоже. Во-первых, дай мне уже зайти внутрь, а во-вторых, объясни, что с тобой — своим хриплым голосом сказал Рейх, скрестив руки на груди. — Да-да-да, конечно, проходи — ответил республика и пропустил младшего в дом. — а насчёт моего состояния... Долгая история — продолжил он, ведя брата на кухню — Рассказывай. У меня полно времени — ответил Рей, морщась от отвращения при взгляде на пустые бутылки из-под разных алкогольных напитков. Младший ел на стул напротив брата. Республика глубоко вздохнул — Может, выпьем? — задал вопрос он. — Не, тебе уже явно хватит — усмехнулся Рей. Хорошо. Ты прав. И старший начал рассказывать всё. Как его травят другие страны, каким жалким он себя чувствует, как задолбался и так далее. Нацист слушал это и в нём первый раз, наверное, за жизнь проснулось сострадание. Хотелось успокоить брата, обнять, чего Рейх не делал никогда в жизни. — Может, тогда уступишь власть мне? — спросил он. И тут в голову старшего приходит безумная, но как ему казалось, гениальная идея. Возможно, всё это просто пьяный бред и он пожалеет о содеянном, когда протрезвеет, но с другой стороны, как говорится, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть, так что Веймар встаёт со стула и, слегка пошатываясь, подходит ко стулу брата, который ничего не понимает. Развернув его к себе, старший накрыл его губы своими. От брата прям несло алкоголем, что добавляло отвращения. Прибывая в шоковом состоянии от действий республики, Рейх его оттолкнул, что было легко. — Ты совсем ебанулся?! — крикнул он, вытирая губы. — Ты хотел, чтобы я уступил тебе власть. Моё условие такого: я тебя трахну, а только потом уступлю — хихикнув, ответил ему старший. В голове нациста заметались разные мысли и он, подорвавшись с места, сказал, что сделает брату чай. Рейх поставил чайник на плиту. Сжимая в кармане яд, младший периодически поглядывал на брата. Усмехнувшись ещё раз, старший подошёл к нему сзади, обнимая за талию. Рейх хотел было его оттолкнуть, но шок его сковал. — И что мы прячем? — почти промурлыкал республика, положив руку на ладонь младшего. Спустившись по ней в карман, он нащупал мокрый от пота пакетик с крысиным ядом — Что это, Рейх? — с укором спросил Веймар, держа яд перед лицом брата. Алкоголь всё ещё мешал старшему здраво рассуждать, так что мигом убрав чайник с плиты, он сжал руки младшего, прижимая их к столешнице, что убивало всю его надежду выбраться и припал к шее губами. — Прекрати!.. — прошипел Рейх, сдерживая стоны. — Я не гей, к тому же женат... Она... Она носит моего ребёнка — Думаешь, меня это волнует? — прошептал Веймар ему на ухо, от чего по телу нациста прошла крупная дрожь. Вернувшись к его шее, республика стал целовать и покусывать нежную кожу, на что Рей мычал, но, как ни странно, в этих звуках старший не услышал недовольства. — Блять, мы братья, прекрати — часто дыша, прошипел младший. — И что? — невозмутимо спросил Веймар и продолжил издеваться над шеей брата. Тот в свою очередь сдался, понимая, что происходящее приносит ему... удовольствие. Он конечно занимался сексом с женой, но он её не любил, так что соитие не приносило должного удовольствия. Может, физически, но не морально. В случае с Веймаром, которого он любил, пусть думал, что только как брата, его действия, полные нежности, приносили это чёртово удовольствие. Рейху было противно от осознания этого факта, ведь геев он терпеть не мог. Поняв, что брат перестал сопротивляться, Веймар ослабил хватку, став поглаживать шрамы на пальцах и тыльной стороне ладони, оставленные их отцом. Промычав, то ли от удовольствия, то ли от отвращения, нацист сжал руки в кулаки. Наконец, отстав от бедной шеи, республика перевёл руки на плечи младшего и, развернув его к себе, поцеловал. Ответа, разумеется, не получил, но был доволен тем, что брат не пытается его оттолкнуть. Спустившись к груди младшего, республика стал расстёгивать его рубашку. Рейх оставил попытки сопротивляться, молча наблюдая за действиями брата. Сняв ненужный элемент одежды, Веймар припал губами к соску брата, из-за чего тот застонал, прикрывая рот рукой. Но старшему это не понравилось и он убрал её, кладя себе на талию. Как бы противно Рейху не было, он невольно сжал брата, а вторую руку положил ему на голову. Чуть отстранившись, старший стал покрывать грудь Рея поцелуями и укусами, на что слышал сдавленные стоны. Наконец, он стягивает с младшего брюки и, посадив его на столешницу, снимает их окончательно, оставив нациста в одних трусах. Нацист убрал руки, заводя их за спину и отвернулся, покрывшись румянцем. Веймар улыбнулся и, положив брата на спину, продолжил целовать и кусать его тело, руки положив на раздвинутые им же бёдра, прижимая к себе. Младшему было и приятно и всё ещё тошно, но на него предательски нахлынуло возбуждение. Отключив мозг, он закатывал глаза от удовольствия и постанывал. Старший тем временем разделся полностью и, чуть отойдя от брата стянул с него трусы. В этот момент нацист мигом приподнялся, смотря на брата в изумлении. Веймар невозмутимо подошёл к нему в плотную и повторно поцеловал. На сей раз Рейх ответил ему, стараясь перехватить инициативу, что ему сделать не дали. Снова положив руки на талию младшего, Веймар сжал её, на что Рейх промычал в поцелуй. Прервав его, старший поднялся по телу Рея к груди, став играть с сосками, снова положив его на спину. Он ждал, мучил брата, желая услышать от него заветные слова. Член требовал внимания, так что нацист не мог больше терпеть. Возбуждение окончательно завладело над его сознанием — Так ты выполнишь обещание или нет?! — завуалированно, чтобы потом было не тошно смотреть на себя в зеркало, возмутился младший, на что Веймар в очередной раз усмехнулся и, взяв масло смазал им пальцы. Нацист тут же зажмурился, не желая видеть то, как в его драгоценную задницу проникает что-то инородное. Заметив такую реакцию, республика наклонился к брату и поцеловал его. Рейх окончательно отдался этому чувству и обвил шею старшего руками, а ногами его талию, прижимая к себе. Тем преминем, в него проник первый палец, стараясь подготовить к будущим действиям. Хоть Веймар и старался сделать всё максимально мягко, всё равно было достаточно больно, ведь до этого момента зад нациста был девственно чист, так что он прервал поцелуй и прошипел. Вскоре Веймар добавил и второй палец, став растягиваять брата, разводя их как ножницы. Нацист на это уткнулся ему в плечо и простонал. После того, как его растянули три пальца, республика одной рукой приобнял Рея, а второй опёрся о столешницу. — Презервативов нет, так что — Да мне похуй — прервал его Рейх. — Хорошо — ответил республика и стал потихоньку входить в нациста. Тот запрокинул голову и промычал, на сей раз точно от удовольствия. Алкоголь и возбуждение затмило сознание старшего, так что он быстро и грубо двинулся бёдрами, входя до основания. Рейх же уткнулся в плечо Веймара, громко простонав. Республика сразу начал двигаться, постепенно ускоряясь. Нацист приподнял голову, став стонать брату на ухо, что окончательно снесло ему крышу и он начал вколачиваться в поддатливое тело ещё сильнее. Наконец, старший попадает по простате, чем вызывает громкий и протяжный стон Рейха. Начав двигаться в нужном направлении, он попадает по этой точе на каждом толчке, что приближает тело под ним к разрядке. — Твою мать, я же сейчас... — не успел договорить нацист и кончил, пачкая тела обоих. Веймар же сделал ещё пару-тройку поступательных двидений и излился внутрь младшего, на что тот снова простонал, падая на столешницу. Восстанавливая дыхание, республика вышел из него, не отпуская. — Ну теперь. Я просто обязан уступить власть — сказал он, смотря брату прямо в глаза.