Олеандр

      Повезло, повезло девочке,       Вышла замуж за такого парня, как ты.       Она выпнула бы тебя, если бы когда-нибудь узнала       О всей той херне, что ты творишь.       Грязный, грязный мальчишка,       Знаешь, у нас тут поговаривают,       Шепчутся о местах, где ты отметился,       И о том, что ты не можешь не вляпаться в дерьмо.       (Sam Smith (ft. Kim Petras) — Unholy)       

__________

      После того дня Эл начал вести себя с Мисой гораздо грубее и эгоистичней. Его либидо, которое и так сходило с ума, возросло ещё больше, а интерес к взаимности почти пропал. Казалось, он всеми силами пытался найти какое-нибудь облегчение, способ сбежать от терзающих его чувств, но ничего не помогало.              По утрам Эл брал Мису с собой в душ и ставил на колени. Ночью, сопротивляясь искушению включить трансляцию из комнат Лайта, шёл к ней в спальню и раздвигал ей ноги, не глядя на то, спит она или нет. Миса в любом случае не возражала. Чем больше Эл пытался найти облегчение, и чем дальше оно ускользало, тем отчаянней и порочней становились его желания, но Миса не жаловалась, всегда с готовностью отдаваясь, и улыбка экстаза на её лице становилась тем шире, чем больнее ей было.       

***

      Вторая жертва умерла в четверг, однако, как и в прошлый раз, наблюдение ничего не дало. Впрочем, справедливости ради надо заметить, что Веди пока что не удалось проникнуть в дом Намикавы, как и повторно залезть в подвал Хигути и забрать оттуда готовые видеозаписи. В глазах Эла эти двое начинали выглядеть всё более подозрительными.              В пятницу семеро мужчин снова собрались в конференц-зале «Йоцубы» в своё обычное время, но на этот раз Эл наблюдал за ними в компании Айбера и Мисы. Главной темой собрания было обсуждение предоставленной «Койлом» информации о возможной связи Мисы Амане с Эл и с Кирой.              Как Эл и надеялся, сотрудники «Йоцубы» сразу же экстраполировали полученную информацию к идее, что Миса может быть неким образом связана с первым Кирой, и даже что она сама может быть второй Кирой. Однако Намикава и Оои восприняли эту идею с недоверием. Впрочем, Эл ожидал чего-то подобного. Эти двое высказали предположение, что Койл пытается заставить их делать его работу, или же специально уводит их в определённую сторону. Что интересно, Хигути придерживался противоположного мнения. Он заявил, что они чересчур подозрительны, а после упрекнул в том, что они хотят отбросить настолько интересную версию.              Эл уже мог сказать, что из всех семерых Хигути подходил под профиль Киры больше всех: высокомерный, немного безрассудный и достаточно тупоголовый, чтобы остальной группе приходилось его сдерживать. Он явно был уверен в своём статусе лидера, принимал своё положение, как должное и запугивал всех остальных, чтобы заставить их подчиняться. Эл сделал себе пометку попросить Веди установить жучки Хигути в машину, раз уж следить за его домом оказалось так сложно. И, пожалуй, то же самое нужно будет сделать в отношении Намикавы.              Но это позже, поскольку сейчас у него были заботы поважнее: Мидо как раз поручил Киде созвониться с Койлом и настоятельно пригласить его на личную встречу. Эл среагировал молниеносно. Подсоединив наушники, чтобы по оперативному залу не гуляло эхо голосов, он вставил один из них в ухо и жестом велел Айберу принять входящий звонок. А потом, за мгновение до того, как аферист поднял трубку, Эл поставил ноги на пол, взял Мису за руку и осторожно потянул к себе на колени, закрыв ей ладонью рот, чтобы девушка случайным звуком их не выдала. Пусть в том не было необходимости, но Элу нравилось, когда Миса сидела на его коленях, да и сама она, похоже, трепетала, чувствуя на своей шее его дыхание. Из вежливости Эл передал ей второй наушник, и теперь они оба сидели, не шевелясь и почти не дыша, и слушали разговор Айбера и Киды.              Когда Кида потребовал, чтобы Койл явился к ним лично, аферист метнул вопросительный взгляд на Эла, и тот едва заметно кивнул. Айбер, мгновенно сориентировавшись, придал голосу высокомерно-недовольный тон и умудрился вытянуть из Киды ещё одну крупную денежную компенсацию за «повышенные риски». Эл его ни о чём таком не просил, но в этом Айберу никогда и не требовались указания. У него был талант.              Наконец, разговор был завершён. Эл отсоединил наушники, и оперативный зал вновь наполнился приглушёнными звуками голосов — группа из «Йоцубы» продолжала что-то обсуждать. Детектив посмотрел на Мису. На щеках у неё сиял лёгкий румянец, вызванный его близостью, и когда Эл уткнулся носом ей в волосы и легонько поцеловал шею, она мило пискнула. Эл, заметив любопытный взгляд Айбера, усмехнулся про себя — ему никогда не надоедало заигрывать с Мисой на глазах у других людей. Чуть сжав девушке плечо, он снова вернул своё внимание к мониторам.              Семеро мужчин как раз перешли к вопросу, кого убить следующим. Особых споров между ними не возникало: если кто-то из них был уверен в выборе жертвы настолько, чтобы предложить её кандидатуру собранию, другие, как правило, соглашались. По сути, это обсуждение мало чем отличалось от того, что Эл уже видел на прошлой неделе, за тем лишь исключением, что сейчас он был в зале не один.              Поскольку Эл уже знал, как заговорщики выбирают жертв, а сама их встреча записывалась на видео, он решил вместо этого понаблюдать за Мисой и Айбером. Ему любопытно было посмотреть на их реакцию.              На лице Мисы не было ни намёка на то, что в увиденном она узнала какие-либо из методов Киры. По крайней мере, насколько мог судить Эл. Она выглядела любопытной и несколько озадаченной тем, с какой непринуждённостью семеро мужчин обсуждали убийство своих конкурентов по бизнесу. Не сказать, что она была сильно этим встревожена, но определённо удивлена. Айбер, со своей стороны, не выказывал никаких признаков потрясения и смотрел на экран с искренним интересом, чуть подавшись вперёд.              Эл обвил талию Мисы рукой и положил подбородок ей на плечо. Почему-то он находил необъяснимое утешение в том, чтобы обнимать девушку так, словно она — один из тех предметов комфорта, с которыми он не расставался в детстве. А ещё это навевало ему воспоминания о том дне, когда он уже тискал Мису на глазах у Айбера. В тот раз ему хотелось зайти гораздо дальше, но он сдержал себя, поскольку не верил, что Миса согласится на что-то подобное.              Но с тех пор прошло много времени, и Миса уже не раз доказала, что готова согласиться практически на всё, даже во вред себе.              Когда собрание в «Йоцубе» завершилось, детектив из-за плеча Мисы посмотрел на Айбера:       — Ты осознаёшь, что встретившись с ними лично, ты подвергнешь себя огромному риску?              Поднимать эту тему было слегка поздновато, тем более что с его подачи Айбер уже согласился на встречу, но Эл всё равно чувствовал себя обязанным убедиться, что аферист знает, во что ввязывается.               — Если бы я боялся подвергнуть себя риску, я бы сюда не приехал, — отозвался Айбер, пожимая плечами. — Собственно говоря, я вообще выбрал бы другое занятие в жизни.              Что ж, с таким аргументом спорить было трудно. Всё, что Элу оставалось, это удостовериться, что Айбер будет максимально подготовлен, поскольку это увеличит его шансы выбраться из «Йоцубы» целым и невредимым. Позволив ему встретиться с подозреваемыми лично, Эл в какой-то мере ограничит его возможности, поскольку будучи привязанным к одной конкретной роли, Айбер уже не сможет выдать себя за кого-нибудь другого. Но им необходимо было завоевать доверие этих семерых мужчин, а значит, это придётся сделать.              — Когда ты с ними встретишься, ситуация будет гораздо менее контролируемой, чем во время этих кратких телефонных разговоров. Нам нужно тщательно проработать характер Койла, чтобы ты не вышел из образа даже в неожиданных обстоятельствах.              Этим они и занялись. Процесс проработки привычек и характера Койла был совместным: пусть Эл был тем, кто создал этого человека, но Айбер, как тот, кому придётся его воплощать, должен был придумать личность, которую он смог бы без труда спроецировать на себя.              Пока они разговаривали, Эл продолжал держать Мису в своих объятиях. Девушка, казалось, была вполне довольна тем, что её участие в беседе не требуется, и тихо сидела у него на коленях, плотно сдвинув ноги и легонько болтая ими в воздухе — высота стула не позволяла ей достать ступнями до пола. Эл водил большим пальцем по её животу через тонкую ткань блузки, время от времени касался кончиком носа её обнажённой шеи или мягких, пушистых волос, и поначалу эти прикосновения были бездумными, чем-то сродни машинальному потиранию нижней губы или дёрганью себя за волосы. Но потом, хотя они с Айбером продолжали серьёзно обсуждать Койла, Эл обратил внимание, что взгляд афериста блуждает по фигуре Мисы, подолгу задерживаясь на его руках на ней. Ему вдруг стало любопытно, уйдёт ли Айбер, как в прошлый раз, если он позволит себе лишнее? И станет ли Миса возражать? Эл понимал, что сейчас им не следует отвлекаться от работы, но, с другой стороны, до назначенной даты встречи у них ещё целый день, а их с Айбером нельзя было назвать любителями поспать. Если даже сейчас они что-то упустят, всегда можно будет доработать план позже.              Продолжая что-то говорить, но почти не слыша самого себя, Эл опустил руку вдоль бедра Мисы, добираясь до края её юбки, а потом очень медленно, едва касаясь её кожи кончиками пальцев, начал задирать юбку вверх. Миса заёрзала, чем только усилила его растущее возбуждение. И Эл был уверен, что она смогла это почувствовать.              — Р-рьюзаки… — шепнула Миса. — Что ты делаешь?              Он прижался лбом к её виску и негромко сказал, задевая губами ухо:       — Я хочу показать свою Мису. Хочу, чтобы Айбер увидел, какая красивая у меня девушка, — комплимент заставил её чуть слышно застонать. — Миса не против?              И Эл выжидающе остановил движение руки на полпути, хотя знал, каким будет ответ.              — Рьюзаки может делать со мной, что захочет, — на этот раз, в отличие от предыдущих дней, дыхание Мисы было слегка учащённым, голос срывался, и это означало, что она соглашается не только затем, чтобы доставить ему удовольствие. Эл понял, что ей это по-настоящему нравится, и чувство вины в нём слегка угасло. Он знал, что Миса любит, чтобы её ценили, чтобы ею восхищались, и когда он поднял голову и наткнулся на горящий взгляд Айбера — мужчина сидел, чуть откинувшись в кресле, чтобы лучше всё видеть — Эл понял, что Мису трудно за это винить.              — Айбер, ты не возражаешь? — спросил Эл, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. В конце концов, в том и заключалась игра — делать вид, будто ничего не происходит, и при этом лапать Мису прямо у него на глазах.              И похоже, Айбер это понял. Явно забавляясь, он ответил:       — Вовсе нет, продолжайте. Итак, когда я приду на встречу…              Они возобновили обсуждение, однако их фразы постепенно начали терять как смысл, так и структуру. Теперь они оба разговаривали только ради разговора, а вовсе не затем, чтобы разрабатывать какие-либо серьёзные планы. Тем более что большая часть их внимания была прикована к Мисе. Эл всё выше задирал на ней юбку и ненавязчиво понуждал раздвинуть ноги, одновременно с этим поворачивая кресло так, чтобы они с Мисой оказались лицом к Айберу. К тому времени, как юбка девушки оказалась поднята до самого верха бёдер, у афериста уже был полный обзор на всё, что скрывалось у неё между ног.              Лицо Мисы пылало от очевидного смущения, но её дыхание было частым и жарким, и Эл мог точно сказать, что её возбуждение пересиливало стыд. Он знал, что нужно сказать, чтобы удержать её в таком состоянии, поэтому, сделав паузу в разговоре, зацепился пальцами за краешек трусиков у неё в промежности, почти готовый оттянуть их в сторону.              — Могу я показать ему? — шепнул он Мисе в самое ухо. — Могу я показать Айберу, насколько красива Миса здесь?              Его палец прошёлся по её клитору, уже влажному от выделившейся смазки.              — М-м-м… — захныкала Миса, закусывая губу. Её глаза были крепко зажмурены от смущения, но она сползла по коленям Эла чуть ниже, зацепилась за его икры лодыжками и развела ноги ещё шире. И ахнула, почувствовав, как трусики сдвигаются в сторону, обнажая её перед Айбером полностью; по крайней мере, от пояса и ниже. Другой рукой Эл уже вовсю расстёгивал пуговицы на её блузке.              — Разве она не прекрасна? — спросил Эл, наклоняясь, чтобы прижаться губами к оголившейся коже на её плече.              — Да, — ровным голосом отозвался Айбер. Несмотря на очевидную выпуклость в штанах, он не делал попыток трогать себя и оставался совершенно невозмутим. Эл не был удивлён, он знал, как хорошо Айбер умеет себя контролировать.               — Ты завидуешь? — задал он очередной вопрос, причём не только для себя, но и для Мисы. — Я ведь сплю с ней, ты знаешь.              Губы Айбера дрогнули:       — Да, полагаю, что завидую.              После этого они вновь продолжили прерванный разговор, но Эл был больше сосредоточен на том, чтобы полностью снять с Мисы блузку и лифчик, оставив лишь высоко задранную юбку. А потом, запустив руку ей между ног, проник в неё двумя пальцами, отчасти даже затем, чтобы таким образом удержать на месте и не дать соскользнуть ещё ниже с колен. Миса поскуливала и отворачивала голову, вжимаясь лицом ему в плечо, словно в попытке спрятаться от посторонних глаз. Однако её тело по-прежнему было выставлено на всеобщее обозрение, и взгляд Айбера жадно блуждал по её обнажённой груди, чуть подрагивающей всякий раз, когда Миса отзывалась на ласки.              Теперь говорил в основном Айбер. Всё внимание Эла было поделено между движениями собственных рук, одна из которых ласкала Мису внизу, а другая тискала её грудь, и напряжённой эрекцией, вжимающейся в поясницу девушки при каждом её движении. Её обнажённое плечо было прямо у него перед лицом, настолько соблазнительное, что Эл не удержался и прикусил его, отчего Миса вскрикнула и заёрзала ещё сильнее. Всё это время он неотрывно смотрел на Айбера, наблюдая за тем, как тот буквально трахает Мису глазами. Эл чувствовал настоящую эйфорию от того, что обладал чем-то настолько желанным, что это вызывало зависть даже у такого красивого и харизматичного мужчины, как Айбер. Особенно приятно становилось при мысли о том, что Айбер знал, насколько сильно Эл изменился, пройдя долгий путь от девственника, боявшегося даже заговаривать с Мисой, до того, кем он стал сейчас. Шире разведя собственные колени, чтобы ещё сильнее раздвинуть ноги Мисы, Эл думал про себя: «Посмотри на неё, посмотри, что я могу с ней делать. Посмотри, что она позволяет мне делать».              — Ты можешь показать Айберу? — снова зашептал он Мисе на ухо, даже не пытаясь делать вид, что следит за разговором. — Покажи ему, как ты выглядишь, когда я заставляю тебя кончать.              Миса не была бы собой, если бы не послушалась. Вскрикнув, она напряжённо вскинула бёдра и сжалась вокруг его пальцев, делая ровно то, что он попросил.              — Merde, — это слово прозвучало так тихо, что Эл только через пару секунд сообразил, кто его произнёс. Хотя французский должен был выдать Айбера сразу.              Миса хихикнула и откинула голову Элу на плечо, глядя на него с абсолютным обожанием. Она всегда была так счастлива после оргазма… Эл только сейчас осознал, что даже толком не помнит, когда в последний раз доводил её до удовольствия. Возможно, это было в тот день, когда он привязал её к кровати. В последнее время он был слишком зациклен на собственных желаниях, и даже сегодняшний день не стал исключением: его цель была не столько в том, чтобы побаловать Мису, сколько в том, чтобы продемонстрировать Айберу своё мастерство.              Впрочем, не похоже, чтобы Миса возражала.              — Рьюзаки такой твёрдый, — промурлыкала она, снова хихикнув. — Миса знает, чего он хочет.              И не успел Эл ответить, как она соскользнула на пол и устроилась на коленях между его ног, повернувшись к Айберу спиной. К этому моменту у Эла в голове не осталось никаких мыслей, кроме одной — немедленно снять с себя одежду. Встав, он скинул джинсы и бельё и ногой отбросил их в сторону, без малейшего стыда позволяя члену вырваться на свободу.              Айбер, поняв, что его никто уже не слушает, замолчал, однако его невозмутимое лицо и заинтересованный взгляд не изменились. Ровно до тех пор, пока Эл не влез с ногами обратно в офисное кресло и не скорчился там в своей привычной позе, с той лишь разницей, что теперь был голым ниже пояса. Наблюдая за этой картиной, Айбер, казалось, с трудом сдерживал смех. В любое другое время Эл почувствовал бы себя оскорблённым, но в данную минуту это лишь сильнее его заводило.              Миса потянулась к нему руками, но Эл остановил её.              — Сегодня я хочу, чтобы Миса использовала только свой рот.              Она, как всегда покорная, сцепила руки за спиной так, что её грудь соблазнительно выпятилась, и подняла на него глаза. А потом наклонилась и открыла рот, ловя его член движением, которое странным образом выглядело милым и вместе с тем возбуждающим.              — Она очень послушна тебе, — заметил Айбер. Эл в этот момент был настолько отвлечён тем, как язычок Мисы ласкал головку, что смысл сказанного дошёл до него раньше, чем осознание того, что аферист говорит по-французски. — Я впечатлён. Ты отлично её обработал.              Похвала отозвалась в детективе приятной волной возбуждения, в равной степени эгоистичного и сексуального. Он опустил взгляд на Мису, гадая, не станет ли она возмущаться тем, что при ней говорят на незнакомом языке, и ответил:       — Она очень покладистая. И часто говорит мне делать с ней всё, что я хочу, независимо от её собственного уровня комфорта.              Айбер задумчиво хмыкнул:       — Если бы я знал, что она такая, то дал бы тебе совсем другой совет. Но, вижу, ты и сам неплохо во всём разобрался.              — Иногда мне кажется, что я поступаю неправильно, — признался Эл, чуть вздрагивая от ощущений, которые дарили ему губы и язык Мисы. Он и сам не знал, с чего начал сейчас исповедоваться Айберу. Разве что привык к нему, как к голосу в телефоне, всегда готовому слушать о впечатлениях и тревогах Эла по поводу его сексуального опыта или же отсутствия такового. — Она психически нездорова, я это точно знаю. И она уже не раз доказала, что не хочет как-либо ограничивать мои действия, даже если это несёт ей вред. Более того, она словно бы специально предлагает мне делать с ней то, что причинило бы ей боль. И я переживаю, что очень неправильно этим пользоваться.              Айбер пару мгновений понимающе на него смотрел, а потом красноречиво переместил взгляд ниже, на голову Мисы между его ног, намекая на то, что Эл явно не настолько сильно переживает.              — Мне уже доводилось работать с такими объектами, как она, — сказал он. — Насколько я понимаю, страдания ей в какой-то мере необходимы, потому что помогают чувствовать себя по-настоящему влюблённой. И, давая ей такую возможность, ты лишь повышаешь в её глазах свою ценность. Для неё это кажется обоснованным. Она думает так: «Если я готова ради него зайти так далеко, значит, моя любовь к нему настоящая». И потому, чем более жестоко и экстремально ты с ней обращаешься, тем крепче становятся её чувства к тебе. Я всегда добивался наибольших успехов при работе с такими, как она. Стоит подвести их к определённой черте, и они никогда уже не захотят тебя отпускать. Особенно если после этого дать им утешение и заботу. Заставь её заслужить твоё расположение, заставь её поработать для этого, и ты полностью привяжешь её к себе.              «Заставить её заслужить расположение…» — мысленно повторил Эл, опуская глаза вниз, и наткнулся на взгляд Мисы. Девушка, похоже, пыталась понять, доволен ли он ею.              — Это так приятно, Миса, — сказал он и с интересом увидел, что девушка прикрыла глаза, будто его слова доставили ей подлинное, физическое удовольствие. — Айбер говорит мне, что очень впечатлён тобой и тем, как хорошо ты стараешься для меня. Ты можешь взять глубже?              Миса отозвалась мгновенно и с энтузиазмом, скользнула губами ниже и принялась сосать с удвоенным пылом. Эл без особого удивления отметил, что Айбер оказался прав. В конце концов, в таких вопросах аферист никогда не ошибался.              — Видишь? — сказал Айбер. — Вы оба получаете то, что вам нужно.              Эл, однако, не мог согласиться с ним так легко:       — Или я просто использую её слабости для удовлетворения собственных эгоистичных потребностей.              К его удивлению, Айбер усмехнулся:       — Даже если так, что с того? Хочешь сказать, что любой другой мужчина на твоём месте этим бы не воспользовался? Я, например, точно не упустил бы шанс. К тому же, не похоже, чтобы она заслуживала чего-то лучшего, — поймав непонимающий взгляд детектива, он пояснил: — Если ты прав насчёт неё, а я полагаю, что это так, то она без всяких угрызений совести убила сотни людей. И если самым худшим наказанием за это станет для неё то, что её какое-то время будут использовать для секса — что, на мой взгляд, ей даже нравится, — то могу сказать, что она довольно легко отделается.              — Но ведь мне по-настоящему хочется так с ней обращаться. И что тогда можно сказать обо мне?              — Да будь я проклят, если знаю. Я аферист, а не философ, — отмахнулся Айбер, после чего откинулся назад и пару секунд глядел в потолок. — Слушай, тебе ведь это нравится, так какая разница? Никто из нас не является праведником, иначе мы не оказались бы здесь в подобной ситуации. Сейчас она хотя бы делает что-то полезное для общества — снимает твоё напряжение, чтобы ты мог сосредоточиться на делах.              Но Эл понимал, что это вовсе не так. Если бы он решил описать влияние Мисы на свою детективную деятельность, он меньше всего назвал бы это мотивирующим.              — На мой взгляд, ты зацикливаешься на своём чувстве вины, потому что думаешь, что должен испытывать это чувство. Просто чтобы в собственных глазах быть человеком, которому оно не чуждо. Но с твоей стороны глупо не ценить то, что у тебя есть. Эта девушка и тот парень — твои враги, и теперь она стоит перед тобой на коленях, буквально умоляя о том, чтобы отсосать тебе. Почему ты не позволяешь себе насладиться этой победой? Держу пари, если бы победили они, её бы точно не мучила совесть за твою смерть.               — Победа… — задумчиво пробормотал Эл себе под нос, прикусывая большой палец. Философия Айбера была опасно соблазнительной, и детектив задался вопросом, почему он окружил себя такими безжалостными людьми: Айбером, Лайтом, Мисой. Что это говорит о нём? Что он хочет жить так же, как они — без угрызений совести, как выразился Айбер? Наверно, в какой-то степени это явилось следствием его характера, ведь самые порядочные члены оперативной группы уволились, ознакомившись с его методами. Единственные люди, что остались с ним, были такими же аморальными, как и он сам, отражая его собственное деградированное состояние.              — Я мог бы показать тебе, если позволишь, — предложил Айбер. — Могу я помочь?              Эл промолчал, не совсем понимая, какого рода «помощь» Айбер имеет в виду. Сам он сейчас был возбуждён настолько, что, наверно, согласился бы на что угодно, однако был уверен, что безотказность Мисы распространяется лишь на секс между ними двумя, а не на импровизированный «тройничок». Она, конечно, не возражала, чтобы Айбер наблюдал за ними, но что касается остального…              — Ты сможешь это сделать, не трогая меня? — спросил Эл. — Она ревнива.              — Да, конечно.              — И не прикасаясь к ней. Она здесь не единственная, кто ревнует, — добавил детектив, отводя глаза. Ему неловко было признавать, что на его эмоции могло влиять нечто настолько банальное.              Айбер, однако, просто кивнул.              — Миса, — окликнул Эл, и девушка, остановившись, с любопытством подняла на него глаза. Его член всё ещё был наполовину у неё во рту, и это зрелище отчего-то показалось ему глупым и вместе с тем странно очаровательным. — Айбер спрашивает, может ли он показать тебе, как лучше доставлять мне удовольствие. Он не будет трогать тебя в неподобающих местах, — Эл помолчал, придумывая объяснение, на которое Миса точно клюнет. — Он француз, поэтому знает толк в сексе.              Это заявление было совершенно идиотским, но Миса относилась к тем людям, которые легко могли бы в это поверить.              Когда девушка не ответила, Эл подумал, что ничего не получится. Миса сейчас наверняка вскочит и начнёт орать на них обоих. Однако через пару секунд, к его глубочайшему изумлению, Миса, не выпуская член изо рта, согласно мурлыкнула и чуть кивнула.              — Я же тебе говорил, — сказал Айбер. — С этой девушкой ты можешь делать всё, что угодно. Ты просто не осознаёшь уровень своей власти над ней.              Эл подумал, что как раз начинает осознавать, но вслух ничего говорить не стал. Айбер поднялся со своего места и неторопливо прошёлся по залу. В том, как он двигался, он был чем-то похож на Мису — каждый его жест был рассчитан на то, чтобы произвести наилучшее впечатление.              — Я покажу тебе. Миса, Рьюзаки, не могли бы вы присоединиться ко мне на диване?              Миса выпустила член и поднялась с колен. Казалось, она и думать забыла о собственной наготе. Эл, в отличие от неё, чувствовал себя в полураздетом виде очень глупо, но всё же слез с кресла и прошёл к дивану, где и уселся рядом с Айбером, буквально заставляя себя принять нормальную позу и не отрывать ног от пола. Миса вновь устроилась на полу перед ним, сев на пятки и скромно положив руки на колени, и теперь переводила взгляд с одного мужчины на другого в ожидании указаний.              Айбер оперся ладонью о край дивана, наклонился к ней и произнёс почти заговорщически:       — Первое, что тебе следует усвоить, chéri, это то, что энтузиазм — самая важная часть минета. Недостаточно просто сосать его член. Заставь его поверить, что никакое иное занятие в мире не доставляет тебе большего удовольствия.              — А как Мисе это сделать? — спросила девушка, в замешательстве сморщив нос.              — Ну, для начала, не бери его в рот сразу. Поиграй с ним. Поклоняйся ему своими губами и языком. К тому времени, когда ты, наконец, начнёшь, он уже должен быть на полпути к оргазму.              Миса повернулась к члену с таким сосредоточенным лицом, что это выглядело почти смешно. Осторожно обхватив его рукой, Миса провела языком от основания до кончика, и тут же метнула на Эла быстрый взгляд. Убедившись, что всё в порядке, она, казалось, осмелела и, широко открыв рот, начала водить языком по каждому сантиметру его твёрдого ствола, то и дело осыпая его громкими, влажными поцелуями.              — Не бойся использовать много слюны, — подсказал Айбер. — Для большинства мужчин чем влажнее, тем лучше. Не волнуйся о том, что это может ему не нравиться, если он сам не говорит тебе об этом.              Аферист бросил вопросительный взгляд на Эла, и тот в ответ покачал головой. Телесные жидкости Мисы, будь то слюна или что-то ещё, никогда не были ему неприятны, хотя ему смутно казалось, что должны бы.              Миса последовала указаниям, и вскоре член Эла заблестел от слюны. По ходу дела она начала постанывать и изредка бросать на детектива жаркие взгляды из-под ресниц.              — У Рьюзаки такой большой и твёрдый, — стонала она, словно подражая порнозвезде. — Миса любит член Рьюзаки.              И хотя Эл знал, что это притворство, тем более что Айбер только что посоветовал Мисе изображать удовольствие, это не помешало ему ещё сильнее возбудиться, и член нетерпеливо дёрнулся.              Айбер наклонился к самому уху Мисы и что-то зашептал. Эл ощутил укол ревности, но это моментально сменилось шоком — Миса взяла его член в руку и начала шлёпать им по своей щеке.              — Да, Миса развратная девчонка. Она маленькая, грязная шлюшка Рьюзаки. Разве Рьюзаки не хочет наказать Мису за то, что она такая грязная? Не хочет наказать её своим большим, твёрдым членом?              Это было настолько чрезмерно, что Эл невольно ощутил что-то сродни стыду и жалости к ней. И вместе с тем возбудился ещё больше, причём не столько от слов Мисы, сколько от осознания того, как сильно она готова унижаться ради его удовольствия.              Миса, словно войдя во вкус, громко стонала, продолжая шлёпать себя членом по щекам и тереться о него до тех пор, пока всё её лицо не оказалось покрыто её собственной слюной. Рот девушки без устали сновал по всей длине его напряжённой плоти, то целуя, то облизывая все места, до которых она могла добраться.              — Да, — приговаривала она, — Миса хочет взять в рот этот большой член. Миса хочет пососать его, Рьюзаки, пожалуйста…              Словно в доказательство своих слов она устремила на член жадный взгляд и открыла рот так широко, что Эл смог увидеть её язык, нёбо и вход в глотку. Миса обвела головкой контур своих губ, тронула самый кончик языком и тут же метнула быстрый взгляд на Айбера, словно спрашивая: «Я правильно делаю?»              Эл заметил, как краешек рта мужчины дрогнул в явном веселье.              — Дай ей то, чего она хочет, — сказал Айбер, продолжая их приватный разговор на французском, и его ладонь как бы невзначай переместилась с дивана на колено Эла. Детектив на секунду испугался, как на это отреагирует Миса, но девушка вроде бы ничего не заметила. Впрочем, страх перед последствиями в каком-то смысле даже обострил его ощущения.              — Л-ладно, — неуверенно выговорил Эл и тут же об этом пожалел — слишком по-дурацки это прозвучало. Не зная, что ещё сказать, он добавил: — Миса может пососать мой член.              В собственном исполнении эти слова показались ему неестественными и неуклюжими. Эл отчаянно желал рот Мисы, однако чем самоотверженней становились её действия, тем более пошлой и бессмысленной выглядела вся эта ситуация. С каждой минутой Эл чувствовал всё большую стеснённость, а присутствие рядом Айбера, да и в целом то, что обстановка была открытой и публичной только усугубляло дело.              Язычок Мисы ещё раз прошёлся по уретре, и Эл на секунду поперхнулся воздухом, а в следующее мгновение девушка с громким стоном вобрала его в себя.              — Руки за спину, как он говорил тебе раньше, — снова подсказал Айбер, и Миса тут же сцепила пальцы так, как он ей велел. — Дай мне увидеть, как много ты сможешь взять только своим ртом.              Миса склонила голову ниже, постанывая, пуская слюни и слегка давясь, и Эл поймал себя на том, что смотрит на то место, где член входит в её рот. Сегодня у него было очень странное настроение, и в данную минуту член даже не казался ему частью его собственного тела. Словно бы это была совершенно отдельная сущность, которая в последнее время необъяснимым образом притягивала к себе всех, кто находился поблизости. Элу казалось совершенно несуразным, чтобы настолько мелкий и бесполезный орган имел такое влияние.              И всё же, Миса была здесь, прямо между его ног. Она бесстыдно выставляла себя напоказ и до упора растягивала рот, чтобы вместить его; она пускала слюни, как собака; вела себя, как какая-то дешёвая порноактриса, такая бесконечно далёкая от своего реального статуса поп-звезды, и всё это, казалось, лишь для того, чтобы заполучить его член. Рациональный разум детектива не хотел от неё ничего подобного, но вот его член, похоже, очень хотел. А вспомнить Лайта, который ввязался в какое-то дурацкое соревнование с Мисой только затем, чтобы заполучить его в свои руки? Гордый, блистательный Лайт, по видеосвязи умоляющий о том, чтобы Эл пришёл и трахнул его. И теперь ещё Айбер, зачем-то сидящий рядом и раздающий Мисе указания о том, как лучше всего обслуживать член Эла, словно более стоящего занятия не существовало.              Все трое были гораздо привлекательнее и харизматичнее, чем Эл, и легко могли бы выбрать себе любых партнёров. И всё же по какой-то необъяснимой причине они подчиняли себя его самым низменным желаниям.              Но больше всего от этого страдал сам Эл. За последние несколько месяцев он принимал одно глупое, несвойственное ему решение за другим, и в эту минуту винил во всём лишь орган между своих ног. Орган, который, казалось, обладал своей собственной свободой выбора, своей логикой и желаниями, берущими верх над рациональным разумом всякий раз, когда к нему приливала кровь.              В более юном возрасте Эл часто думал о том, что человеческая раса была бы гораздо совершенней — более здравомыслящей, спокойной и рациональной, — если бы все люди там, внизу, были гладкими и бесполыми, как куклы. Эл ненавидел этот никчёмный рудимент, доставшийся ему в наследство от животных предков и мешающий ему быть тем, кем ему хотелось быть: мозгом, который управлял бы этим заурядным телом, делая самый минимум для поддержания в нём жизни, чтобы можно было сосредоточиться на вещах, которые по-настоящему его волновали.              Сейчас, глядя на толстый, набухший член, который казался слишком большим для крошечного ротика Мисы, на густую, слипшуюся от слюны поросль жёстких лобковых волос, выдающую его частично европейское происхождение, Эл был полностью солидарен со своим молодым «я». Все они просто жалкие животные. Все до единого. И больше всего он сам.              Эл закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на физических ощущениях, а не на растущем внутри отвращении, но Айбер остановил его.              — Нет! — прикрикнул он так резко, что Эл вздрогнул от неожиданности. — Смотри на неё. Неважно, что она говорит про своё желание служить тебе, или ещё какую-то чушь, на самом деле ты не стоишь в центре этого, так что не будь эгоистом. Никто не даст тебе ничего просто так, не ожидая чего-то взамен. Ей нужна твоя признательность, твоя любовь, и ради этого она на многое пойдёт. Так дай это ей. Это обмен, а не подарок.              Эл заставил себя посмотреть вниз, на стоящую между его ног девушку, и встретил взгляд её широко открытых глаз. Айбер был прав, Миса здесь не единственная должна была играть роль. Эл обнял её лицо одной ладонью, нежно провёл большим пальцем по влажной скуле, и Миса остановилась, её ресницы затрепетали.              — Миса такая хорошая, — сказал ей Эл. — Она всегда делает мне так приятно.              Лоб девушки прорезали морщинки, словно от боли или экстаза, и где-то в глубине её горла зародился низкий стон, от которого по всему члену прошла волна сладких вибраций. Эл отчего-то знал, что этот стон не был притворным, поэтому продолжил, не задумываясь, бормотать всё, что приходило на ум.              — Хорошо. Ты всегда так хороша для меня, Миса… такой приятный рот, красивые губы, они так идеальны на моём члене…              Миса снова заскулила, из её рта вытекла ниточка слюны, смачивая его напряжённую плоть.              — Хорошо. Теперь попроси её о чём-то большем, — проинструктировал детектива Айбер. — Пусть она даст тебе что-нибудь ещё, это поможет ей почувствовать, что она заслужила твоё одобрение.              Элу даже не пришлось долго раздумывать над предметом просьбы.              — Я хочу, чтобы Миса глубже взяла в рот, — признался он, переводя взгляд с Мисы на Айбера, словно адресовал свою просьбу им обоим.              Миса согласно замычала и тут же подалась вперёд, насаживаясь на него сильнее. Ей удалось дойти почти до самого основания, прежде чем она начала давиться. Эл задохнулся, дёрнулся от ошеломительного ощущения, и в этот момент Миса вдруг отстранилась и закашлялась.              — Прости! — повинилась она, хихикая над собой. — У Рьюзаки такой большой, трудно не подавиться!              Эл знал, что она ему льстит — его член не был таким уж аномально огромным, — но он пропустил это мимо ушей.              — Неприятно было? — поинтересовалась Миса.              — Н-нет, — неуверенно ответил он, косясь на Айбера и не зная, что ещё сказать. Признаться честно, он находил крайне приятным то, как сжимались стенки её горла, но сомневался, что стоит вот так просто об этом заявлять.              — Большинству мужчин нравится ощущение, когда кто-то давится их членом, — пришёл ему на помощь Айбер. — Собственно говоря, это может очень стимулировать. Но это бывает неприятно для партнёрши, поэтому чаще всего мужчины их о таком не просят. Это довольно экстремальная вещь.              Элу в голову закралось смутное подозрение, что он знает, куда Айбер клонит. Манипуляции афериста всегда были более тонкими, почти незаметными по сравнению с его собственными неуклюжими попытками.              — Хм… — Миса задумчиво посмотрела на Айбера. — А Рьюзаки понравится, если Миса так сделает?              — Э-э… вообще-то да… — протянул мужчина так, словно не хотел этого признавать. — Но это сверх того, что требуется даже для отличного минета. Миса и так уже сделала более чем достаточно. Я уверен, что Рьюзаки очень ею доволен.              — Но ведь он может стать ещё довольней? — спросила Миса и, не дождавшись ответа, заявила: — Миса хочет это сделать! Миса любой ценой хочет сделать так, чтобы Рьюзаки было очень хорошо!              — Это будет неприятно, — предупредил аферист, однако девушка лишь решительно сверкнула глазами. — Возможно, у Мисы вовсе ничего не получится. Многие неопытные девушки этого не могут, поскольку после определённого момента в дело вступает инстинкт, с которым они не в силах совладать.              Миса разочарованно опустила голову, но уже через секунду, осенённая идеей, вскинула на афериста сияющие глаза:       — Но ведь Айбер может помочь Мисе? Он бы не дал ей отступить.              Айбер сделал вид, будто обдумывает её предложение.              — Пожалуй, я мог бы, — признал он. — Рвотный рефлекс вступит в силу задолго до того, как начнётся нехватка воздуха. Я способен проконтролировать, чтобы всё было безопасно, и чтобы Миса вовремя могла делать вдох. Но, chéri, это и правда будет очень неприятно.              — Миса хочет это сделать!              — Существует риск того, что тебя стошнит прежде, чем мы сможем зайти достаточно далеко.              — Миса не против!              — Я против, — вклинился Эл, прервав, наконец, это ненормальное планирование дальнейшего минета. — Как из-за опасений за Мису, так и из-за себя. Звучит всё довольно противно.              — Мису не стошнит, я обещаю! — воскликнула девушка, переводя взгляд с одного на другого. — Ей всё равно будет нечем, она сегодня ещё ничего не ела.              Эл мысленно отметил это — на часах было почти девять вечера. Ему действительно следовало бы тщательнее следить за питанием Мисы. Впрочем, он сомневался, что сможет с лёгкостью изменить её привычки.              — Ладно-ладно, — вскинул руки Айбер, словно уступая её упрямству. — Тогда разреши-ка мне сделать кое-что.              Под любопытным взглядом детектива Айбер распустил Мисе хвостики, собрал её светлые волосы в пучок и при помощи одной из освободившихся резинок соорудил у неё на затылке пышный конский хвост. Судя по тому, с какой отработанной лёгкостью он намотал волосы девушки себе на кулак, держа их теперь почти у самых корней, становилось ясно, что он уже делал такое прежде.              — Начнём, — сказал аферист. — Я помогу тебе доставить Рьюзаки удовольствие, но помни, что ты в любой момент можешь остановиться.              — Нет! — тут же возразила девушка. — Миса не хочет останавливаться. Но иногда Миса пугается и забывает об этом. Поэтому ты не должен позволять Мисе останавливаться, чтобы ни случилось. Обещаешь?              Айбер притворно вздохнул:       — Обещаю.              Очень медленно и неотвратимо он начал опускать голову Мисы вниз, по одному мучительно приятному сантиметру за раз. Поначалу она воспринимала это спокойно, но как только кончик члена коснулся задней части её горла, Миса чуть поперхнулась и плотнее сомкнула губы. Айбер, продолжая удерживать её на месте, дал ей секунду на то, чтобы привыкнуть, и продолжил. По мере того как головка члена проникала всё дальше, Эл чувствовал, как расходятся стенки её горла. Наконец, Айбер остановился. Теперь губы Мисы прижимались вплотную к паху, и член полностью пропал внутри неё. Это было чем-то сродни магическому фокусу — заставить нечто такого размера исчезнуть в маленьком ротике Мисы. Выражение на лице девушки постоянно менялось, превращаясь в гримасу всякий раз, когда она безуспешно пыталась побороть рвотный рефлекс.              — Расслабь горло, — спокойно инструктировал Айбер, не обращая внимания на то, что Миса задыхается. — Твоё тело инстинктивно паникует, но для тебя нет никакой реальной опасности. Я отпущу тебя до того, как тебе понадобится воздух. Это лишь непроизвольная и ненужная реакция. Её можно преодолеть. Некоторым людям в таких случаях помогает сжимать в кулаках большие пальцы.              Лицо Мисы покраснело, по щекам потекли полоски чёрной туши, но она закрыла глаза, сосредоточилась, и постепенно конвульсивные сокращения ослабли до приемлемого уровня. Тем не менее Миса не смогла взять себя под контроль полностью, и Эл продолжал ощущать, как мышцы её горла трепещут вокруг него. Они сжимались так, что из его головы улетучивались все рациональные мысли, и единственное, что он способен был помнить, это наставление Айбера: «Это обмен, а не подарок».              — Так хорошо, Миса, — простонал он. — Так приятно, господи, я никогда…              Но оказалось, что у Айбера были ещё трюки в рукаве.              — Теперь, если ты постараешься, то обнаружишь, что можешь высунуть язык изо рта. Как только у тебя это получится, проведи им по его мошонке для большей стимуляции, и одновременно с этим прижми плоскую часть языка к нижней стороне его члена. И не забывай при этом сосать.              И вновь Эл подумал о том, что Миса сейчас вскочит и влепит им обоим пощёчины. Прямо сейчас она задыхалась на его члене, а Айбер, вместо того, чтобы отпустить её или хотя бы выказать беспокойство, продолжал невозмутимо подсказывать, как ей подвергнуть себя ещё большему дискомфорту, вылизывая Элу яички. Так, словно любой дискомфорт с её стороны становился несущественным перед лицом его удовольствия.              Вспомнив о том, насколько темпераментный у Мисы характер, Эл приготовился к взрыву, однако, к его изумлению, ничего подобного не произошло. Вместо этого Миса в точности выполнила инструкции Айбера, и детектив оторопел, почувствовав, как её язык — тот самый язык, за движениями которого он так жадно следил во время просмотра телерекламы, — неуклюже ощупывает его мошонку. Это ощущение, как и свидетельство того, на что Миса готова была пойти ради него, оказалось настолько ошеломляющим, что Эл в голос застонал, откинул голову на спинку дивана и раздвинул ноги так широко, что его ступни оторвались от пола.              — Видишь? — донёсся до него голос Айбера. — Обрати внимание на реакцию Рьюзаки. Должно быть, ты сейчас сделала ему очень хорошо.              Без предупреждения он рывком откинул голову Мисы вверх, не настолько, чтобы она смогла полностью выпустить изо рта член, но достаточно, чтобы дать ей возможность втянуть в себя воздух. Некоторое время он молчал, позволяя Мисе отдышаться, потом заметил:       — Ты отлично справилась. Теперь ещё раз.              Айбер принялся насаживать Мису на член в устойчивом ритме, каждый раз задерживая её в самом низу в течение определённого времени, прежде чем дать подышать. Эла его действия ошеломляли, и одновременно с этим странным образом расслабляли. Ему не нужно было говорить, чего он хочет, поскольку Айбер, казалось, понимал его без слов. Не нужно было делать всё самому, подавлять в себе чувство вины, бояться увлечься и нечаянно причинить Мисе вред. Айбер полностью контролировал ситуацию. Он брал у Мисы ровно столько, сколько она могла отдать без ущерба для себя, и передавал это Элу. Всё, что требовалось от детектива — просто чувствовать. Он мог снять с себя ответственность как за Мису, так и за самого себя.              Рот Эла безвольно приоткрылся, глаза начали стекленеть. Взгляд Айбера был прикован к его лицу, его свободная рука легла детективу на бедро, незаметно скользнув выше колена, и только тогда до Эла дошло, что они занимаются сексом. Они с Айбером сейчас занимались сексом, а Миса была всего лишь проводником между ними и, казалось, даже не замечала этого. При мысли о том, что он так откровенно делал такое прямо перед её лицом — причём, как оказалось, в буквальном смысле, — его накрыло стыдом и одновременно острым возбуждением.              — Как оно? — почти непринуждённо поинтересовался Айбер. — Приятно?              Поначалу Эл рассеянно кивнул, но его разум сейчас пребывал в таком диком, почти обезумевшем состоянии, что он с удивлением услышал вдруг собственный голос:       — Ещё. Я хочу ещё, Айбер. Я хочу кончить.              Эл буквально умолял его выжать из Мисы всё, чтобы получить максимум удовольствия.              Айбер кивнул с таким видом, словно Эл дал ему правильный ответ. «Это же он сказал, что Миса хочет быть доведённой до предела», — напомнил себе Эл и подумал, что будет намного проще, если это сделает с ней кто-то другой. А он, получив желаемое чужими руками, не будет чувствовать никакой вины.              — Миса, — сказал Айбер по-японски. — Рьюзаки пока не удовлетворён. Ты сможешь выдержать ещё?              Миса согласно промычала, вновь решительно сверкнула глазами, и Айбер крепче сжал в кулаке её волосы. Убрав вторую руку с бедра Эла, он переместил её Мисе на спину и начал успокаивающе поглаживать её по плечам. Детектива обожгло ещё одной краткой и совершенно абсурдной вспышкой ревности, но он слишком сильно хотел кончить, чтобы заострять на этом внимание.              — Высунь язык, расслабь горло и постарайся дышать носом, — проинструктировал девушку Айбер, продолжая гладить её по спине. — Возможно, тебе станет больно, но для Рьюзаки это будет очень, очень приятно. А ты ведь хочешь именно этого, правда?              Миса согласно моргнула.              — Я знаю, Миса. Ты из тех женщин, которые готовы на всё во имя любви. Это всегда меня в тебе восхищало. Так что постарайся как следует, и я уверен, что ты сделаешь Рьюзаки по-настоящему счастливым.              Неужели, когда Эл манипулировал Мисой, всё выглядело так же очевидно и мерзко? Он считал, что Айбер умеет действовать намного виртуозней и тоньше, но в том, что он говорил сейчас, не было ничего тонкого.              — Приступим, chéri, — сказал Айбер и вновь начал опускать голову Мисы вниз. Вопреки тому, как нежно и успокаивающе он вёл себя с ней всего минуту назад, сейчас он был отстранён и безжалостен. Дав ей всего секунду или две на то, чтобы привыкнуть, он принялся быстрыми, жёсткими движениями насаживать её на член, каждый раз опуская до самого основания. При этом раздавался странный, влажно-хлюпающий звук, который ассоциировался у Эла скорее с вагинальным сексом и мастурбацией, чем с минетом. Сопровождалось всё это безошибочными звуками рвотных позывов.              Айбер снова заговорил с Мисой, но теперь он не старался её утешить или ободрить. Он вообще перешёл на французский, поэтому на девушку влиял лишь густой, развязный тон его голоса, тогда как основной эффект от слов достался Элу. И детектив ничуть не удивился, обнаружив, что Айберу в совершенстве подвластны грязные разговоры — единственное умение, в котором сам Эл никогда толком не разбирался.              — Ты грязная шлюха, — бормотал Айбер, обращаясь к Мисе, и на французском эти слова звучали невероятно чувственно и плавно. — Тебе это нравится, не так ли? Нравится давиться членом Рьюзаки? Похоже, мы наконец-то выяснили, в чём твоя истинная польза. Ты попросту создана для этого.              Аферист мазнул взглядом по Элу и, похоже, прекрасно понял, какую смесь из вины и возбуждения вызвали эти слова, потому что добавил:       — Не делай вид, будто сам не думал о том же. Я точно знаю, чего ты хочешь. Я вижу, как ты кайфуешь, когда она задыхается. Каким бы гением ты ни был, но когда дело доходит до этого, ты — не более чем животное.              Ноги Эла всё больше задирались вверх, пока не оказались в воздухе по обе стороны от головы Мисы. Напряжённо выгнув позвоночник, он сполз с дивана так, что теперь практически лежал, упираясь в спинку одними только плечами. Удерживая в памяти наказ Айбера, Эл не закрывал глаза, однако в какой-то момент его взгляд переместился с Мисы на афериста. Уткнувшись подбородком в грудь и не в силах сказать хоть слово, Эл уставился на мужчину огромными, умоляющими глазами и издал совершенно неконтролируемый скулёж.              — Хочешь кончить? — поинтересовался Айбер, негромко посмеиваясь, и звук этого смеха отразился в члене детектива сладкой пульсацией. Снова заскулив, Эл лихорадочно закивал. — Куда предпочитаешь? Лицо, сиськи, рот или горло?              Айбер перечислял всё это с равнодушием официанта, предлагающего меню, ни на секунду не сбавляя заданного Мисе темпа.              Эл даже не сразу сумел осмыслить заданный вопрос. Если совсем честно, то на какое-то мгновение он совершенно забыл о том, что его приятные ощущения связаны с живым человеком, с его девушкой по имени Миса Амане. В эту минуту во всём мире не существовало ничего, кроме его напряжённого, изнемогающего члена и влажного, сосущего жара, что охватывал его снова и снова. А ещё — пристальных, льдисто-голубых глаз Айбера. Аферист сделал из девушки не более чем вещь, и теперь она действительно мало чем отличалась от искусственной вагины, как назвал её Лайт в том сне. Всё это настолько напоминало сон, что Эл, содрогнувшись в очередной волне наслаждения, понял, что больше не может сдерживаться.              — Горло! — выкрикнул он, не в силах думать ни о чём, кроме собственных эгоистичных желаний. Он вовсе не был равнодушен к тому, что Миса не могла дышать. Как раз наоборот, это было то, чего он хотел. Эл хотел лишить её кислорода, чтобы суметь кончить. Словно его разрядка просто не наступила бы без этого, словно удовольствие было ему доступно только за счёт её дыхания.              — Пожалуйста, заставь её глотать, заставь…              И Айбер милостиво дал ему то, о чём он просил. Наклонившись, он прошептал Мисе на ухо что-то ободряющее, а потом толкнул вниз, до упора насаживая её на член и удерживая в таком положении. Всё тело детектива пронизало острейшее наслаждение, с губ сорвался протяжный крик. Схватив себя одной рукой за волосы, он мучительно изогнулся, конвульсивно вскинул ноги в воздух и напряг бёдра, что было сил вжимая свой пах в лицо Мисы. Его рот был широко открыт, губы беззвучно кривились, взгляд не отрывался от лица Айбера. Словно сквозь вату он расслышал, как француз говорит ему что-то…              — Дай себе волю, Рьюзаки, прими это от неё, позволь себе это прочувствовать. Вот для чего она здесь. Для того, чтоб ты её использовал. Вот, что мы с ней сделали.              Его член, стиснутый жаркими, узкими стенками, горячо запульсировал, и Эл ощутил, как он разбухает, полностью закупоривая горло, заменяя воздух тёплой, вязкой жидкостью. Застигнутая врасплох Миса поперхнулась, судорожно попыталась вдохнуть, но этим сделала только хуже: густая сперма тут же хлынула ей в нос, потекла изо рта. Эл при виде этого зрелища громко застонал. Он сам не ожидал, что его настолько сильно возбудит мысль о том, что его сперма заполняет сейчас дыхательные пути Мисы, вторгаясь в настолько интимное и личное место, не давая ей ни дышать, ни чувствовать запах или вкус чего-либо, кроме него самого — его грязи.              Миса задыхалась и вырывалась, пытаясь привстать, выгибая спину и упираясь руками в диван в инстинктивной попытке освободиться, но Айбер выполнил данное ей обещание. Одна из его широких ладоней твёрдо лежала у Мисы на затылке, вторая удерживала её за шею сзади. Склонившись к уху девушки, Айбер нашёптывал ей какие-то успокаивающие, ободряющие слова, совершенно противоположные тем оскорбительным фразам, что он совсем недавно говорил на французском.              — Ещё немного, Миса, ты отлично справляешься. Рьюзаки ещё не закончил. Всё будет хорошо, через секунду ты сможешь подышать. Всего секунда, держись, потерпи для него. Вот так, молодец, хорошая девочка.              Эл, совершенно не владея собой, протянул руку и накрыл ладонь Айбера своей, помогая ему удерживать Мису на месте, и одновременно с этим вскинул бёдра, с силой вжимая себя в её лицо. Всё его тело мучительно напряглось, и он бессвязно застонал по-английски, поскольку забыл в эту минуту все остальные языки: «О боже, господи боже, подавись!»              Наконец, финальные волны оргазма затихли, и Эл рухнул обратно на диван в полном изнеможении. Его ноги ослабели и дрожали, словно желе, рука вяло соскользнула на бедро. Он думал, что теперь Айбер отпустит Мису, однако аферист не торопился этого делать.              — Ты можешь проглотить для Рьюзаки? — спросил он добрым, мягким голосом. — Хорошая девочка не дала бы пропасть ни единой капле.              Было видно, что Мисе пришлось буквально заставлять себя, и всё же она закрыла глаза, сосредоточилась и начала сглатывать. Мышцы её горла вновь заработали, напрягаясь и сокращаясь вокруг члена в попытках выжать из него всю сперму, и эти ощущения оказались настолько ошеломляющими, что Эл дёрнулся и громко, коротко выдохнул.              Только когда Миса полностью закончила глотать, Айбер перестал её удерживать, переместил руки ей на плечи и осторожно помог отклониться назад. Миса судорожно закашлялась и низко опустила голову, упираясь обеими руками в пол. Её плечи тряслись, и у Эла создалось впечатление, что она изо всех сил пытается сдержать тошноту. Однако через несколько секунд она справилась с собой, наклонилась и прижалась щекой к его бедру. Её лицо было красным, губы влажными и опухшими, а в глазах сияло обожание.              Эл успел перевести взгляд на Айбера как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот одними губами произносит по-французски:       — Теперь позаботься о ней. Она заслужила награду. Всякое удовольствие имеет свою цену.              Эл протянул дрожащую руку, погладил Мису по щеке, и она прильнула к нему, блаженно закрыв глаза.              — Спасибо, Миса, — сказал он ей. — Ты потрясающая. Никто и никогда не дарил мне таких ощущений, какие даришь ты. Моя идеальная девочка.              По губам Мисы продолжала блуждать улыбка, но лоб чуть наморщился, а по щеке сбежала слеза, как будто ей стало почти больно от интенсивности собственного счастья. Эл не отводил от неё взгляда. Краем глаза он заметил, что Айбер тихонько выскользнул из зала, но теперь он без всяких подсказок знал, что делать.               — Миса была такой хорошей для меня. Она заслужила удовольствие. Миса, пожалуйста, я хочу, чтобы ты приласкала себя, — попросил Эл, и девушка немедленно сунула обе ладони себе между ног и стиснула их бёдрами. Должно быть, она уже была сильно возбуждена, потому что почти сразу начала выгибаться и жарко постанывать. Не переставая ласкать себя, она уткнулась лицом Элу в ноги и принялась осыпать влажными, благоговейными поцелуями всё, до чего могла дотянуться: его ладонь, запястье, внутреннюю сторону бёдер. Прижавшись к его паху ещё теснее, она, словно кошка, потёрлась о влажный, вялый член и заскулила почти жалобно.              — Рьюзаки! — её голос был умоляющим, она покачивалась перед ним вперёд-назад, медленно потираясь о него лицом и размазывая по нему слюну и сперму. — Скажи, что ты меня любишь! Прошу тебя, я сойду с ума, если ты этого не скажешь!              Эл смотрел на Мису, ласково гладил её по голове и не мог разобраться в тех чувствах, что испытывал сейчас при виде неё. Пожалуй, это была некая смесь из собственнического инстинкта, жалости, вожделения и ужаса. «Что мы сделали с этой девушкой?» — пронеслось у него в голове, но Эл подавил это, посмотрел Мисе в глаза и серьёзно произнёс:       — Я люблю тебя.              Миса содрогнулась от наслаждения и уткнулась лицом ему в колени, бессвязно всхлипывая:       — Спасибо тебе, спасибо, спасибо…