Мусорный бак

Антон держит в руке черный полиэтиленовый пакет, который неприятно гремит при каждом шаге, из-за звенящих в нем пустых бутылок из-под алкогольных напитков, которые он употреблял совсем недавно. Тело пробирает дрожью, находясь в простой домашней хлопковой футболке, неосторожные озябшие пальцы уже вот-вот отпустят тяжелый пакет, но одновременно эта прохлада бодрит: опьянение улетучивается сразу, и Антон в силах передвигаться самостоятельно. На улице стоит январь, дороги полностью покрыты скользким льдом, а от МЧС пришло сообщение, что на асфальте гололед — и при любой возможности лучше стараться не выходить, а оставаться дома, но Шастуна это предупреждение никак не волновало. Попутно к мусорным бакам он пинает круглый снежный овал, который видимо слепили дети для того, чтобы кидаться снежками друг в друга. Голова кружится, и нет, конечно же вовсе не из-за употребленных пять бутылок виски и пива прошлой ночью, а из-за настойчивых и раздражающих мыслей, которые продолжают витать в голове, и единственным подходящим вариантом для того, чтобы хоть как-то отвлечься и заглушить мысли, Антон считает — воткнуть наушники в уши. Он включает первую попавшуюся песню, которую недавно добавил в плейлист, и теперь уже под музыкальным сопровождением направляется к мусорным бакам.

Isn’t it’s strange?

Но это не помогает, а наоборот, делает все только хуже, и он протяжно вздыхает, набирая в легкие больше воздуха, чем положено, а затем же резко выдыхает, выпуская облачко углекислого газа, закашливаясь. В голове всплывает уж до боли отчетливое изображение Арсения: каждая морщинка на его лице, легкая царапинка на носу, причиненная его породистым шотландским котом, в котором он души не чает, маленький выцветший шрам на левой щеке, скрывающийся под легкой щетиной, которую Попов всегда предпочитал не сбривать, а оставлять, ведь она прибавляет ему некой мужественности. Его ярко-голубые глаза, такие чистые, что кажется, будто это самое настоящее отражение майского неба в грязный февраль, когда-то смотревшие на Антона с такой необъяснимой теплотой, уязвимостью и любовью. Смолянистые волосы с челкой, всегда аккуратно уложенные и зачесанные назад. Всплывает и его внешний вид: две вечно верхние расстегнутые пуговицы любимой брендовой рубашки, подаренной Антоном же, чтобы не душил воротник, из-за чего открывался вид на острые ключицы. А на ключицах виднелась россыпь родинок, которые Антон всегда любил выцеловывать. Его черные, слегка зауженные на бедрах классические брюки, и строгие туфли, которые он всегда надевал на рабочие встречи и собрания. А затем в его голове всплывает не самый приятный фрагмент, на котором тот самый невинный и обычно спокойный Арсений замахивается на него с силою, бьет разодранными и побелевшими костяшками, из ранок которых уже нехило вытекает кровь. Где те же глаза, привыкшие смотреть на Антона с любовью, смотрят на него с такой ненавистью и презрением, прожигают в его теле дыру, а затем напоследок взглянув на тощее, покалеченное и содрогающееся тело, уходит, оставив Антона одного на липком и грязном асфальте.

How people can change.

Антон жадно глотает воздух, скривившись от неприятных и больных воспоминаниях. Он также невольно вспоминает историю их знакомства: тогда они впервые встретились возле того же мусорного бака, к которому сейчас надвигается Антон, и тогда он тоже был в одной тонкой футболке, и тело его также пробивало дрожью. Когда Арсений его увидел, цокнул языком и недовольно покачал головой, накинул на него свою куртку, оставшись в одном тонком джемпере, не обратив внимание на минусовую температуру. Проводив его до подъезда, по пути заговорившись, внутри него он и забрал элемент гардероба, взяв обещание, что больше он не выйдет в таком виде на улицу, даже если до мусорных баков и идти каких-то жалких две минуты.

From strangers to friends.

Вспоминает то время, когда они заранее договаривались, выходили на улицу и курили на возле тренажерки, а вернее, курил только Антон, а Арсений лишь завороженно наблюдал, когда они общались о своих увлечениях, жаловались на работу и удивлялись, когда осознавали, сколько же между ними общего. Вспоминает то время, когда они уже стали хорошо общаться, можно сказать и дружить, а потому часто встречались и шли вместе в клубы и в бары, на вечеринки и в кафе на ужины, на теннис и даже приобрели общий абонемент в спортзале, в котором оба и занимались, и абонемент этот назывался «для возлюбленных». Вспоминает с улыбкой на лице, когда после одной из тренировки обсуждали забавное название абонемента и смеялись над представлением их в качестве пары. Тогда они считали, что это какой-то абсурд, они ведь обычные лучшие друзья, и между ними не может быть ничего большего, кроме как дружеских отношений.

Friends into lovers.

Вспоминает, как при очередном походе в клуб Антон сорвался под действием алкогольного опьянения, и в одной из кабинок прислонил Арсения к стене, стал жадно, грязно и мокро целовать, а потом удивился, когда Арсений на этот же самый поцелуй ответил с таким же энтузиазмом и удовольствием. Вспоминает, как проснулся следующим днем в непривычной для него панике, переживая, что все упустил из-за необдуманного действия, но тогда Арсений убедил его в взаимности и даже первый предложил начать отношения. Антон вымученно качает головой из стороны в сторону, надеясь на то, что таким образом сумеет выкинуть эти мысли из головы, а затем заворачивает за угол, и идет прямиком к мусорным бакам. Ссутулившись и проходя через низкую арку, он останавливается на месте, заметив перед собой никого иначе, как Арсения. Арсения, который резал ножницами на мелкие кусочки ту самую подаренную Антоном белую рубашку, а затем выбросив от нее остатки, разворачивается и встречается с застывшим русоволосым, который внимательно следит за каждым его действием. Антон чувствует себя еще хуже, чем при недавном избиении, под ребрами начинает неприятно ныть, а в глазах пощипывать. Ну конечно, ты что ожидал, что он будет хранить и беречь ее до самой смерти? — задумывается парень, коря и ненавидя себя за глупую наивность. Чужие потемневшие голубые глаза смотрят с такой ненавистью и ядовитостью, от чего Шастун едва ежится, сглатывая наступивший в горле ком. А ведь когда то ты смотрел на меня совершенно иначе. И Арсений опускает взгляд на его футболку, губы его расплываются в презрительной усмешке, и он уходит, не проронив и слова. Просто спокойно уходит, и Антон не оборачивается, не провожает его фигуру взглядом, даже если и сильно хотелось бы. Он просто замирает на месте, а затем дрожащими и подрагивающими пальцами выбрасывает чертовый полиэтиленовый пакет. А раньше бы накинул на меня свою куртку и проводил бы до подъезда. Антон, казалось бы, очень не вовремя осознает, что это их последняя встреча, и что больше они не увидятся. Что встретились они и попрощались навсегда, закончили свою историю возле этих ничем не примечательных мусорных баках.

And strangers again…?

Потому что я не смогу жить также, как и раньше, без твоего присутствия в моей жизни. Именно поэтому мы больше и не увидимся, Арсений. Он еле добирается до подъезда, заходит в лифт и выбирает последний этаж. Из кармана домашних растянутых штанов он достает связку специальных ключей, проворачивает ими в замочной скважине и выходит на крышу, где начинает еще сильнее дрожать из-за ветра. Приближаясь все ближе и ближе к самому краю, он останавливается в двух шагах до пропасти. Оборачиваясь, перед глазами всплывает изображение того, как когда-то теплым весенним днем они целовались на этой самой крыше, держались за руки. Кидали с нее бычки потухших сигарет, пообещав, что навсегда останутся вместе и наблюдали за тем, как быстро и красиво они падали. Какие же глупые, по-настоящему детские и пропитанные наивностью желания. А сейчас некрасиво и быстро падает тело Антона. Нет смысла в жизни, где не будет тебя со мною.

***

Через пару минут после внезапной встречи с Антоном, Арсений заходит во двор с пакетом из продуктового магазина, а затем замечает непривычно столпившийся народ возле машины скорой помощи, подходит к одной из женщин и интересуется случившимся, глядя на то, как мужчины в синих халатах заносят в нее на носилках чье-то укрытое белым полотном тело. — Да парень какой-то из четвёртого подъезда спрыгнул с крыши, ой беда-то какая, — она испуганно качает головой из стороны в сторону и заторможенно говорит, прикрывая рот ладонями, и в глазах ее читается настоящий ужас. А потом до Арсения доходит. Парень из четвёртого подъезда. А затем выпадает пакет из рук, все содержимое в нем рассыпается, а по щеке течет одинокая слеза.