Когда плотина трещит по швам

Что может быть лучше, чем выбраться в свой выходной из дома и провести его в компании хорошего друга? Курт знал ответ на этот вопрос абсолютно точно – никуда не вылезать и провести его под теплым одеялом. Но, как и всегда, его планам не суждено было сбыться, потому что этот самый "хороший друг" час назад позвонил ему и предложил провести день в парке аттракционов. Не сказать, что Курт был сильно уж обрадован такой перспективой, но Блейн Андерсон умел убеждать людей и попутно заражать их своей неугомонной энергией и любовью к жизни. И сейчас Курт быстро допил свой чай, рассовал бумажник, ключи и телефон по карманам и вышел из дома. Внизу его уже дожидался Андерсон, туда-сюда бродивший вокруг своей машины. Увидев Курта, выходящего из подъезда, он, наконец, угомонился и радостно улыбнулся парню. — Доброе утро! Почему ты так долго? – спросил он, когда Хаммел подошел ближе. И, не дожидаясь ответа, крепко обнял шатена в приветствии. — Потому что некоторые люди, Блейн, по субботам спят в девять утра, - ответил ему Курт, выбравшись из объятий. — Но, Курт, это же парк развлечений! Когда ты в последний раз там был? – Блейн открыл переднюю дверцу автомобиля. — Никогда, - ответил Хаммел, забираясь в салон. — Что? Ни разу в жизни? — Ни разу в жизни. Поехали, пока я не передумал и не вернулся в свою кровать, - Блейн захлопнул дверцу и, обойдя машину, занял водительское место. — Значит, сегодня мы прокатимся на всех аттракционах, - весело сказал он, заводя машину и выруливая со двора.

___

— Нет, нет, нет, нет! Я туда не полезу! – они стояли перед входом на Русские горки, наблюдая, как цепь из вагончиков с бешеной скоростью несется вниз по рельсам. Андерсон уже затащил Курта на колесо обозрения, центрифугу, в тир, комнату страха, после чего шатен его чуть не прибил. К ужасу мамаш, они сбили всех детей, катаясь на машинках, и, когда Курт сказал, что с него достаточно, брюнет выпросил у него последний аттракцион. — Ну, Курт! Пойти в парк развлечений и не попасть на Русские горки, это все равно, что купить печенье и даже не раскрыть упаковку! – начал Блейн, смотря на Хаммела своими "щенячьими глазами". — Если я умру, Андерсон, то знай - мой дух будет вечно бродить по земле и преследовать тебя, - сдался Хаммел и встал в очередь за билетами.

___

— Все нормально? – спросил Блейн, после того, как они вылезли из своего вагончика. — Мы. Сейчас же. Убираемся. К чертям. Из этого. Парка. Андерсон улыбнулся и, схватив шатена за руку, потянул его из толпы в сторону выхода. Когда они добрались до машины брюнета, Курт тут же забрался внутрь и пристегнулся. Блейн сел на свое место и повернулся к шатену: — Ну, Курт, чего ты? Это же было весело! — В этом парке нет ни черта веселого. То ты застреваешь на каком-то ржавом колесе, то на тебя выпрыгивают зомби и скелеты из шкафа, то тебе в бок врезается маленькая пятилетняя оборванка, показывает язык и убирается восвояси, то тебя несет сначала вверх, потом вниз, а потом через петлю так, что хочется умереть на месте. И я молчу о жутких клоунах и дурацких персонажах диснеевских мультфильмов, которые постоянно лезут обниматься. Двадцать восемь лет я туда не ходил и еще столько же с радостью там не появлялся бы! Я тебе отомщу, Андерсон! – высказал свою гневную речь насупившийся Хаммел. Блейн же только рассмеялся, увозя их куда-нибудь, где нет разрисованных детей и вечно что-то кричащих родителей. Минут через двадцать машина остановилась возле небольшого кафе, и Блейн вышел из машины, чтобы открыть Хаммелу дверь. — Я и сам бы мог, - прокомментировал Курт. Он все еще был немного потрясен коварством брюнета, который затащил ничего не подозревающего его в этот жуткий парк. Ладно, тут шатен явно драматизировал. Это действительно было весело, но безумно странно. Они заняли самый дальний столик, чтобы никто не мог им помешать. Блейн сделал заказ на двоих, и Курт отметил, что он знает, что Хаммел любит. Блейн, вообще, кажется, многое замечает в шатене. Как идеально всегда подобрана одежда, как рыжая прядка всегда выбивается из прически, если Курт сосредоточенно работает и, не задумываясь, пропускает залаченную челку сквозь пальцы, как он часто облизывает пересохшие губы и как немного грустно улыбается при упоминании своего таинственного парня. И, конечно же, Хаммел не может игнорировать то, как часто взгляд Блейна задерживается на нем чуть дольше положенного, как во время обыкновенных дружеских объятий его дыхание едва ли сбивается со своего привычного ритма и как практически незаметно покрываются румянцем щеки, когда Курт случайно, передавая какие-нибудь бумаги, задевает пальцами смуглую руку. И все эти мелочи, такие ничтожные по отдельности и такие значимые, если их собрать единым пазлом, не могут ошибаться. Курт и сам помнит, каково это.

___

Курт едва поспевал за своей жизнью. Она неслась в бешеном ритме, совершенно не глядя, где там сзади за ней плетется шатен, медленно перебирая ногами. Ей было недостаточно ощущений, взрывов, эмоций и было абсолютно плевать, хочет Хаммел этого или нет. Каждую минуту, когда он сидел в библиотеке за очередным докладом, который сам вызвался написать, его неумолимо тянуло бросить все это дело и свалить куда-нибудь, где его никто не знает и никогда прежде не видел. Есть только один человек, которого он хотел бы забрать с собой. Ричард. С его знающими глазами, успокаивающими улыбками и сильными объятиями. Кажется, Курт и сам не заметил, когда успел влюбиться. Они и виделись–то только по выходным, ведь в другие дни Курта просто не хватало ни на что, кроме как придти домой и завалиться, порой даже в одежде, спать. Каждая встреча была наполнена чем-то теплым, невероятно крепким и мужественным. Но этот день был чертовой средой, а, значит, ему надо прожить еще два дня, прежде чем он снова сможет поехать к Уолкеру. Или тот к нему. Хаммел сложил свои учебники в большущую сумку, которая неизвестно каким образом не ломала хрупкий позвоночник каждый раз, как оказывалась на плече, и, попрощавшись с библиотекарем, под сочувствующий взгляд вышел из теплого здания. На улице было жутко холодно, и, кажется, сегодня выпал первый снег. Это известие совершенно никак не обрадовало шатена, потому что снег был мокрым, а ступени из шлифованного камня - и без того ужасно скользкими, поэтому Курт, неудачно повернувшись, тут же потерял равновесие и больно упал на согнутую ногу. Кое-как добравшись до дома, парень облегченно скинул свой пуховик, промокшие ботинки и в мокрых носках прошлепал на кухню, чтобы заварить себе чашку горячего чая и, наконец, согреть ледяные руки. Чайник довольно быстро вскипел, оповещая об этом громким пронизывающим свистом, и Курт тут же залил кипятком черную заварку. Из-за дрожи в руках Хаммел пролил немого воды на стол и на пол, чудом не попав себе на ноги. Он взял обжигающе горячую кружку за бока, стараясь уместить обе ладони так, чтобы они нагрелись, и ушел в гостиную. Парень включил лишь тусклый торшер рядом с диваном, достал свой доклад и принялся перечитывать, чтобы внести последние правки. На самом деле, исправлять ошибки ему всегда нравилось больше, чем писать самому. Но его планы нарушил звонок в дверь. Отставив кружку на небольшой столик, Курт пошел в прихожую, гадая, кто мог придти к нему в такое время. Соседи никогда не беспокоили парня, иногда замечая только что-то про сильную худобу или сутулость, он никогда ничего не заказывал и никто не мог написать ему, поэтому это не мог быть какой-нибудь курьер или почтальон. Возможно, кого-то убили или ограбили в их неспокойном квартале, и это мог быть полицейский, но… серьезно? Шатен открыл дверь и радостно улыбнулся, увидев своего позднего гостя. — Привет, - тихо сказал он и, не удержавшись, крепко обнял Ричарда, который все еще стоял на пороге. — Привет. Не впустишь меня? – улыбнулся мужчина и зашел в квартиру, как только Хаммел посторонился. — А почему ты здесь? Я, конечно же, рад, ты знаешь, просто обычно мы по выходным… - неуверенно спросил Курт. — Милый мой, ну, не мог я ждать еще два дня, чтобы тебя увидеть, - мягко рассмеялся Ричард, и Курт опустил голову, пытаясь скрыть румянец. Через пятнадцать минут они сидели на диване, а рядом с кружкой Курта стояла вторая – с кофе для Уолкера. — Прости, пожалуйста, но мне, правда, нужно подготовиться. Если я не сдам этот доклад, то не получу высший балл, а он необходим мне, чтобы перекрыть… — Боже, Курт. Просто отдохни немного. Насколько я знаю, у тебя отличная успеваемость, и один доклад сможет подождать. На сегодня, хотя бы, - Ричард забрал тоненькую стопочку бумаг из рук шатена и отложил ее на журнальный столик. – У тебя холодные руки, - заметил он и, поднеся бледные ладони к губам, согрел их своим дыханием, после чего мягко поцеловал. Сначала пальцы, затем раскрытые ладони и чуть выше запястья. И Курт будто растаял. В тот момент он совершенно точно понял, что влюбился в этого мужчину по уши. В мужчину, вдвое старше него, у которого своя состоятельная жизнь, но он все-таки сумел сделать так, чтобы в ней нашлось место и для него, Курта. — Милый, я так устал бороться за тебя с твоими делами. Тебе не нужно так зацикливаться на этом, ты и так лучший. Я хочу проводить больше времени с тобой. Засыпать, обнимая тебя, и просыпаться чуть раньше, чтобы приготовить нам завтрак. Помогать снимать пальто вечером и гладить уставшие плечи. Целовать, сколько захочется и поддерживать, когда будет необходимо. Я хочу тебя у себя. Что скажешь? – Ричард смотрит на него немного снизу верх, потому что Курт невольно выпрямился от такого признания. Был ли он готов? Кажется, да. Хотел он этого? Определенно. — Я тоже хочу этого, - тихо выдохнул шатен, и Ричард тут же приподнялся, чтобы нежно поцеловать его мальчика. Такого хрупкого, маленького и такого влюбленного. Только не всегда, когда кажется, кажется верно.

___

Парням принесли их заказы, Блейн что-то рассказывал, активно сопровождая свою речь жестами и бурными эмоциями. Курт же раздумывал над тем, как попытаться выведать объяснения из Блейна. Потому что шатен действительно дорожил их дружбой, но он не мог дать больше. А Андерсон заметил отстраненность парня, поэтому тут же затараторил: — Курт, почему ты ничего не попробовал? Черт, я не то заказал, да? Почему же ты тогда ничего мне не сказал? Давай я… — Блейн. Блейн, успокойся, все замечательно, и ты правильно сделал заказ, не волнуйся, - Курт улыбнулся уголком губ, но после вновь стал серьезным. – Скажи, зачем ты потащил меня в этот парк развлечений? — Что значит "зачем"? Чтобы развлечься, это же очевидно, нет? – не понял брюнет. — Блейн, я не… Не конкретно об этом походе. Вообще, чего ты ожидаешь от меня? – Курт пытался найти подходящие слова, чтобы объяснить Андерсону, но ему это не очень-то и удавалось. Черт, когда надо, все красноречие магическим образом испаряется всегда! — Курт, я ничего от тебя не ожидаю, что ты! Просто я подумал, что ты не будешь против немного повеселиться, а я всегда любил… - теперь парень выглядел совсем смущенным и немного потерянным. —Я не против, правда, просто… пойми, что… я ничего не могу дать тебе в плане… в плане отношений. Полноценных, - черт, и этот тон, тихий, осторожный, аккуратный. Он будто на минном поле просчитывает каждый шаг, боясь ошибиться. Но, очевидно, это все-таки происходит, потому что Блейн резко вскидывает голову, и Курт видит невероятно большие глаза, наполненный страхом и болью, и чем-то еще… Крошечными осколками надежд и иллюзий, и все это режет сердце Курту, ведь он никогда не хотел заставлять страдать такого светлого юношу. Наверное, было бы лучше, если бы он тогда отказался от неопытного стажера и нашел себе более подходящую замену. — Я… Я никогда даже не думал и… совсем не ожидал, что… Прости. Курт, прости, пожалуйста. Я лучше пойду, - он встает со своего места, оставляет на столе несколько купюр, быстро разворачивается и выходит из кафе. Хаммел же остается сидеть на своем месте, потому что если бы он сейчас остановил Блейна, это значило бы, что он тоже хочет чего-то большего. Но это невозможно, он ведь знает по собственному опыту. Время уничтожит все светлое, что когда-либо существовало между ними, и не останется ничего. Курт просит счет, оставляет деньги и уходит. В квартире его ждет тишина и холод приближающейся осени. Или это просто он так все видит? В любом случае, Курт устало снимает свои дорогие ботинки, наступая на задники и совершенно не беспокоясь об этом, он выкидывает кошелек и ключи на тумбочку в прихожей и идет в спальню. Раздевшись, он просто забирается под холодное одеяло не застеленной кровати, закрывает глаза, и образы сами всплывают в его памяти.

___

Курт возвратился домой уставший, но безумно счастливый. Он на отлично сдал свой доклад, над которым трудился целую неделю, и, конечно же, ему поставили отлично. Хаммел достал из кармана свои новенькие ключи и открыл дверь. В квартире витал аромат каких-то пряностей, шатен быстро снял с себя верхнюю одежду, разулся и направился прямо на кухню, где, как он предположил, колдовал над едой Ричард. — Привет, - сказал он, входя в светлую комнату. Блондин обернулся на голос и, быстро вытерев руки, подошел к Хаммелу. — Привет, - он наклонился ближе, чтобы поцеловать шатена, и у того чуть не подкосились ноги от ощущения ожившей сказки. – Как твоя работа? — Все сдал. Отлично, - смущенно улыбнулся Курт под внимательным взглядом серых глаз. — Молодец. Я всегда знал, что ты у меня самый умный, - Ричард легонько поцеловал парня в нос и отстранился. – Мне нужно готовить ужин, а ты пока что расскажешь мне, что было еще интересного за день, идет? Курт счастливо кивнул, и мужчина вернулся к плите, тогда как Хаммел устроился на одном из стульев и начал свой рассказ о прошедшем дне. Это было просто идеальное начало…

___

… ужасного конца. — Курт, какого черта? Ты что, весь день валялся в кровати? Дьявол, неужели так сложно сделать хоть что-нибудь, пока я на работе? – Ричард достал из шкафа домашнюю одежду и, громко хлопнув дверью, ушел переодеваться в ванную. Курт вылез из-под одеяла, надел пижамные штаны с футболкой и пошел на кухню разогревать ужин. Несмотря на "великолепный" день, организм по-прежнему требовал пищи.