When we find

В утро среды Кли проснулась первая. Она поднялась со своей кровати и побежала к Барбаре. Девушка спала у себя за столом, среди выкроек и ниток. Работа поглощала её. Близились холода, и нужно было утеплять свой гардероб. Было бы неплохо сшить пару меховых одеял. Барбара, в отличие от Венти, не могла остаться в цеху и поработать дольше. Кли аккуратно залезла на колени к Барбаре и потянулась, чтобы поцеловать её в лоб. Ресницы девушки задрожали, и за ними показались голубые зеркала. — Доброе утро, — голос Барбары был заспанным, и Кли улыбнулась этому. — Сколько времени? — Доброе утро! — девочка потянулась, чтобы посмотреть на настенные часы, когда-то давно купленные Джинн. Барбара рассказывала о том, что «Чайка» — любимая фирма девушки. — Сейчас уже семь часов! — Тогда поднимаемся. — Барбара аккуратно спустила девочку с колен и вышла из комнаты. — Включи радио и расставь приборы! А я сделаю нам завтрак. Пройдя на кухню, она достала небольшую кастрюлю. Как полагает всем семьям, завтрак должен был быть сладким и полезным. Когда с подоконника тихо зашумела музыка, она спросила: — Кли, тыква или творог? — Тыква! Тыква! Барбара улыбнулась, и начала чистить овощ. Когда девочка начала кружиться над столом, шумя тарелками, пришло время засыпать крупу. В скором времени девушки уже завтракали. Кли была небольшого роста, и качала ногой, сидя на стуле, а Барбара только делала ей редкие замечания. — А когда к нам Джинн напишет? — щеки девочки испачкались в рыжей каше и она терла их руками. — Я не знаю. Она сейчас очень далеко отсюда. Но она еще вернется к нам. — Барбара наблюдала за действиями Кли. — А мы можем сами написать ей? — Мы не можем. Не переживай об этом и ешь свою еду. У тебя сегодня есть занятия? — Да! Мы сегодня идем заниматься общественно полезной деятельностью, — Кли было трудно выговаривать слова, но она умудрялась в точности повторить тон их вожатого. — Будем собирать книги в библиотеку. Я несколько своих взяла! Это сказки. — Это замечательно, малышка. Другие дети смогут читать сказки и радоваться. Во сколько вы собираетесь? — К десяти. А ты сегодня сможешь пораньше прийти? — Я постараюсь. — Барбара поднялась и собрала грязную посуду. — Умойся пока, и можешь поиграть. Сейчас я выглажу тебе одежду. — Спасибо! — девочка застучала босыми пятками по полу. Барбара смыла остатки еды с тарелок, вытерла их и поставила в металлический держатель. Она чуть подпевала радио и стучала каблуком своих сандалий по полу. После приборки она погладила Кли одежду. Девочка подхватывала еще теплую ткань и надевала на себя, попутно напевая. — Как повяжешь галстук, береги его! Он ведь с нашим знаменем цвета одного! — А ты знаешь, почему галстук пионера выглядит именно так? — Барбара, утюжила алую косынку. — Нет, почему? — Три конца галстука символизируют нерушимую связь трех поколений: пионеров, комсомольцев и коммунистов. Пионер становится комсомольцем в 14 лет. Для того, чтобы им стать, нужно иметь много заслуг. А потом и в партию, в коммунисты — А ты была в комсомоле? И я смогу стать комсомолкой? — Кли наблюдала за тем, как Барбара подходит к девочке с косынкой и пятиконечной звездой. На значке выгравирован портрет маленького Ленина — это главный символ октябренка. — Конечно. Каждый хороший человек должен быть комсомольцем. Комсомольцы и пионеры сейчас помогают на войне. Лечат солдат, снимают с крыш зажигательные бомбы и много чего еще. — А я смогу помогать? Барбара задержала взгляд на лице девочки, и вскоре поднялась. — Нет. Это очень опасно. Джинн не будет рада, если с тобой что-то случится. Я не буду рада. Так что лучше береги себя и дождись её. Кли надула щеки, но ничего не сказала. Она отвела взгляд на часы, и снова посмотрела на Барбару. У девушки было странное выражение лица, как будто она задумалась о чём-то. Девочка потянулась, чтобы обнять Барбару за шею и пошла в детскую комнату. Там она забрала свой кожаный рюкзак. — Я хочу погулять с друзьями, — крикнула она в коридор. — С Беннетом и Фишль? — Да. Они передавали тебе привет со вчера. — Хорошо, передай и им привет. Береги себя, малышка. Не опаздывай к обеду! — Кли кивнула, хоть и знала, что Барбара не увидит этого, и вышла из квартиры, аккуратно закрывая дверь. Было еще рано, и людей было немного. До сборов оставалось около часа, и потому девочка могла не торопиться. Она обошла несколько кварталов, и увидела своих друзей. Они махали ей вдалеке. Девочка заулыбалась и замахала им в ответ. — Ну что, пошли? — спросила Фишль. — Да, пошли. — А куда мы? — Сходим к границе. Ночью самолеты шумели. Значит сейчас там бой идет. — В стороне Москвы. Кли удивленно хлопнула глазами. Неужели в Москве может идти война? Она кивнула им и ребята отправились к набережной Невы. У реки дул прохладный ветер, но никого из группы это не беспокоило. Девочка то и дело отвлекалась от дороги, поглядывая вдаль, пытаясь увидеть следы войны. — Их сложно заметить, — сказал Беннет, поправляя красный галстук. — Но сегодня небо ясное. — Смотри, — Фишль остановилась, и указала рукой вдаль, — Там Псков, видишь, там небо чуть серее. Это от дыма. Пушки недавно работали. — она повела рукой — а там Петрозаводск. Там тихо. Потому что немцы туда еще не дошли. — А там что? — Кли показала на пространство между двумя названными городами. — Там Новгород. А за ним уже Москва. — Беннет сощурил глаза и начал вглядываться за реку. — Там тоже бой был. Близко к реке. Кажется, там сейчас твоя мама? Кли смотрела вдаль и, кажется, не слышала никого. Она вспоминала Джинн, и то, что о ней напоминало. Морщинки на глазах, забранные в тугой хвост волосы, строгая улыбка. — Она не моя мама. Но я хочу к ней. Почему мы не можем написать ей письмо? — Почему ты думаешь, что нет? Если она там, то это вполне возможно. И даже прочитает не через месяц, а через пару дней. — Фишль поправила волосы и взглянула на Беннета. — Хочешь, мы поможем тебе? Это совсем не сложно. — Будет нехорошо, если Барбара узнает. — Она не узнает. Я отправлю от своего имени, но напишешь ты. Что скажешь? Кли приложила указательный палец к нижней губе и потупила взгляд вниз. Нехорошо было обманывать Барбару, но она же не узнает, верно? Девочке уж слишком сильно хотелось хотя бы узнать Джинн: в почерке, в строках письма, в аккуратно склеенном конверте. Немного подумав, она кивнула. — Давайте. А когда? — После коллективной работы, если тебе не нужно торопиться. Или завтра, если тебе надо подумать, что написать ей. — Тогда сегодня, — Кли заулыбалась, оголяя неполный состав зубов. Вдалеке послышалось тихое жужжание, и все трое уставились за реку. Они искали дым, но его почти не было. — Ладно. Пойдемте отсюда. Остальные, наверное, уже собрались в центре, а опоздание — это не по-пионерски. Девочка, держась за лямки своего рюкзака, спешила за друзьями, воодушевленно подпрыгивая.