When we find

— Слишком много раненых. Мы должны отступать, — кричали позади. — Не успеем забрать всех. Но Джин было всё равно. Она ловко перепрыгивает через мёртвые тела в поиске тех, кто еще дышал. Нельзя было оставить их здесь, застрявших в холодных улицах города. Перестрелка случилась на одной из улиц Новгорода. Советская армия терпит поражение за поражением, и от военных, бывает, остаются только одинокие кости. Женщина отчего-то чувствует вину, когда смотрит на очередное простреленное тело. Словно от неё зависели все их жизни. Она присаживается на корточки, чтобы осмотреть мужчину в советской форме, но это оказывается бесполезной тратой времени. Джин обходит несколько кварталов, пока не слышит сигнал к отступлению. Её лицо пустое, а в душе словно кошки скребут. «Господи, — думает она, — Хоть бы там все были живы». На следующий день отряд уже у госпиталя, и медсестры (молоденькие девушки, которые проводили своих любимых на фронт, вперемешку с совсем маленькими детьми, оставшимися без родителей) раскладывают раненых на бело-серые простыни. На некоторых из одеял сразу появляются красные бутоны. Палата больницы навсегда запомнит их в виде пожелтевших пятен. Джин идет вдоль коридора к умывальнику, чтобы ополоснуть лицо. Ей жарко и мерзко, а еще очень страшно. Она не думала, что такое чувство, как страх, может стать привычным, что его придется ощущать каждый день. Резкий и ноющий, он пробирается под кости и заставляет мышцы сокращаться. Женщина ёжится. Она дергается, когда её зовут. — Вам письмо, — говорит безымянный глашатай. Он протягивает плохо склеенный конверт, и когда его забирает, тут же уходит. Мокрыми руками Джин открывает его, и при виде корявых прописных букв, что-то в животе переворачивается. Она просила Барбару, чтобы она скрыла от малышки её местонахождение. Это было опасно. Женщина не хотела лишнего волнения от семьи. Она пытается собраться с мыслями, перечитывая текст из раза в раз. Все человеческие эмоции сокрушительной волной обрушились на её разум. Поза приняла более подавленный, сгорбленный вид. Джин борется с воспоминаниями о том хорошем, что было ранее, и суровый приказ не отступать выводит её из омута отчаяния. Простояв ещё немного, она смахнула призрачные слезы с глаз и торопливо спрятала письмо в карман своей одежды. Позже она положит его в более надежное место. Работа зовет её, и женщина настраивается на то, чтобы отдаться ей. По пути к одной из палат можно заметить сокрушительные результаты войны. Люди лежат везде, и между ними приходится изворачиваться, чтобы случайно не наступить. Лечить их приходится быстро, чтобы поскорей отправить обратно. Зашитые раны от пуль не успевают затягиваться, как очередную партию бойцов отправят в горячую точку. Джин отвлекается от своих мыслей, когда видит маленькую девочку, склонившуюся около лежащего. Это мужчина, лицо его испещрено морщинами, а на скулах и подбородке пробиваются волоски. Он что-то говорит, голос его слишком спокойный для обстановки вокруг. Женщина останавливается, чтобы прислушаться. — …Завтра холодно будет, — говорит он. — Отчего вы так думаете, дядюшка? — спрашивает девочка. — Когда мы шли сюда, полевые цветы закрывались. Бутонов почти не было видно. Зелень очень однообразная без них, серая какая-то, что ли. Ещё и птицы летали низко. Жаль, что их сейчас редко можно увидеть — разлетелись все от грохота оружий. — А отчего это птицы летают низко к плохой погоде? — Этого я и сам не знаю. Знаю только, что так бывает. — А вы, дядюшка, много птиц видели? — Много, очень много. Раньше я любил на охоту выезжать. В лесу их пруд пруди: и тетерева, и дрозды, и ястребы иной раз спускаются. — А как они выглядят, ястребы? — Ты, девочка, очень любопытная. Прямо как дочка моя… Ей очень животные нравятся. Как-то мы с ней по лесу бродили — грибы собирали. Тихо было, спокойно. Её в сон клонило всё, от чистого воздуха, да только вот мимо нас заяц — шмыг, и с неё весь сон сошел. Уши у него длинные, а шкурка — серая. Сонечка потом ещё несколько дней просила меня в лес с ней сходить, на зайца поглядеть. Да что-то я отвлекся. Ястребы — птицы большие, хищные. Один раз увидишь, и уже никогда не спутаешь. Крылья у них огромные и тёмные, а голова сама посветлей. Они тем отличаются от обычных, что вместо того, чтобы лететь в воздухе, махая крыльями, рассекают его. Ловят поток, так сказать. Оттого чаще всего их ветряную погоду встречать можно. Джин видела, как девочка смотрит на солдата с нескрываемым восхищением. Глаза её широко уставлены на мужчину, а рот малость приоткрыт. Женщине не хотелось прерывать их разговор, но работа не позволяла ей такого. Она стучит, и уже обе пары глаз смотрят на неё. — Добрый день, — дежурно говорит она, — Не хочу прерывать вас, но мне нужно сделать свою работу. Девочка, тебе лучше отойти в другую палату. Ребенок отстраненно кивает и поднимается со своего места. Джин думает, что малышку не впервые просят выйти во время операции. Её лицо ещё блещет теплом, и она мягко поднимается. Перед тем как скрыться, она бросает прощальный взгляд на людей. Мужчина улыбается ей. Джин проходит и берет необходимое оборудование, чтобы начать работу. Полностью погружаясь в процесс, она зашивает быстро, слыша прерывистое дыхание над своим ухом. — Вы должны отдохнуть, — говорит она, оценивая результат проделанной работы. — Постарайтесь выспаться. Неизвестно, как скоро придется отправиться в путь. — Скоро, или не скоро, — отстраненно говорит мужчина, — Следующее сражение я вряд ли переживу. Джин молчала, не зная, что ответить. Хотелось подбодрить, помочь, но большего, чем уже сделано, она не могла. Женщина расправляет плечи, и взгляд её становится суровым. — Мы победим, — говорит она в итоге, — И если мы не увидим этой победы, то её увидят наши дети, — и ей больно от этих слов. Потому Джин вскоре уходит в другие палаты, нагружая свои плечи работой. Но как бы она не старалась, в голове селится призрачное желание написать семье.