Эля и лазурный плащ

В городе, в котором жила маленькая Эля, не было ничего особенного: как и везде, в нем были детские сады, школы, больницы, магазины. Но нельзя было того же сказать о ее доме… Уже как месяц над городом властвовала зима, и дом Эли был одним из немногих холодных великанов. Внутри его стен текла только ледяная вода. Жители дома зябли, подносили посиневшие руки и покрасневшие носы к обогревателям и сетовали на равнодушие власть держащих. А Эля… Эля мастерила. У нее была своя уникальная кухонная лаборатория. Ее родители возвращались домой очень поздно, и потому приготовление завтраков, обедов и ужинов всецело легло на ее маленькие плечи. Так на свет появлялись печенье в виде звезд, ежики-тефтели, наваристый борщ, яичные божьи коровки с помидорным корпусом. В комнате маленькой мастерицы никто не мог помешать ее творчеству. За окном же верещала вьюга. Незачем выходить на улицу в такой холод, незачем пуще прежнего морозить пальчики и щечки. А на кухне, разгоряченной от жара плиты, всегда было тепло и спокойно. Эля, конечно же, знала о том, что во дворе параллельно ее тихому существованию разворачивались целые баталии и игры. Мальчишки кидались друг в друга снежками, барахтались в снегу как щенята. Девочки, соблюдая тишину и порядок, лепили снеговиков и снежных баб. Не всем девочкам была по нраву такая работа. Часть из них ютились в небольшой беседке, у края детской площадки, у них были лакированные сапожки, пуховички с ярким мехом, ворсистые шапочки. Этих девочек Эля прозвала про себя «модницами». Однажды она подошла к ним, чтобы присоединиться к их интересным занятиям и разговорам. Но только Эля приблизилась, болтовня стихла, любопытные взгляды детей замерли на лице Эли. Она страшно смутилась. Надвинула шарф по самый нос и сбежала. Ох, как это было страшно… Что они могли подумать, что могли сказать… Эля и сама стыдилась пятнышка на своем лице. Оно было с ней с самого рождения. Но никогда ранее не приходилось ей заводить крепкой дружбы с кем-либо из ребят. Будучи физически слабым ребенком, Эля часто болела, а, кроме того, родителям нередко нужно было переезжать из города в город, и, конечно, они брали Элю с собой. Этот город ничем не отличался от прочих. Но каким же холодным был этот дом! Вот Эля сняла фартук и на минутку заглянула в комнату, дабы переодеться, как видит: окно распахнуто, вовнутрь, раздувая щеки, вторгается злой ветер и все вокруг нее стынет от страха и холода. Эля, не боясь, подбежала, закрыла окно, но взгляд ее случайно коснулся подоконника. На нем, переливаясь морской волной, блестела странная ткань. Эля взяла ее в руки, развернула. Ткань спустилась до самого пола, на ее верху были аккуратно прошитый капюшон и два бриллиантовых шнурка. — Это плащ! — воскликнула Эля. Она тут же его надела, и не возникло в ее маленькой головке ни одного разумного вопроса: как этот плащ появился в ее комнате и кому до этого момента он принадлежал? Мгновенно облик Эли преобразился. Еще не взглянув в зеркало, она почувствовала изменения. На плечи ей опустились длинные светлые волосы, но не седые, как у старухи, а белые как кроличий мех. Эля подошла к зеркалу — и встретила в нем очаровательную незнакомку. Ее лицо стало белым-белым, на нем не было и следа родимого пятнышка. Девочка так обрадовалась, что совсем забыла о кухне и налепленных на ужин варениках с картошкой и капустой. Она уже была готова бежать на улицу, к той злосчастной беседке, чтобы предстать перед «модницами» и сказать: «Посмотрите, какая я…красивая!» Мысленно она уже слышала их восторженные «охи» и «ахи», как за ее спиной раздалось невразумительное кряхтение. Эля обернулась. Из-под кровати к ней вылезал низенький, но крепкий человечек. Он был одет в алый камзол и белую рубашку и обут в изогнутые в носках туфли. — Должно быть, вы и есть та, кого я ищу, — сказал человечек, рассматривая волосы и плащ Эли. — Кто ты? И как сюда попал? — спросила девочка. — Я гном и, между прочим, весьма знатного рода, — снисходительным тоном заговорил гость. — Меня зовут Бальдур. И пришел я сюда с помощью подкроватного хода. — Что это такое? — Подкроватный ход? — повторил человечек. — О, это одно из лучших изобретений человечества. Однажды кто-то предположил, что все монстры и обитатели иных миров появляются в человеческом мире из-под детской кровати… Сначала это предположение показалось нам полной нелепостью. Но человеческая мысль об этом была так велика, что тень под кроватью ожила. Теперь это воронка, через которую жители одного мира перемещаются в другой. — Очень интересно, — заметила Эля. — Но зачем же ты пришел сюда? — О, издалека я увидел ваш прекрасный лазурный плащ и решил, что вы можете мне помочь. А ищу я королеву Эльвиру. — Эльвиру? Это мое имя. — Ваше Высочество, — склонился гном. — Нам нужна ваша помощь. — Какая помощь? — спросила Эля. — Об этом вам расскажет моя госпожа. Мы должны поспешить. Произнеся это, гном засеменил обратно под кровать. Эле все еще не верилось, что она обнаружит там что-нибудь необычное, помимо комков пыли, старых игрушек и заброшенных коробок из-под обуви. Однако стоило ей устремиться за гномом, как руки ее оказались в кругу большой зияющей тени, и в сей же миг воронка поглотила ее. Их понес прочь воздушный поток, но если гном чувствовал себя хозяином положения, ухмыляясь и посверкивая на Элю хитрыми прищуренными глазками, то Эля ощущала себя неважно, голова ее кружилась и она без конца искала глазами землю или какую-либо другую опору. Наконец невидимый змей приземлил их в необычном месте. Было там не темно и не светло, только раскинул свои щупальца неосязаемый сумрак. Эля шагнула вперед и почувствовала, что парит. Но воздух вокруг нее был таким холодным и жестким, что ее дыхание, материализуясь, тут же превращалось в льдинки. — Ничего себе, — вырвалось у Эли. Гном притопнул ножкой в маленькой изящной туфле. Эле подумалось, что он чем-то недоволен, однако для гномов характерны вечно сведенные к переносице брови, они-то и вносят неясность в рассуждения об их настроении. Не прошло и минуты, как перед ними показалась фигура, и была она облачена в голубое платье, сотканное из капель дождя, снега и льда, из града, молний и гроз, а на голове ее возвышалась золотая корона, но блеск ее, обычно ослепительный и манящий, померк. — Вы фея? — спросила Эля. — Это малышки, которые носят цветочные венки и поют звонкие песни? — уточнила вошедшая у Бальдура. Он неопределенно кивнул. — Нет, разумеется, я не фея. Я богиня Небесной страны. А вы, должно быть, королева Эльвира? — Да, это я, — спешно склонилась перед богиней Эля. Она страшно волновалась. — Не стоит беспокойства, — махнула ладонью богиня Небесной страны. — Я расскажу вам, как обстоят дела, а затем, я надеюсь, вы сможете нам помочь. Эля кивнула и принялась слушать. — Видите ли, в Небесной стране, как и во всех других частях Вселенной, важен баланс, но не так давно он был нарушен. Облака, главным образом снежные облака, заполонили весь небосвод, и солнечному свету ни за что сквозь них не прорваться. Холод объял Небесную страну. Но если звезды и их тепло окружат облака со всех сторон, им ничего не останется, кроме как испариться. — Чем же я могу помочь? — спросила Эля. — Я и мои помощники не раз были наблюдателями того, как вы печете чудесное звездное печенье, — ответила богиня. — Не могли бы вы испечь нам несколько сотен таких горячих звездочек?.. — Но ведь здесь нет теста… — растерялась Эля, оглядывая сумрачное пространство. — О, не беда! — воскликнула богиня. И она свистнула так, как свистит страшная зимняя вьюга в голом поле. К девочке прискакал призрачный конь с телегой, плотно набитой облаками. Богиня Небесной страны подошла к облакам и, помяв их верха, добавила: — Их так много, что мы не знаем, куда их девать. — Но здесь нет и печи, — не останавливалась Эля. Богиня свистнула снова, и тогда рядом с ними опустился огромный дракон. У него была прекрасная зеленая чешуя и длинный хвост, оканчивающийся красной бабочкой. Изо рта его изливалось искрометное пламя. — В конце концов, так много звезд… Я не смогу слепить их сама, — сказала Эля. — Позови своих подданных, помощников и друзей, — предложила богиня. Стыдливо склонив голову, Эля призналась: — У меня никого нет. Вопреки ожиданию богиня приняла ответ Эли благосклонно. — Тогда мы поможем тебе, — сказала она. И, свистнув, привлекла из сумрака множество гномов, почти двойников знакомого Эле Бальдура, только камзолы и туфли у них были разного цвета и узора. Все слуги богини разместились перед Элей и взяли в руки облачное тесто. Они ждали дальнейших указаний знатной мастерицы. Эля хорошенько размяла тесто, но оно никак не хотело согреваться, и ладошки ее, обыкновенно мягкие и теплые, были белыми и прохладными как у безмолвной статуи. Гномы повторяли все за девочкой, и некоторые так растерли свои ручки, что запахло зажженным воском. Когда же Эля худо-бедно состряпала первую звездочку и вынула ее из драконьего огня, она напоминала собой головешку сгоревшей спички, уголек. — Это совсем никуда не годится, — воскликнула богиня Небесной страны, заглядывая за плечо Эли. — Эта звезда совсем не такая, какую видели мои гномы, оказавшиеся в твоем царстве. Может, ты обманываешь меня? И на самом деле ты не королева Эльвира, а самозванка? Эля, услышав грозный голос богини, сильно опечалилась. — Нет, дорогая богиня Небесной страны. Я, правда, Эльвира, — сказала она. — Но мои слуги говорили, будто на лице королевы Эльвиры сияет пламя. Но твое лицо бело как снег, — заметила богиня. Эля вдруг вспомнила о плаще и о том, как сильно он изменил ее облик. Она в последний раз взглянула на белые волосы и на ткань цвета морской волны, спускающуюся по ее плечам. Все это было красивым, очень красивым, но оно не принадлежало ей. Сняв плащ, Эля предстала перед богиней такой, какой была всегда: с каштановыми волосами, заплетенными в две аккуратные косички, и с родимым пятнышком на щеке. — Значит, этот плащ не принадлежит тебе? — спросила богиня. — Я нашла его у окна, — вспомнила Эля, снова берясь за тесто. — Его следует вернуть тому, кто его потерял. Нельзя нарушать баланс, — загадочно произнесла богиня. Она отложила лазурный плащ в сторону. Слуги богини снова приготовились слушать инструкции и лепить звездочки. И на этот раз дело пошло в гору! Вскоре разогрелось не только тесто, но и все маленькие ладошки, мнущие его бока. В обители богини стало жарко. Без конца драконье пламя обжигало причудливое облачное печенье. Новые звездочки, все как одна, светились золотым светом и ждали скорого воссоединения друг с другом. Когда их число достигло тысячи, богиня Небесной страны подняла руку, и поистине небесная кухня завершила свою работу. Гномы в желтых, зеленых, синих и красных камзолах, уставшие и счастливые, хлопали друг другу и Эле, главному повару. Из тысячи звезд и одной молниеносной нити была сделана предлинная гирлянда. Сев на дракона, богиня взлетела и опутала гирляндой беспросветную гущу облаков, и тогда облака начали таять, и из просветов на жителей Небесной страны полился сладкий солнечный свет. В обители богини воцарилось тепло, как и во всей Небесной стране. И корона богини воссияла ярче золота. Богиня от всей души поблагодарила Элю за ее помощь и подарила ей волшебную палочку, касание которой вызывало к жизни завядшие цветы. И Эля, приняв подарок, отправилась с Бальдуром домой. Она вернулась через подкроватный ход, и когда Бальдур оставил ее, Эле показалось, что никто не заметил ее отсутствия. Взглянув на часы, она убедилась, что прошел всего лишь час. — Вот дела, — удивилась Эля. На следующий день юная мастерица снова приготовила звездочки. За окном играло лучами солнце. Согрелась земля, и снег, приставший к бордюрам, растворился и ручейками потек вдоль улиц. Ребята высыпали во двор. Вслед за ними вышла и Эля. «Модницы» не изменяли своим привычкам: даже в теплую погоду они сидели в беседке и о чем-то тихо разговаривали между собой. Эля подошла к ним и протянула им тарелку с печеньем. — Попробуйте. Я сама испекла, — сказала она. Девочки мгновенно затихли. Глаза их устремились на печенье, потом на лицо Эли — и снова на печенье. От него исходил такой приятный аромат, что они не могли удержаться от того, чтобы взять его. Даже мальчишки, захваченные горкой и раскачивавшиеся на качелях, подошли к Эле и завороженно взглянули на звездочки. Эля, не будучи жадной, предложила угощение и им. — Как вкусно! — донеслось из беседки. — Как хорошо оно пахнет! А какая у него великолепная форма! — сказала одна из старших девочек. Мальчики пробовали молча, но по их счастливым лицам было ясно, что печенье удалось. Оставалось еще одно важное дело. Эля вернулась домой и, раскрыв настежь окно, положила на подоконник лазурный плащ. Теперь в нем не было необходимости. Эля поняла, что в родимом пятнышке на ее лице кроется не чудище и не ужас, а согревающее все вокруг гостеприимное пламя. Высунувшись из окна, Эля заговорила: — Уважаемая хозяйка плаща! Заберите его, пожалуйста. Я не могу держать окно открытым, ведь я могу простудиться… И тогда, словно по мановению волшебной палочки, у самого лица Эли мелькнула серо-голубая тень, и ее проворная рука скользнула по ткани плаща и схватила его. — Спасибо! — раздалось в воздухе эхо. Эля кивнула. В небе появилась небольшая серо-голубая точка, и на город стал медленно опускаться снег. «Ах, это была зима, — подумала Эля. — Верно, когда посреди холодов мы можем найти в себе пламя и поделиться им друг с другом, никакие морозы нам не страшны». И она коснулась батарей, и они оказались не холодными, а теплыми. Чудеса! Стоило наладить дела в Небесной стране, они разрешились и на земле.