Сброситься с крыши или заговорить с ним?

      Джисон пробегает мимо чужого дома противоположно поднимающемуся за домами солнцу, лишь бы не попасть под его обезоруживающие лучи света. Синие волосы путаются весенним ветром, заплетаясь в тёмные вихри цвета морского дна средь скалистой расщелины. Разноцветные шнурки летят следом за широкими бегущими шагами, едва не путая неуклюжие тонкие ноги. У Хана есть лишь минута, чтобы скрыться с поля зрения этих внимательных домов с их окнами-глазами и забежать за поворот, ведущий в старшую школу. Дыхание сбивается каждый раз, когда он видит эти кусты с синими цветками за белым низким забором.       Слышится скрип металлической двери, а следом – её хлопок. Благо, Джисон успел затаиться за поворотом. Выдохнув вместо углекислого газа собственный дух, парень унимает дрожащие пальцы рук и быстрым шагом идёт к кованым перилам высокого забора частного образовательного учреждения. Староста, кажется, придёт с отрывом минут в пять. Хану вполне хватит этого времени, чтобы переодеть обувь, подняться на третий этаж с классами для старшеклассников, вывалить содержимое своей сумки на парту и притвориться вновь спящим безынициативным учеником, который никому не смотрит в глаза, предпочитая этому опускать голову вниз и сверлить взглядом истерзанную циркулем старую парту. К этому все привыкли, так что ничего не подозревали.       На литературе учитель снова дал задание написать сочинение о прочитанном за выходные произведении, так что Хан быстро справляется с этим и крадёт у оставшегося времени до конца урока всего три минуты на созерцание произведения человеческого искусства. Староста класса – Ли Минхо, девятнадцатилетний мальчик, который любил дынные булочки и ванильное молоко, а также наклейки с планетами и котами в записной книжке. Ли Минхо, глаза которого по оттенку были теплее, чем свежий горячий шоколад в лучшей кофейне города, а зрачки темнее, чем чёрная дыра на новых фотографиях НАСА. Хан сидел и тихонько дышал, боясь, что в тишине занятого делом класса кто-то услышит его влюблённое дыхание, слишком частое и откровенное, как и стук его маленького, затопленного любовью сердца. Ли сидел прямо перед ним, за следующей партой. Джисон украдкой сквозь чёлку смотрел на чужие русые волосы, на солнце покрывающиеся переливающимися золотыми нитями по всей длине. К его затылку хотелось прикоснуться, аккуратно пробраться пальцами сквозь густые пряди и погладить кожу. Хану казалось, что это обворожительно. То есть, не это действие, конечно же! Сам Ли Минхо, неумышленно влюбивший в себя ещё одного мальчика – Хан Джисона, книжного червя, любителя космоса и инди-рока с фонком, человека, который лучше всех в классе пишет сочинения о любви, никогда не состояв при этом в романтических отношениях. Но он прикоснулся к своей настоящей любви ещё в возрасте десяти лет, когда рядом с его домом поселилась семья Ли.       Тогда Хан ездил на велосипеде по округе и вдруг увидел рядом со своим домом фуру, из которой люди в рабочей одежде выносили мебель и прочие бытовые вещи. За ними с крыльца наблюдал мальчик, не знающий, куда деть цветок мамы в глиняном горшке, который он достал из машины, чтобы помочь её разгрузить. Джисон остановился на время и задержал взгляд на новом соседе, открыв наполовину беззубый рот в удивлении. Черноволосый мальчик глянул на него, подумал о чём-то своём и, едва колеблясь, поднял маленькую ладошку в приветственном жесте. Хан и сам не заметил, как его щёки почему-то окрасились в яркий цвет, а зубы, подобные клавишам рояля, зажевали нижнюю губу. Он совсем коротко кивнул, после мигом умчавшись на зелёном велосипеде восвояси. Мальчик на крыльце проследил за ним, опустив руку и убегая к маме в дом.

***

      – Да пригласи ты его уже куда-нибудь. Достал, честное слово! – негодовал Хёнджин, стукнув металлическими палочками для еды по столу. – Если ты хочешь сделать вид, что не пялишься на нашего старосту каждую секунду своей грёбаной жизни, то у тебя хреново получается.       – Я лучше с крыши сброшусь, чем заговорю с ним, – Хан дёрнулся от одной лишь мысли об этом, отрывая взгляд от обеденного стола, за которым сидел его предмет воздыхания.       – Честное слово, как ребёнок маленький, – вздохнул Хван и потыкал палочками свой завтрак. – Что страшного в том, чтобы просто подойти?       – Тебе легко говорить! Ты у нас успешный и привлекательный, а я какой-то лох несуразный, – Джисон снова опустил голову на стол и начал ныть, пока его друг устало закатывал глаза.       – Ничего ты не несуразный. Гляди, какой секси-эмо вырос, – под звучное хихиканье парень получил подзатыльник и замолчал, продолжая улыбаться. – Правду говорю! Я видел, что ты там слепил в спортзале у себя под толстовочкой.       Следом раздался беззащитный крик, вызванный скручиванием бедных сосков Хвана.       – Минхо очень популярный, у него наверняка есть девушка, – ослабив тиски, Джисон сел ровно, отлипая от трущего грудь Хвана. – Он просто посмеётся надо мной и на этом всё. Я лучше буду тихо наблюдать за ним со стороны, как и обычно.       Хёнджин лишь громко вздохнул и всё же приступил к своему остывшему завтраку, бросая идею уговорить своего неуверенного друга. Джисон продолжал смотреть за его плечо, прямо туда, где сидел Ли и искренне смеялся с шуток своих друзей. Кажется, то были Чан – староста параллели и Чанбин, один из выдающихся спортсменов школы, у которого явно было многообещающее будущее.       Засмотревшись на чужую улыбку и снежный ряд зубов, Хан и не заметил, что Минхо смотрел на него в ответ уже добрых несколько секунд. Джисон вмиг поджал колени и опустил голову, скрывая испуганные глаза за отросшей чёлкой.       «Я как все, только двинулся на тебе как-то слишком сильно. Чтоб другие не узнали, я скрывал свои глаза…», – каждый раз твердил себе парень, избегая чужого пронизывающего взгляда, который всегда будто бы считывал с Джисона информацию так, словно тот был открытой книгой.

***

      – Звучишь так, будто в трубу говоришь, – вздохнул Хёнджин. – Ты как там вообще? Очередная неделя началась для Джисона с внезапной простуды, за пару дней высосавшей из парня все жизненные силы. Родители были на работе до самого вечера, так что Хану приходилось самому ухаживать за собой, кутаясь в одеяло и блуждая по дому в поисках градусника и необходимых лекарств. Благо, мама с утра успевала достать из аптечки то, что нужно, а после прикрепляла рецепты на дверцу холодильника. Если бы не она, юноша бы уже давно выпил что-то не то и откинулся раньше времени.       – Джинни, купи мне сегодня снова те булочки с персиком, – хныкал Хан, улёгшись в кровать после очередной порции пилюль. Температура постепенно снижалась, но общая вялость и недомогание никуда не делись. Из-за жара парень снял всё, кроме трусов, но всё же укутался в пуховое одеяло, чтобы не продуло.       – От сладкого быстрее не выздоровеешь! Принесу тебе лимоны и имбирь, – злобно гоготнул старший, находящийся в это время ещё в школе.       – Но я их не люблю-ю-у-у! – Джисон заколотил ногами по матрасу, извиваясь на кровати как гусеница. – Тогда уж лучше просто домашку занеси с моими тетрадями по литературе.       – Принесу, не ной. Всё, скоро буду.       Спустя каких-то пятнадцать минут снизу раздался звонок, оповещая единственного хозяина дома о гостях. Джисон тяжело вздохнул и еле как поднялся с кровати, чувствуя лёгкий мороз по коже. Кажется, температура снова поднималась. Несмотря на плохое самочувствие, он поковылял вниз встречать своего преданного друга.       – Клянусь, если ты притащил лимоны и этот отвратительный имбирь, я тебя покусаю и заражу! – громко крикнул Хан, наконец, дойдя до входной двери и открыв её.       – Надеюсь, не бешенством? – мягкая улыбка отбросила назад на пару метров Джисона, внезапно оказавшегося в крайне неловкой ситуации. Перед ним стоял не Хёнджин, а Ли Минхо. – Хван попросил меня принести тебе еду и тетради с заданиями, потому что у него были какие-то срочные дела, а я – твой сосед.       Хан от шока так и замер на месте, боясь сделать и шага. Его тайный предмет воздыхания стоял на пороге дома юноши, а тот мало того, что выглядел ужасно из-за болезни, так ещё и в принципе прямо не контактировал с одноклассником уже долгое время. Всё это навалилось на него огромным ошеломляющим шквалом, мутящим сознание и подкашивающим ослабевшие ноги. Парень даже не успел понять, как его голова вдруг отключилась.

***

      – Точно голова не кружится? Может, позвонить твоим маме и папе? – обеспокоенно спрашивала учительница, крутясь вокруг двенадцатилетнего мальчика. Тот лишь слабо помотал головой в стороны, пока молодая женщина копалась в его чёрных волосах. Благо, никаких ссадин она там не обнаружила. – Хорошо, до конца урока сиди тут. Если станет хоть немного плохо, зови меня, и мы вместе сходим к врачу! Суетливая учительница мягко погладила мальчика по волосам и отправилась следить за другими детьми, играющими в волейбол в спортивном зале. Джисону случайно прилетело мячом прямо в висок, так что он вынужден был остаток занятия просиживать на трибуне. Он тёр маленькой ладонью место ушиба, иногда шипя из-за набухающей шишки. Спустя пару минут наблюдений за одноклассниками, мальчик прикрыл глаза и опустил локти на колени. Через какое-то время он почувствовал холод где-то в области макушки и открыл глаза. Перед ним стоял Минхо, держа руку с маленьким пакетом льда на чужой голове.       – Сильно больно? – спросил он, продолжая стоять напротив сидящего и удивлённого Хана. – Ты даже чуть не упал.       – У… у меня немного ниже болит, – опустив глаза, просипел Джисон, торопливо показывая пальцем на нужное место. Ли ойкнул и сместил лёд.       – Держи, чтобы шишка большой не выросла, – монотонно проговорил Минхо, глядя пристально сверху вниз. Поняв, что Джисон не собирается брать пакет, он сам схватил его руку и приложил ладонью. – Я сбегал до врача, и она дала мне его. Хан от смущения свёл колени вместе, кивая и удерживая пакет. В глаза старшему он так и боялся смотреть.       – Ладно, я пошёл играть. Держи до конца урока, – убегая, приказал Ли, так и не услышав благодарный шёпот своего соседа.

***

      Пятнадцатилетний Джисон смотрит на пару цветастых коробочек с конфетами на своей парте, параллельно с этим читая тексты в самодельных открытках. Каждый год ему кто-то да признавался в симпатии, что было довольно-таки удивительно, учитывая интровертный характер Хана и его малообщительность. Он и не думал, что привлекал к себе хоть какое-то внимание все эти школьные годы или даже всю свою жизнь. Несмотря на это, парень с благодарностью принимал анонимные подарки на День Святого Валентина, пробуя угощения и совсем немного смущаясь. Ему всегда подкидывали всё так, чтобы он не заметил, но когда вернулся в класс, то удивился бы. Среди небольшого количества вкусностей часто была и его любимая булочка со вкусом персика, которую Джисон любил больше всех других сладостей. Кажется, его тайный поклонник был очень внимательным человеком, заметившим, что на обеде Хан ест один и тот же десерт. Было приятно, но всё же парень не мог принять чужие чувства, потому что сердце принадлежало уже пять лет его однокласснику и соседу, который за считанные годы превратился из тихого серьёзного мальчика в общительного юношу с кучей друзей и увлечений. Серьёзно, Джисон всегда удивлялся тому, как они отличались друг от друга; сам Хан имел всего пару-тройку друзей, не любил шумные компании, слушал тяжёлую музыку и развил в себе талант к писательству в середине средней школы, а Ли был другом всех друзей, организовывал множество мероприятий, слушал классику и имел наивысший балл по математике и физике. Каждый раз Джисон в день любви исподтишка наблюдал за тем, как возле парты старшего толпилась куча девушек как из средней школы, так и старшеклассниц, желающих излить этому «идеальному» парню свои чувства. Гора всяких вкусностей и блестящей надушенной бумаги на парте Минхо с самого утра лишь пополнялась, вынуждая того неловко улыбаться и благодарить девочек за всё это. Хан тихо хмыкал про себя и отводил тёмный взгляд, понимая, что он никогда не смог бы оказаться на месте хоть одной из этих счастливиц. Ему было обидно за самого себя, но Джисон не был бы собой, если бы вдруг рискнул наплевать на всё и признаться кому-то вроде Ли. Эта идея даже в мыслях звучала как полнейший бред, поэтому он опускал руки. Его сердцу оставалось лишь радоваться каждый раз тому, что Ли иногда находил в своём рюкзаке ванильное молоко и дынные булочки, улыбаясь и радостно угощаясь маленькими тайными подарками от Хана.

***

      В семнадцать лет Джисон вдруг начал активно следить за собой и своим телом, комплексуя из-за худобы и слабых мышц. Парни его возраста уже активно искали себе пару и вовсю красовались перед противоположным полом своим возмужавшим телом. Джисон тоже хотел стать сильнее, чтобы избавиться от детской припухлости на щеках и в целом подтянуться. В восемнадцать лет он понял, что его щёки так и останутся при нём. Несмотря на первые моменты разочарования, юноша постепенно начал отмечать заметные изменения в теле: его живот стал более рельефным, руки нарастили массу, а грудная клетка со спиной вдруг перестали уютно помещаться в его старых рубашках. Это не могло не радовать, так что Джисон втянулся. Как оказалось, не он один.       – О, Джисон-а. Привет, – мягкая улыбка вытянулась на лице стоящего напротив человека.       Хан в тот момент рылся в своей сумке для спортивной одежды в поисках чистой футболки. После душа он зачесал уже синие волосы назад, а бёдра скрыл лишь нижним бельём. Занимался он сегодня дольше обычного, так что успел максимально пропотеть и устать. Душ в раздевалке привёл его в норму, а сам Джисон вскоре засобирался домой, понимая, что сейчас придёт новый поток людей на вечернюю тренировку. Среди новых людей был Ли, замерший напротив растерянного Хана с сумкой в руках. Джисон медленно сглотнул.       – П-привет, – только и выдал он, вдруг вспоминая о практической наготе и начиная рыться в сумке второпях. Минхо сбоку от него лишь ухмыльнулся, подходя ближе и опуская свой рюкзак на соседнюю скамейку.       – Не знал, что ты увлекаешься спортом. Удивлён, – смешинка, проскочившая в его фразе, почему-то сильно смутила и будто бы пристыдила Джисона. Тот хотел было хоть что-то ответить, но когда повернулся к старшему, Ли уже был без верха и вот-вот собирался снять джинсы, чтобы переодеться в спортивную одежду. Хану хватило нескольких секунд, чтобы увидеть чужое тело практически во всей красе и зардеться, почувствовав лёгкое ноющее ощущение где-то внизу живота. Только этого ему не хватало! Обычно он переодевался в школе на физкультуру лишь тогда, когда никого не было в раздевалке или же уходил в туалет. Даже после того, как он привёл тело в хорошую форму, стеснение никуда не делось, поэтому приходилось искать альтернативы. Из-за того, что он не ошивался с другими парнями в раздевалке, ему не приходилось видеть предмет своего воздыхания в таком откровенном виде. Это не могло не смутить влюблённого мальчика, который сейчас быстро натягивал на ещё не высохшее тело одежду. Под внимательным взглядом Минхо он покинул раздевалку, а затем и само здание, только на улице ощущая, какими же мокрыми его волосы были, и с какой силой стучало в рёбра его сердце.

***

      Вынырнув из бессознательного омута, парень приоткрыл тяжёлые веки. Взгляд упёрся в зеркальный потолок гостиной, в котором Джисон обнаружил себя лежащим на вельветовом диване. Тело было укрыто тем же пуховым одеялом, а в паре метров от него на кухне в отражении мелькала знакомая макушка с копной русых волос. Больной резко сел прямо, поворачивая голову вбок. На его кухне и правда орудовал Ли, почему-то нацепивший на себя фартук мамы Хана. В воздухе стоял пряный аромат.       – Что случилось? – голос парня прозвучал слабо, но Минхо его сразу услышал.       – О, ты проснулся. Напугал, – тот повернулся и направился к Джисону, по пути схватив графин с какой-то яркой жижей и кружку. Хан вжался в угол дивана, когда Ли опустился рядом. – На, выпей.       – Что это? – уставился Джисон, закутавшись с головой в одеяло и показывая лишь лицо.       – Юджача. Юджа, мёд и вода. Мне мама его готовит каждый раз, когда я болею, – Минхо практически всегда говорил мягко и мелодично, так что Хан сумел взять себя в руки.       – Прости, но я не люблю цитрусы, – слегка поморщился парень.       – Да? – Ли сделал расстроенное лицо. – Но я сам его сделал… Даже в магазин сходил за юджой и...       Манипуляции Хо удались, так что Джисон забрал наполненную кружку у него из рук и начал потихоньку цедить горячий напиток, щекочущий нос своими ароматными парами. Привкус лимона ему никогда не нравился, но этот напиток был довольно сладковатым, так что Джисон недолго морщился.       – Ты в обморок упал. Видимо, тебе и правда было очень плохо, – Ли пожал плечами и поставил графин с полезным напитком на кофейный столик. – Я приготовил суп, так что вставай и давай поедим.       Пока Минхо направлялся обратно к плите, Хан нехотя допил остатки из кружки и поднялся следом за соседом.       – В-вместе?       – Эй, я после школы даже поесть не успел, так спешил к тебе! Неужели выгонишь меня? – недовольно пробормотал Ли, всё же доставая из навесного шкафчика две супницы.       – Нет, что ты! Оставайся, – Хан даже поклонился зачем-то старшему, хоть тот и не видел, после чего пулей рванул на второй этаж, чтобы хотя бы немного привести себя в порядок.       – Спускайся быстрее!

***

      Готовил Минхо так, что после первой чашки Хан будто бы почувствовал настоящее исцеление. Он уже давно расслабился в компании парня и растёкся на стуле, шмыгая носом из-за недавно выпитой снова чашки юджачи. Ли в этом время заканчивал мыть посуду, которую с боем отбил у Джисона, ссылаясь на то, что младший болеет и должен больше отдыхать. Хан дулся на него всего несколько минут, после в полной мере начиная осознавать сложившуюся ситуацию. Прямо сейчас в его доме была любовь всей его жизни. Ли, который натянул на себя мамин фартук и теперь хозяйничал на кухне. На кухне в доме Джисона. Ли Минхо. Староста. Одноклассник. Сосед. Любовь… Мозг хозяина дома вот-вот грозился взорваться к чертям, но его прервал телефонный звонок. Хан схватил тот и убежал обратно на диван, чтобы Минхо не отвлекался на него.       – Хан-и, тебе уже лучше? – поинтересовался Хёнджин, радостно приветствуя друга.       – Это что за подстава, Хван?! – прошипел парень, сжимая рёбра телефона. – Почему ты сам не принёс мне эти чёртовы тетради?       – Ой-й, но мне вдруг позвонила мама, сказала помочь ей в магазине. Без меня она бы не справилась, – начал Хёнджин, как вдруг его прервали.       – Ты бы хоть отмазку придумал получше! Я знаю, что у неё выходной сегодня, – Хан не на шутку взбесился, так и ёрзая на месте.       – Да ладно тебе! Лучше бы поблагодарил меня за такую возможность, – пролепетал в трубку Хван, будучи крайне довольным собой.       – Чтоб тебя…       – Хан-а, я закончил, – послышалось из-за спины, от чего Джисон чуть не подпрыгнул на месте и быстро сбросил вызов. – Не злись ты так на Хвана. В конце концов, я и сам хотел тебя навестить.       Джисон повернулся к собирающемуся Ли, который уже успел снять фартук и надеть обратно серый школьный пиджак. Старший уже направлялся к входной двери, забрасывая по пути на плечо чёрный рюкзак с акриловым брелоком в виде рыжего кота. Джисон поднялся с места, направляясь к Ли. Тот начал обуваться.       – Сам хотел? Почему? – немного сконфуженно спросил Хан, пряча пальцы рук в длинные рукава чёрного худи. Он смотрел на Минхо сверху, топчась босыми ногами на месте.       – Ну, как почему? Мы же соседи и одноклассники, а ещё я – староста. Мне важно знать, что с тобой и как ты, – с улыбкой в голосе ответил парень, через секунду выпрямляясь. Хан смотрел на него какое-то мгновение, после опуская взгляд куда-то вниз и кивая.       Глаза Джисона резко расширились в следующий миг, когда Минхо вдруг сделал шаг вперёд и приподнял его голову за подбородок, аккуратно касаясь пальцами кожи. Он посмотрел вглубь чужих зрачков, чуть опустив веки ниже обычного. Подушечка большого пальца медленно обвела изгиб острого подбородка, следом поглаживая родинку на щеке. Джисон громко сглотнул, застыв на месте.       – Ещё мне не хватает твоего взгляда и всех тех маленьких знаков внимания, которые ты не первый год подбрасываешь мне в рюкзак, – парень улыбнулся, скользя взглядом по растерянному лицу ошеломлённого одноклассника. – Думаешь, я не знал, что ты влюблён в меня?       – Я… – Джисон не мог выдавить из себя и слова, поэтому лишь слегка приоткрыл губы и продолжил смотреть в чужие глаза. Рука Минхо вдруг сместилась с подбородка вверх, забралась под чужую чёлку и зачесала её назад, касаясь ладонью лба.       – У тебя, кажется, снова поднимается температура, – тихо сказал одноклассник, после чего притянул Джисона немного ближе и запечатлел аккуратный поцелуй на его лбу. – Прими лекарства и поспи, хорошо? Завтра я снова навещу тебя.       С алыми щеками и взъерошенными волосами Хан так и остался стоять посреди коридора даже после того, как дверь перед ним закрылась, а Ли ушёл.       В голове парня всё продолжали звучать слова одноклассника, шёпотом произнесённые на ухо прямо перед уходом:       – Я тоже люблю тебя, Хан-и.