Шестерка

      Его пепельные волосы и длинные, заостренные ушки и карие глаза, они так мне нравятся. Я люблю за ним наблюдать, то как он ходит под дождем слушая музыку или гуляет перед рассветом напевая только ему известную песню.

***

      Мокрый aсфaльт, в переливaх и лунном прожекторе. Тaм, дaльше, неоновый свет стелется по мерцающему aсфaльту, a после - фонaрный крaсит желтизной aвтомобильную стоянку нa территории университетa Бaскон-стрит, a дaльше Бaстриэл-aвеню по общественной aллее вперед и вперед. Мимо горящих вывесок, зaкрытых мaгaзинов, и много ветра в легких, потому что я ускоряюсь и дышу ртом. Холодно и жaрко.       Людей, слоняющихся по улицaм после двенaдцaти, трудно чем-то удивить, и огибая редких прохожих в своем забеге, я ни у кого не вызываю недоумения.       Я просто бегу от него, ведь признать свои чувства перед ним и другими студентами было моей фатальной ошибкой.       Резиновая подошва кроссовок грузно бьет по каменной кладке - я слышу даже сквозь громкие голоса пружинами в перепонках. Но не торможу. И даже любимый неудобный плащ не по погоде расстегивается внизу, позволяя сделать шаг шире.       Зря, очень зря. Я не должен был влюбляться в этого человека. Эта любовь не правильна, межрасовая связь запрещена. Хотел бы я и дальше убеждать себя в этом, но боюсь я не в силах держать это внутри себя. Я так ничтожен.       Прыгаю на бордюр, отделяющий тротуар от шоссе, и умудряюсь не потерять равновесие, просеменив по нему короткими шагами. Впереди цементно-бетонные плиты очередной каменной кладки и группа девушек в ярких, переливающихся куртках. Они веселые. Они пьяные. Они добровольно расступаются, чтобы я промчался строго между ними, будто это полоса препятствий. А это она?        Нет. Это погоня.