Пост-пророки. Колыбельная пустоши

Тихий треск костра убаюкивал. Часовой малость клевал носом, вяло борясь с окутывающим сном. Он сидел, опираясь о остаток, некогда возвышавшейся, здесь, стены. Руины на пустоши часто становились временным убежищем для путников. Не раз спасали они заблудших. Ворчание толсторога встряхнуло дрему и караульный подтянулся, разглядывая, всё ли в порядке. Сквозь ночную мглу сложно что-то увидеть, пусть и с мерцанием костра. Так-что человек, пусть и нехотя, но поднялся на ноги и прихватив с собой светильник, проковылял к массивному зверю. Всё равно нужно развеяться. — Ну что ты, дружок? — тихонько шепчет мужчина, поглаживая огромный лоб толсторога — Чшшш, всё хорошо — зверь фыркнул и беспокойно заворчал, тряхнув головой. Что это с ним? Часовой обошёл животное, подходя к небольшому окошку, вырезанному в обвалившейся стене и выглянул. Тьма. Откуда-то издалека раздался вой, неизвестного происхождения, а после лай. Пустошь хорошо разносила звуки, стая скорее всего далеко. Да и вокруг ночного убежища караван расставил защитный прут. Этот дом очень древний, его значительную часть давно занесло землёй. В местах, где потолок не обвалился, в тени пророс мох. Недалеко находилась лестница. Вероятно, раньше она вела вниз, в подвал или на первый этаж, сложно сказать. В любом случае все оно уже давно погребено под покровом песка. Из остатков чьей-то жизни здесь только стены. Которые стали защитой для путников от ночного ветра. Часовой поднял голову вверх и встретился глазами с ликом луны. Надзирателем остатков мира. Ветер гудел, кажется становился все громче и громче, толсторог рядом опять беспокойно заворчал. — Ну-ну, малыш, тише-ти.. — человек затих на полуслове и повернулся к окну, вглядываясь в ночь пустот. С затаившимся дыханием он вслушивался в вой ветра, пытаясь уловить что-то ещё. Послышалось? Странник подошёл ещё ближе к окну, ступая почти на цыпочках и аккуратно коснулся пальцами стены. Ветер выл, вздымая вверх песок и сквозь вой тихо, едва уловимо, сливаясь с ветром, раздалась мелодия, отдаленно напеваемая чьим-то голосом. Человек оглянулся на спящих спутников, думая будить их или нет. Может это ветер так воет? — Впервые слышишь Колыбельную? — раздался хриплый голос, вынуждая часового перевести взгляд на одного из, лежащих у костра, товарищей. Старик не поднимаясь с земли, из под своего мешка, смотрел на дозорного. Он сонно моргнул. — Колыбельную? — озадаченно переспросил часовой. Он опять повернулся к окну. — Да, Колыбельную.. — мешок зашевелился и старик перешёл в позу сидя — Никогда не слышал чтоли об этом? Ответом стала неловкая тишина. — Ясно всё в с тобой — вздыхает старик. Он потирает веко рукой и также переводит взгляд к окну — Это древняя байка — часовой вернул своё внимание к старику и уже с любопытством уставился на него. Рядом заворчал толсторог. Убедившись, что часовой во внимании, старик, после недолгой паузы, продолжил: — Её обычно рассказывают пилигримы, если тебе посчастливится встретить одного — старик задумчиво погладил седую бороду — Говорят, что Колыбельная звучит там, где появляется смерть, а может и сама ею является. Её также называют песнью мёртвых.. — Тоесть, кто-то умер? — Часовой повернулся обратно, к пустоши. — Возможно умер, а возможно скоро умрёт — пожимает плечами старик — Считается, что тот, кто напевает Колыбельную, пришёл, чтобы сопроводить павшую душу Часовой недоверчиво нахмурился, а старик усмехнулся — Не веришь, да? Твоё право — он прищурился — Ты впервые так далеко от дома, верно? Часовой кивнул, а старик хмыкнул. — Тебе ещё многое предстоит узнать о землях пустоши, малец. Это тебе не безопасные стены города, а мы только два дня в пути. Тишина. Ветер воет, а тихая мелодия все яснее раздается над гладью земли. — Мне кажется или оно приближается? — сдавлено спрашивает часовой и нервно сглатывает. — Даже если и так, то что ты сделаешь? — старик сухо засмеялся — Если оно идёт за кем-то из нас, то мы уже, считай, мертвы