Лучик Солнца

      Он был моим единственным лучиком солнца.       Каштановые кудряшки, большие карие серьезные глаза, часто светящиеся счастьем и детским обожанием, от которого даже мое черствое сердце начинало биться чуть быстрее. Робкая улыбка и непривычная, невозможная, дурацкая вера в мои силы, когда даже я сам не верил в себя, презирая собственную слабость.       Он… дарил тепло.       Черт, возьми, он сам был этим теплом в заношенной старой толстовке! Золотистым, мягким и ласковым теплом, к которому ни в коем случае нельзя было привыкать…       Но я, совершивший бездну ошибок в своей жизни, с радостью проебавший всех, кто в ней был, тянулся к нему, каждый день обещая, что это в последний раз. Пока не стало слишком поздно. Пока моя жизнь без этого тепла потеряла всяческий смысл.       Глупо?       Конечно глупо. И так невозможно пошло, учитывая разницу в возрасте и положении, но вся пошлость мира может смело идти в жопу, пока он крутится рядом со мной.       Я не трогал его и пальцем, даже не смотрел в его сторону как-то не так. Помогал, учил, всему, что знал сам, бережно храня эту детскую непосредственность и беззаботность, которая бывает только у тех, кому есть на кого положиться в жизни. Берег от злых людей, поступков, языков и даже взглядов.       Прежде всего, от самого себя.       И грелся, грелся, грелся, грелся в его тепле.       Словно им можно было напитаться про запас, запомнить каждую минуту рядом, чтобы потом перебирать воспоминания, как скряга, перебирающий спрятанные богатства.       Я любил его отчаянно. Словно для него всю жизнь берег весь нерастраченный запас нежности, которая нет-нет, да и прорывалась неосознанным жестом или словом.       Он был моим единственным лучиком солнца, но ничего не может продолжаться вечно. Я должен был быть готов его отпустить, потому что даже со всеми моими миллиардами невозможно купить Солнце.       В тот день Стив крупно облажался с планом, и мы едва не потеряли заложников. Питер, конечно же, бросился в самое пекло, а я бросился за ним, с ужасом проклиная этого отмороженного индюка, которому точно сверну башку по возвращению, если вообще вернусь. Потому что без своего мальчика я возвращаться был не намерен.       Работать с Питером в паре было удивительно легко даже без координации Пятницы. Он словно читал мои мысли, мгновенно оказываясь именно там, где был нужен и делая именно то, что нужно. Скупые и точные движения, гибкость, живой ум, смекалка. Из него вырастет великолепный Мститель. Достойная замена.       Лучшая версия меня.       Мы справились за полчаса.       Рекордные, на самом деле, сроки, но, все же, без приключений не обошлось. Когда Питер уже выводил последнего человека, на него обрушился кусок стены. Он успел вытолкнуть заложника, сам оказавшись под завалом. Сходя с ума от страха, мы с Пятницей расчистили его в считанные минуты, вытаскивая слегка помятого ребенка наружу. Костюм был порван, но отделался он царапинами, синяками и довольно глубокой раной на лбу, кровь из которой залила лицо. Увидев эту картину, я не сдержался, крепко прижимая его, такого родного, к себе.        — Я костюм испортил, мистер Старк, — виновато шепнул он мне в самое ухо. — Простите. Я починю…       Глупый, глупый, глупый ребенок!       Глупое мое сердце…       Стив даже не извинился.       Этот сукин сын сделал вид, что его ебанутый план и должен был привести к такому вот результату, что он все посчитал, и в любой битве есть место оправданному риску.       Этот мудак действительно назвал моего мальчика оправданным риском?! Он и вправду считает, что его смерть была бы оправданной? Да крушение всего мира не будет достаточной платой за один синяк этого ребенка. Уж крушение мира Стива Роджерса так точно.       Очнулся я уже вцепившись в его горло, будучи на ту пору в таком бешенстве, что мне не нужен был ни костюм, ни даже перчатка, чтобы надрать его генномодифицированный зад. И я бы справился, видит Бог, справился, если бы в спину вероломно, как обычно, не ударил его дружок Барнс, оттаскивая меня от Стива, заламывая мою правую руку за спину.       В пылу своего гнева я часто забывал, что рядом с ними я всего лишь обычный человек, опасаясь причинить кому-либо костюмом реальный вред.       Не желая мириться с несправедливым проигрышем, я отчаянно пытался вырваться, но Барнс был гораздо сильнее и в гораздо более выигрышной позиции.       — Лучше отпустите его, мистер Барнс, если не хотите лишиться и второй руки, — негромко, но очень четко и очень серьезно произнесло мое личное Солнце, производя этим эффект разорвавшейся бомбы.       Все замерли, пораженно глядя на поднявшегося с дивана Питера, на мордашке которого была написана такая непробиваемая решимость, что даже у меня сработала чуйка, которой отродясь не было. При всей своей невинности, Питер излучал реальную угрозу.       Опешив, Барнс дернулся, невольно надавливая ещё сильнее, и я, не сдержавшись, зашипел от боли в плечевом суставе. Питер в мгновение ока оказался рядом, технично отбрасывая от меня Зимнего солдата, как котенка, заступая своим телом и закрывая собой от команды.       — Я никогда не повторяю дважды, — невозмутимо произнес он. — Двое суперсолдат на одного человека? Серьезно? Так вы понимаете назначение Мстителей? Если да — я не хочу быть в ваших рядах. Кроме того, мистер Старк прав. План был откровенно так себе, и нужно уметь признавать ошибки.       И команда отступила. Потупив взгляд, потирая затылки, сбрасывая с себя вуаль собственной значимости и эгоизма. Я разминал руку, не произнося ни слова и не поднимая взгляд, потому что боялся, что не выдержу. Что прямо при всех сделаю что-то очень неправильное с человеком, только что прилюдно впервые в жизни заступившемся за меня.       Например, поцелую его.       — Кто ещё раз тронет мистера Старка — будет иметь дело со мной. Вы можете относиться к нему как угодно, но он заслуживает уважения хотя бы за то, что предоставляет всем нам кров, неограниченные средства, оружие… Кто из вас сказал хотя бы раз «спасибо»? — он сурово обвел взглядом притихших Стива и Баки и повернулся ко мне. — Пойдёмте, мистер Старк.       И я почему-то пошел за ним. Не думая, не видя ничего перед собой, практически ничего не слыша из-за крови, бухающей в ушах.       Он привел меня в свою комнату. Вытащил аптечку и на полном серьёзе попытался обработать две жалкие царапины на шее да сбитые в кровь костяшки, абсолютно не обращая внимание на себя.       — Не злитесь, мистер Старк, — пробормотал упрямо, стрельнув взглядом из-под отросшей челки. — Я все равно считаю, что они не правы и не имеют права пальцем вас трогать.       Он ещё что-то бубнил, а я чувствовал, как трещит, прорываясь, внутри плотина из самообладания, любовно возводимая мною годами.       Прости меня, мой родной мальчик. Я не сумел уберечь тебя даже от самого себя.       Я целовал его так, словно завтра наступит последний день. Словно от него зависит мой последний вздох. Хотя почему «словно»? Так оно и есть, клянусь. Я умирал и возрождался, ощущая как робко неумело касаются моих губ в ответном поцелуе самые сладкие губы в мире, обхватывал спину, голову, бедра, прижимая к себе как можно крепче, отчаянно сожалея, что у меня всего две руки.       — Твои… травмы… — еле выдавил я, с нечеловеческим усилием прерывая поцелуй, глядя, и обмирая от восторга, как он слепо тянется следом, не желая прерывать контакт. — Надо обработать, Пит.       — Они уже зажили, — он открыл мутные от удовольствия, осоловелые глаза и досадливо провел по лбу, показывая, что рана затянулась и крови больше нет. — Пожалуйста не сбегайте сейчас, мистер Старк, Тони… Я так долго тебя ждал. Так долго этого хотел. Тебя хотел, Тони…       Я, совершивший бездну ошибок в своей жизни, проебавший всех, кто в ней был, твердо знал, что у всякого бывает такой момент, когда ему в руки даётся счастье, мимолётно, мелькает, словно лучик. Важно только понять, что этот момент настал, вцепиться в него, держать крепко и не отпускать ни за что. И похуй на общественное мнение, мир, Мстителей и постную рожу Стива.       Похуй на все и всех.       Пока на моих коленях пригрелся мой единственный лучик солнца.