Flugel der Freiheit

- Ты же знаешь, что я не позволю тебе это сделать. Эти слова прозвучали уже не первый раз за только начавшийся день. Эрвин лишь повернулся к окну кареты с улыбкой человека, уверенного в своих силах и правильности поступков. Найл Доук, начальник Королевской полиции, которого он знает еще с тех давних времен, как сам был кадетом, ни сколько не поменялся ни в своих манерах, ни в убеждениях. Он всегда относился к идеям Смита с большим скепсисом, однако последние события окончательно уверяли его в том, что такому, как командор Разведывательного отряда, ничего не стоит поставить на кон все. И, в большинстве случаев, сорвать куш, не смотря на все потери, что непременно будут происходить в ходе его политических игр и пряток со смертью. - Знаю, Найл. И именно поэтому я здесь. Клубы пыли, вздымаемые колесами кареты и копытами пары лошадей-тяжеловозов, оседали на дороге и ногах самих животных, подсвеченные тусклым светом еле пробивающихся из-за туч лучей солнца. Светло-серая шерсть коней уже давно приблизилась по цвету к рогу копыт, свисая неопрятными клочками. Пусть это и был город за стеной Шина, грязи на дороге тут не уменьшилось, если сравнивать с другими округами. - Я тебе сразу сказал: даже не пытайся. Действительно, это были первые слова Доука, стоило ему подойти к спешившемуся со своего коня Эрвину. Блондина, поначалу, позабавил тот факт, что его решили остановить прямо при пересечении границы между округом и самой Стеной, но разговорился он лишь тогда, когда Найл, с видимым на лице неудовольствием, пригласил его в свой транспорт, где они сейчас и сидели, приближаясь к нынешнему месту пребывания гениралиссимуса, чтобы забрать его. Свою лошадь Смит оставил на попечение сопровождавших его людей, объяснив, где стоит его ждать. - Мы не можем рисковать. Если Роза действительно пала, население в большой опасности. - Вот именно, если! - собеседник командора потерял терпение, ударяя кулаком о собственное колено. - Вы даже не знаете, так ли это на самом деле. А выпускать мальчишку еще опаснее! Эрвин, вздохнув, перевел взгляд с медленно проплывающих мимо домов на своего некогда друга. Лицо его, в противовес Найлу, было спокойно,и даже легкая улыбка не выглядела неуместно. Запах в карете стоял типичный, "конюшенный": едва слышный аромат хозяйственного мыла переплетался с стойким запахом навоза, преследующим все, что так или иначе связано с лошадьми. Отчего-то в его голове мелькнула мысль, что небезызвестный капрал ни за что не сел бы в эту "коробку". Хотя сама карета была очень даже неплоха, и, возможно, даже новая. - И почему ты не отдал его нам? - продолжал свою речь Доук, серьезно смотря в глаза собеседника. - Вдруг он шпион? В самый ответственный момент возьмет, и откроет ворота Шины для титанов? Или сам снова обратится и перебьет вас всех, как пытался это сделать со своей подружкой. - Но он же ее и спас, - парировал командор. В чем в чем, а в этом Эрвин был уверен: Эрен теперь ни за что не нападет на своих друзей и товарищей. Карета стала постепенно замедлять ход, пока, наконец, не остановилась напротив одного из домов. На крыльце Эрвин заметил судью, разбирающего военные дела - Даллиса Заклая. Тот уверенным шагом направился к карете, открыл дверцу, поздоровался с уже сидящими внутри людьми и сел напротив них. Карета мягко сдвинулась с места и поехала в сторону головного здания, где должна была решиться судьба решения Смита. Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь стуком копыт, скрипом колес да естественным шумом оживленного не по времени городка. Смит, обдумывая детали своей просьбы - даже не просьбы, по сути своей, а требования - не видящим взглядом смотрел в окно. Мимо бегала ребятня, смеясь и играя друг с другом. Они не знали, что значит быть обездоленными и лишенными крова. Не знали, что такое настоящий страх и отчаяние. Титаны для них были лишь жуткой сказкой, и так же далеки, как Луна, сверкающая по ясным ночам. А ведь те дети, что жили в пределах стены Мария были не старше этих, когда Колоссальный титан пробил ворота округа Шиганшина. И многие из них погибли, многие не успели убежать от жестокой участи по разным обстоятельствам. Закончили свою жизнь в ненасытных желудках титанов. Окровавленные. Разорванные. Мертвые. И даже те, в ком еще не угасла жизнь, пока над ними смыкались зубы и сжимался в проталкивающем движении пищевод, отправляя в адское пекло. Внезапно карету сильно тряхнуло. Лошади, заржав, встали на дыбы. Переполошвшийся кучер, успокоив коней, злобно глянул на мальчишку, рискнувшего перебежать дорогу и едва не очутившегося под копытами. - Жить надоело?! - и добавил, уже чуть тише. - Осторожнее, малец. - Простите, сэр! - звонкий и радостный мальчишеский голос прозвучал уже где-то далеко, его обладатель спешил присоединиться к своим друзьям. Найл отнял ладонь от противоположного сидения, за которое уцепился, чтобы не упасть во время резкого торможения, и неодобрительно цыкнул, пробормотав нечто вроде: "и куда родители смотрят..." Даллис, добродушно усмехнувшись, намекнул, что поддержание порядка на улицах - дело Королевской полиции, на что Доук, смутившись, отметил, что сейчас он при исполнении иных обязанностей, не менее важных по содержанию. Карета остановилась второй раз, теперь уже перед огромным зданием из светлого кирпича. Прибыли. Эрвин, Найл и Даллис покинули карету, чтобы пройти как раз в это самое здание. Прежде чем попасть к входной двери, им пришлось одолеть приличных размеров лестницу. Камень, из которого она была сделана, тоже был светлым, местами, по краю ступенек, даже скрошился и продавился из-за бесчисленного количества ног, изо дня в день по нему ходивших. Даллис заговорил только после того, как все трое оказались в тени огромного холла первого этажа. Дверь с громким скрежетом закрылась, и мужчина посмотрел прямо в глаза Смита. - Поговорим здесь, пока не подошло время заседания. - Не думаю, что будет произнесено или услышано что-то новое, - покачал головой блондин. Найл с внешней безразличностью прислушивался к этому разговору. В холле никого не было, и говорить можно было сколько угодно громко. - Очередная экспедиция? - покачал головой Заклай. - Сколько их уже было. Провалившихся. Скоро люди окончательно откажутся вас спонсировать. - На кону судьба Стены Роза. И человечества, что живет в ее пределах. Если там пролом... - А вы уверены, что он там есть? - перебил устало пожилой мужчина. Эрвин внутренне начинал закипать от такого равнодушия к судьбам огромного количества людей. Однако голос его оставался совершенно спокойным, и только подчиненные могли знать о том, что скрывалось за этой маской. - Из отряда, патрулировавшего границу Стены, вернулся только один боец. С ранами, не совместимыми с жизнью. - То есть, факт не поддается оспариванию, - вздохнул мужчина. Он поднес ладонь к лицу, сжимая переносицу между большим и указательным пальцем, крепко задумавшись. Стоящие рядом с ним командиры не прервали создавшуюся тишину. Изредка было слышно торопливые шаги по дальней лестнице и негромкие голоса, стихавшие почти сразу, так что слова было невозможно разобрать. - Хорошо. Что ты предлагаешь? - наконец, спросил Даллис. Смит словно ждал этого вопроса. Он неторопливо ослабил застежку плаща, того самого, на спине которого красовались Крылья Свободы. - Воспользоваться всеми имеющимися у нас возможностями, разумеется. Я прибыл сюда, чтобы получить разрешение на масштабную экспедицию к Стене Роза Разведывательным легионом. - И, разумеется, ты прихватишь с собой этого мальчишку, Йегара, - покачал головой доселе молчавший Доук. - Дайте нам хоть один шанс! - мощный голос командора Эрвина Смита грохотал по холлу. Теперь он даже не опасался того, что их кто-нибудь услышит. Если появился такой шанс на воздействие над решением, нужно было его воплощать. - Нельзя позволять им снова использовать своего монстра! - парировал начальник королевской полиции. Эрвин тяжело дышал. Горячий воздух помещения жег легкие. Как, как вы не понимаете? Остановитесь! Это ведь такой позор. Люди потеряли свои лица. Они сами убивают всю эту чертову человеческую расу, едва ли не с той же жестокостью, что присуща титанам. Умирают невинные... Плачут дети... Почему мы все не можем быть союзниками? Судья поднял руку, призывая своих собеседников к молчанию. Оба замолкли, не сводя испытывающего взгляда друг с друга. - Вот что я скажу, Эрвин, - заговорил Заклай. - Сейчас все будет зависеть не от меня.