Sarah in the bathroom

      В мире не существует призраков, кроме тех, что кроются в нас самих.

2027. Интервью у «Джимми Киммел в прямом эфире».

      — Что ж, — мужчина расплылся в улыбке и, приложив указательный палец к губам, метнул колкий взгляд на молодого миллионера, — ты знаешь, что последний раунд в моём шоу — это разговоры о любви, — в зале послышалось улюлюканье, и Питер покачал головой, тихо смеясь. — Мишель Джонс — твоя первая любовь? И, если нет, расскажи нам о той, которую будешь помнить всю свою жизнь.       Питер Паркер владел дочерней компанией «Старк Индастриз», что занималась разработкой и введением в действие источников альтернативной энергии. Сфера была развитой и приносила баснословные деньги. Пеппер была загружена по самые уши и именно поэтому предложила Питеру занять должность генерального директора. Парень не отказался. Он был в меру умён, внимателен и ответственен, чтобы сразу после смерти Тони взять такую власть в свои руки.       Веки Паркера на секунду сомкнулись. Но даже в тот момент, в ту едва ощутимую темноту, он увидел её лицо. Рыжая, с ямочками на щеках. Нереальная. Нереальная. Раскрыл глаза и вновь поджал губы. Пальцы, сложенные в замок, слегка дрогнули. Он не хотел об этом говорить. Никогда никому не рассказывал. Просто помнил, что когда-то некая Сара стала препятствием в его жизни. Катализатором бессонных ночей и кошмаров. Во рту появился неприятный горький привкус. А ещё в воздухе — запах сигарет с ментолом. Тех самых, что отравляли рассудок.       — Нет. Мишель была моей первой любовью, — солгал, глядя прямиком в тёмные глаза ведущего. Следом натянуто улыбнулся и кивнул головой, словно пытаясь подтвердить собственные слова.

2017. Вечеринка Флэша.

      Я не любил вечеринки. В особенности когда их проводил Флэш. Но всегда бывал на них, ведь Мэй считала, что я должен быть как все. Это сплошное сумасшествие. Продираясь сквозь толпу, я чувствовал, как на моей футболке появляются пятна от разлитого алкоголя, как спина потела от недостатка воздуха. Здесь и правда было душно. Странно, я никогда такого не ощущал. Нэд давно затерялся в толпе, мой телефон лежал в рюкзаке у входа, и единственное, куда я мог в тот момент спрятаться — ванная.       Она находилась на втором этаже. На ступеньках целовались мои одноклассники, незнакомцы, люди, которые явно не были похожи на учащихся Мидтаунской школы. Но мне, честно говоря, было плевать. Я сделал всего один глоток из красного стаканчика и даже не понял, что там было. Мне было не по себе, словно внутри меня разжёгся пожар. Такое впервые после того, как радиоактивный паук оставил свой яд в моей крови. Я обострённо чувствовал запах рвоты, пота и буквально секса. Меня и самого начинало подташнивать.       На подобных вечеринках всегда были наркотики. В разных формах. И, не вглядываясь, я видел, где, кто и когда их принимал. Мы боролись с наркозависимостью, полноценно поддерживая её. Поднимая ноги по ступенькам, я каждый раз ёжился. Музыка била мне по барабанным перепонкам, глаза слезились от неоновых лучей подсветки и фонариков людей, покидающих второй этаж. Дом был огромным. Настолько огромным, что можно было заблудиться. Я запнулся за какого-то спящего парня, держащего в руках несколько пустых бутылок из-под пива.       В какой-то момент я замер, чувствуя и слыша биение собственного сердца. Оно замедлялось. Мир вокруг стал слегка размытым, звуки — словно я находился глубоко под водой. Это был мой радар. Он меня о чём-то предупреждал, а мне не хотелось слушаться. Быстро преодолев последние ступеньки, я оказался на втором этаже. В доме Флэша я впервые, но догадаться, где был туалет — несложно. Дёрнув дверь на себя и тут же войдя, я зажмурился. Здесь был воздух.       Лопатками упираясь в дверь, я, всё ещё не открывая глаз, защёлкнул замок. Стало легче. И было до того момента, пока я не понял, что здесь тоже кто-то находился. Раскрыл глаза, тут же замечая её. Рыжеволосую девушку, глядящую на меня небесно-голубыми глазами. Её уши немного торчали, а из приоткрытых губ медленно выходил сигаретный дым. Сигареты с ментолом. Мой взгляд скользнул ниже. Она была в чёрном платье с открытой спиной, что было на ней слегка великовато. Ноги босые. На указательном пальце — небольшое поржавевшее колечко. Я нервно сглотнул.       Это была Сара. Сара в уборной. Она сидела на краю ванной, вытянув вперёд ноги, и разглядывала меня. Я видел её впервые. Понятия не имею, откуда она взялась, потому что в Мидтауне она не училась. Но тогда я этого не знал. Она была притягательной. Особенно когда расплылась в улыбке и поднялась на ноги. Я не был пьян, но вмиг опьянел от её присутствия. Кроме сигаретного дыма я чувствовал вишню и приторный вкус жвачки бабл-гам. Ей на вид было лет семнадцать, может, я ошибаюсь. Она шагнула мне навстречу, и я перестал дышать.       Кажется, в тот момент я почувствовал, что на самом деле значила гравитация. Я не мог и шелохнуться, а мои лёгкие стали заполняться её сущностью. Наверное, если бы она была цветом, то точно красным. И дымка у неё такого же оттенка. Эти тонкие губы. Я не мог оторвать от них взгляда. Они слегка блестели от слюны и имели на себе несколько шрамов. Сара часто прикусывала их. Она остановилась напротив меня в каких-то нескольких сантиметрах, что я мог услышать биение её сердца. Но я не слышал. Девушка подняла свою руку, тут же проходясь пальцами по моим волосам, слегка цепляя лоб. Их подушечки, словно у кошки, были мягкими, буквально шёлковыми.       — Как тебя зовут? — вырвалось из моего рта, и я тут же словил с ней зрительный контакт. Я прежде никогда не видел настолько красивых девушек.       — Сара, — кратко ответила она, а её пальцы двинулись ниже по моей щеке. — Ты Питер, да?       Я кивнул. Я не видел ничего вокруг, кроме неё; не чувствовал, как у меня тряслось тело, как мой взгляд не отрывался от её губ. Мне хотелось, мне жутко хотелось попробовать их на вкус. Там должна быть вишня. Она должна быть кисло-сладкой. Её рука остановилась на моей шее, и наконец злополучный окурок полетел в сторону. Я был выше её на голову, и, стоя передо мной, Сара поднимала глаза так, словно смотрела на самого любимого человека в мире. От этого у меня скручивало живот. Это бред собачий, чушь несусветная, но на меня смотрела так только она.       Второй рукой Сара коснулась моего живота. Чёрт. Я как сейчас помню, как внутренности начало жечь, как в мозгу и в паху синхронно начало пульсировать. В тот момент мне показалось, что я превратился в одного из тех парней, что пользовались девочками лишь на ночь. Но я никого никогда так сильно не хотел, как её. Мы знали только имена друг друга. Всё. Нас ничего не связывало, кроме этой дурацкой ванной. Я не знал её любимого исполнителя, цветов, цвета, запахов; не знал, кто её родители и кем бы она хотела стать. Сара была огромной бесконечной неизвестностью, в которой мне хотелось утонуть.       Она вновь приблизилась. Теперь мы в паре сантиметрах. Я скосил взгляд на зеркало в другом конце комнаты и увидел на её спине татуировку в виде двух крыльев. Да. Она действительно выглядела, как ангел. На ней ни грамма макияжа, лишь это тяжёлое платье в пайетках, доходящее до середины бедра. Я наконец пошевелился. Коснувшись её лица, моё тело покрылось мурашками. Всего раз в жизни я трогал фарфоровых кукол в магазине антиквариата, и Сара была такой же. Нет, нежнее. Я никогда не чувствовал такую гладкость под пальцами, никогда не думал, что это будет сносить мне любой здравый рассудок.       Я двинулся пальцем по её губам. Слегка шершавые, как я и предполагал, она их кусала. Неотрывно смотря ей в глаза, я вздрогнул, понимая, что она облизывала большой палец моей руки. Сара пыталась успокоить рваное дыхание, и я понял, что она тоже уязвима. Она скользнула рукой под мою футболку и царапнула недлинными ногтями по лопаткам. Мне казалось, я не смогу себя сдерживать. Я знал, что нельзя было касаться девушки, пока она не даст знака. Я не знал, каким должен быть сигнал Сары. Мне было неуютно. Штаны с каждой секундой жали всё сильнее.       Я шумно втянул воздух носом и тут же убрал руку от её лица. Девушка расплылась в улыбке и покачала головой. Взяв меня за руку, она двинулась к тумбе у зеркала. Я покорно шёл за ней, подсознательно понимая, что будет. Она запрыгнула на поверхность и развела ноги в стороны, слегка приподнимая платье. На ней не было белья. Сара, всё ещё держа меня за руку, поднесла её к своему лону. Я приоткрыл губы, не в состоянии дышать одним лишь носом. Она отпустила меня, а я всё ещё находился между её ног.       Мои пальцы медленно двигались по её клитору, и я чувствовал, как она подёргивала бедрами мне навстречу. Она была мокрой. Настолько мокрой, что я не могу описать. Я двинул пальцы дальше, останавливаясь у входа во влагалище. Я заметил, что лямка её платья съехала, оголив набухший сосок. И уже как-то инстинктивно я прилип к нему губами, посасывая и прикусывая. Приглушённую музыку разрезал её стон. Сара оттягивала мои волосы, что вновь вызывало у меня мурашки. А следом я почувствовал её вторую руку. Она находилась в районе моего паха. Я сдерживал себя от порыва впиться ей в губы. А не стоило.       Звякнула пряжка ремня, следом — ширинка. Пальцами ног она стянула с меня одежду и соскользнула с тумбы вниз, будто была той самой кошкой. Я остановил её. Меня в тот момент мало волновал мой стояк или желание трахнуть Сару. Я вглядывался в её светлые глаза, где зрачок был огромным настолько, что практически перекрывал радужку. Я поцеловал её. Так, как никогда никого не целовал. На вкус она оказалась вишней. Самой настоящей, спелой, такой, какая бывает только в июле. Мой язык скользнул в её рот, обводя все дёсна, ровный ряд зубов. Она отвечала медленно, словно не знала, как это делается.       Я отстранился, когда почувствовал, как её рука сжимала мой член. Уже не в состоянии здраво мыслить, я позволил ей оказаться передо мной на коленях. Держась за тумбу двумя руками, я наблюдал, как она полностью забирала в свой рот мой член и, на несколько секунд задерживаясь, проходилась по нему языком. Её слюна стекала вниз, и Сара тут же поднимала её рукой, размазывая по длине. Присосавшись к головке, девушка подняла на меня взгляд, словно прося оценить свои старания. Она точно знала, что делала всё великолепно, а я не мог и слова из себя в тот момент выдавить. Лишь положив руку на её голову, толкнулся бёдрами в её рот, тут же слыша её вздох.       Второй рукой она неотрывно ласкала себя, периодически вытирая смазку о внутреннюю сторону бедра. Сара поднялась, вытирая уголки губ двумя пальцами, и снова вернулась на поверхность тумбы. Хоть и выглядела она, как ангел, но делала вещи, подобные дьяволу. Взглядом указав мне вниз, девушка раздвинула ноги ещё шире, и мне захотелось внезапно ворваться в её тело одним сильным толчком. Но я остановил себя. Снова введя в неё пальцы, я наклонился и, оставив мокрый поцелуй на её лобке, прошёлся языком по клитору. И снова стон. Более протяжный, но ещё не такой, какой бы мне хотелось услышать. Здесь Сара тоже была вкусной. Двигая пальцами, я постоянно языком наращивал темп, а в последнее мгновение останавливался, присасываясь к клитору. В один из таких моментов она взвизгнула, и я прекратил свои мучения.       Выровнявшись, я провёл членом от клитора ко входу во влагалище, и Сара вздрогнула, впившись мне в плечи. Я вошёл резко, так как хотел. Она обхватила меня ногами и помогла избавиться от футболки. В ней было жарко и узко. Внутри всё пульсировало и заставляло меня двигаться. Я играл с ней так, как она играла со мной, как только я вошёл в уборную. Я двигался так, будто она первая и последняя девушка в моей жизни, словно больше ничего подобного не будет. И на самом деле не было. Сара была лучшей.       Я вышел из неё неожиданно, закинул её ноги себе на плечи и вновь вошёл. Её стоны были удивительными. Она то задыхалась, то неясно что-то шептала, то выкрикивала моё имя вперемешку с «Боже». Сара для меня была тем «Боже», что доводил до изнеможения. Я сжал пальцами её соски, по твёрдости похожие на бусины. Она тряслась, дёргала бёдрами, сжималась вокруг моего члена своими стенками. Просто существовала в тот момент и этим же сводила меня с ума. Боже. Мне было плевать на секс. Мне вновь жутко хотелось её поцеловать.       Не выходя из неё, я вернул её в исходное положение. Она вздохнула, тут же подцепившись за мою шею руками. Рыжие волосы слегка растрепались, взгляд помутнел, губы дрожали. Ей оставалось недолго. Я впился в её губы своими и толкнулся, тут же ловя её стон, что отозвался у меня где-то в желудке. Сара не сдерживала себя, кричала, виляя бедрами взад-вперёд, а сам понимал, что ещё секунда — и я начну дрожать от удовольствия. Она мазнула губами по моей шее и оттолкнула меня, позволяя кончить себе на живот, немного пачкая платье.       Мне было тяжело дышать, но при этом я не мог отвести от неё взгляда. Бледные щёки покрылись видимым румянцем, на губах проступила кровь. Одним лёгким движением руки Сара стёрла с себя мою сперму и вытерла её о полотенце, висящее рядом с раковиной на крючке. Она молчала, и с каждой секундой я начинал бояться этой тишины.       — Я думаю, что хочу поцеловать тебя, — прошептал я, не зная почему. В этот раз я хотел попросить у неё разрешения.       — Что, правда? — она приподняла одну бровь и слабо улыбнулась. — Целуй.       Я медлил. И сам не знал почему. Только что я входил в неё, как ужаленный, а сейчас боюсь сказать и сделать что-то лишнее. Мне казалось, что я состою на девяносто восемь процентов из Сары. И два процента — недостаток. Я знаю её несколько часов. Мы в этой ванной познакомились и здесь же и находились. Я поцеловал её. Не страстно, а так, будто боялся потерять, боялся, что она вот-вот растворится. Я запустил руку в её волосы. Мягкие, ничего мягче я не чувствовал. Шелковистые, и запах оставался на руках. Всё та же вишня. Боже, она не могла быть реальной.       И не была.       Сара умерла десятого августа две тысячи первого года в шестнадцать тридцать. В тот же день и в то же время в центральном роддоме Нью-Йорка родился я. Я никогда не знал Сару лично, никогда не пытался о ней с кем-то заговорить. Я видел её всего раз в собственном сне, что был слишком реальным. Она была слишком реальной. Я нашёл её могилу. В северной части Куинса, похоронена за границей кладбища. Она покончила жизнь самоубийством, вскрыв себе вены в той самой ванной дома, где в две тысячи семнадцатом жил Флэш Томпсон.       Я всю жизнь люблю девушку, которую никогда не видел. Я люблю воплощение своей фантазии и от этого мне не становится страшно. Мой психотерапевт говорит, что это защитная реакция организма. А я могу лишь кивать и поддакивать.       Её звали Сара. У неё были рыжие волосы, вздёрнутый нос, ямочки на щеках и голубые глаза. Она выглядела, как ангел. Падший ангел. И я встретил её в ванной собственного мозга.