Антоша

Первый луч утреннего света прорезал темень, на фабрике начинается новый день. Топот валенок за окном, клубы падающего снега, голоса в конце коридора и суетящиеся халаты. День сулит быть богатым на события, так шепчет фабрика, а она никогда не беспокоит меня напрасно. Скрипнув сталью, открылась старая дверь, врата Содома. Вошел худощавый подросток с красными волосами и клетчатой рубашке, но эта минута посвящения в стены фабрики не оставила на нем даже трусов, халаты полностью раздели его и вручили фабричную одежду, а это: фиолетовые треники, что из-за огромного размера налезают лишь на мою толстую, исполинских размеров, жопу или на гаденышей постарше, черно-белую тельняшку «эльку», шерстяные носки. Стены фабрики закрутились в разноцветную мандалу. Фабрика волнуется раз… Она готовится к визиту, но точно не его. Моё лицо, волосы и сам я стёрлись в безумном потоке времени. А всё безумие этих часов было в невыносимо медленно ползущей обыденности. Секрет пропажи моего лица заключался в отсутствии зеркал. Имя моё имеет свою тайну и метаморфозу. Покуда я не попал сюда, меня звали Антон, но теперь, скрывая презренье за сердобольностью, меня называли «Антоша». И правда, клеймо «Антоша» идеально подходило к слюне, стекающей из моей пасти. Я на голову выше каждого маленького фабричного гаденыша, но тем не менее, самые проворные с прыжка прописывают мне оплеуху, пинают под зад и бьют кулаками по огромному животу, моей гордости и позору. Мог бы я представить себя Христом, но он умер один раз и за великую идею, а я умираю каждый раз на забаву гадёнышам. Мой отец не Боженька. Но, все же, иногда приезжает и кормит меня вкусной едой, а не той фабричной бурдой, что все мы едим обычно. Из под красной чёлки показались серые, большие глаза, ноги незнакомца сменили тишину медленным шагом. Подойдя ко мне, новенький протянул руку. Смотрю на него, как на идиота. Да нет, он толи слепой, толи тоже ёбнутый. Послышался топот гадёнышей, им, в отличии от меня, не так безразлично новое знакомство. Фабрика шепчет, скребёт когтём по моим ушным перепонкам и скрежет этот нагоняет тревогу. Надвигается беда, и беда эта явно не тот красноволосый задохлик.