Умереть и возродиться

Ужасная боль пронзала тело, казалось будто в каждый миллиметр кожи вонзали сотни тысяч раскаленных игл. Однако, сейчас эта боль не позволяла покинуть этот мир и заставляла открыть глаза. В ушах раздавался мерный писк приборов, в горле пересохло настолько, что трудно было разомкнуть губы. Ирина медленно открыла глаза, морщась из-за солнечных лучей пробивающихся из окна и падающих на её лицо. Обвела взглядом комнату, в которой оказалась, но осознание пришло не сразу. Поняла, что точно не дома. «В больничной палате? Почему?"-первые мысли появившиеся в воспаленном сознании, заставили занервничать. Сердце забилось чаще, и громкий писк приборов разрушил тот момент умиротворения, который не покидал эту палату уже полторы недели. Почему-то именно сейчас поняла, что не чувствует ничего ниже пояса, но боль в остальных зонах стала настолько сильной, что хотелось закричать в голос. — Мама! — рядом послышался голос взволнованной Лалы, только сейчас заметила её. — Мамочка! Ты очнулась! — в одно мгновение оказалась возле кровати, склонилась над ней и схватив неподвижную руку поднесла её к губам. Перевела мутный взгляд на копну чёрных волос, отметила уставший вид дочери: тёмные круги под глазами и сами глаза, красные от лопнувших капилляров, но светившиеся какой-то непонятной надеждой. Разомкнула бледные потрескавшиеся губы и попыталась что-то произнести, не получилось: из горла вырвались нечленораздельные хрипы. Кажется, все силы, которые были сейчас у Ирины, были потрачены на эту никчемную попытку сказать хоть что-то. Больше не смогла терпеть и слабо сжав ладонь дочери, снова провалилась в темноту, обмякнув на кровати. — Мама! — испуганный вздох перерос в истошный крик. Сорвалась с места и выбежала из палаты, налетев на проходившего мимо врача. — Осторожнее, — подхватил под локоть, чуть не сбившую его Лалу, посмотрел на неё и заметив её волнение продолжил, — что случилось? — Мама… — на выдохе. — Что мама? — понял, что случилось что-то новое, впервые за полторы недели, и поддерживая женщину двинулся к палате звезды, основательно обосновавшейся в стенах данного заведения. — Она пришла в себя… — подолжала и все никак не могла надышаться, -… а потом что-то случилось… и она опять отключилась! Я не зна-а-ю! Она же будет в порядке? — почти рыдала. — Очнулась? -громко спросил, и оставив потрясенную Лалу, помчался в палату, по пути вызывая медсестру, ответственную за важную пациентку.

***

— Анечка, 150 мг деклофинака, — произнёс, рассматривая показания аппаратов, на которых появились значительные изменения. Подошёл к Ирине ближе, приподнял одно веко и посветил в глаз фонариком, потом другой. Услышал тихий хлопок двери: Анна ушла, прихватил с собой топтавшуюся в проходе Лалу. «Зрачки реагируют, хорошо, скоро снова очнется. Ноги… Она сможет ходить?» Убрал фонарик в карман, но не отошёл от пациентки. Начал внимательно рассматривать её бледное умиротворенное лицо. Казалось, что она ангел, сошедший с небес. Никогда не видел настолько красивую женщину, хотя оперировал и не только очень многих. В груди словно что-то зашевелилось, отмахнулся от этого чувства и стал пристальнее её разглядывать, аккуратно заправил за ухо, выбившуюся из общей массы отросших волос прядь, и провел пальцами по линии подбородка. Она понравилась ему ещё тогда, когда впервые увидел её на экране телевизора, понял что она ему не просто нравится после концерта, на котором он был в первый раз, а сейчас был рад не всей ситуации в целом, а тому что видит её перед собой, слава богу живой и относительно невредимой. Когда увидел её на каталке в приёмом отделении, всю в крови и неестественном положении, сердце рухнуло в пятки, и понял, что просто обязан спасти её, пусть он проведёт в операционной пять часов или шесть или все десять, но должен. «Ну вот, спас, и она наконец очнулась. Интересно, ноги чувствительны? Чёртов позвоночник! Спасибо, что спинной мозг не повредился, она просто счастливица». — пронеслось в голове. Пока был занят своими мыслями, заметил слабые подрагивания век.

***

Сознание постепенно возвращались, и по слуху снова резал мерзкий писк аппаратов. Боль в теле была уже не такая сильная, но ног все также почти не чувствовала. Слегка приоткрыла глаза, и карий взгляд столкнулся с изучающим зелёным. Оторваться от этих глаз, обрамленных густыми чёрными ресницами, оказалось очень сложно. Но Ирина все-же посмотрела на их обладателя. Мужчина, склонившийся над ней, даже по её меркам был очень красив: его светлые волосы сейчас спадали на лоб и касались переносицы, а на до безумия ровном носу как влитые сидели очки в круглой оправе. — Ирина Александровна, вы меня слышите? — спросил, заметив изучающий взгляд блондинки, руку от её лица так и не оторвал. Его бархатный голос окутывал с ног до головы и вызывал чувство защищенности и спокойствия. Слабо кивнула в знак подтверждения и попыталась что-то сказать. — Воды? Сейчас подождите. — словно читал её мысли, хотя тут и не надо быть телепатом. Все-же оторвался от неё и, отступив к тумбочке, на которой стоял графин, налил немного жидкости в стакан. Снова вернулся к Ирине, просунул руку под голову и не отказал себе в удовольствии закрыться ладонью в волосы, оторвал её от подушки и поднёс к губам стакан. Сделала пару медленных глотков и отвернулась. — Что ж, приятно познакомиться. Я- Константин Владимирович, ваш лечащий врач на данный момент, но поверьте, я бы уж точно предпочёл встретиться с вами совсем в других обстоятельствах. — начал разговор, пока относил на место воду. — Что произошло? — на грани слышимости. Всё никак не могла перестать рассматривать этого интересного мужчину. Никогда раньше ей не встречались такие — те, кто могли так быстро привлечь её внимание. Не успел ничего ответить, как она задала новый вопрос, который волновал её чуть больше. — Лала? — вспомнила, что когда проснулась в первый раз, увидела взволнованную дочь, которой сечас уже не было. — Предполагаю, что Анечка сейчас отпаивает её чаем с ромашкой или она спит у нас в ординаторской, -произнёс тише, все ещё находясь недалеко от Ирины. — Что произошло? —снова повторила, хотя не понимала, почему спрашивает это у него, но узнать почему нходится здесь, а не дома, очень хотелось. — Это вы мне расскажите Ирина Александровна, как вас угораздило сюда попасть. — удивлялся тому, что говорит с ней настолько раскованно. — Я? — произнесла в недоумении. — Вы. Поймал её странный рассеянный взгляд и решился высказать свою догадку. — Что вы помните? «Что я должна рассказать и помнить? Я должна быть дома, у меня скоро концерт и запись новой песни» «Новой песни… Песни…» В глазах на секунду потемнело, и пронеслась яркая вспышка…