Последние берега

      — Леголас, это не шутки! — было видно, что Гимли всерьез обеспокоен состоянием друга. — Это третий обморок за неделю. Это ненормально для эльфов! Тем более для тебя!       — Гимли, успокойся, я просто немного устал. Ты сам знаешь, какой загруженной была эта неделя. Мы строили новую плотину, чтобы сады Итилиэна получали больше воды и лучше плодоносили. Я давно хотел посадить дубовую рощу… в память об Арагорне…       Леголас, как мог, пытался успокоить старого друга, хотя произошедшее ему и самому не нравилось. Как трепетная девица-аданет грохнуться в обморок без видимой причины. Хорошо хоть, никого кроме Гимли в этот момент рядом не было. А то сразу шум подняли бы.       — Ты должен показаться вашему целителю! — не унимался, тряся почти седой бородой, Гимли. — Нельзя так наплевательски относиться к своему здоровью, будь ты хоть каким бессмертным!       — Гимли, я обещаю тебе, что схожу к лекарю, как только закончим с каналом и плотиной.       — Знаю я твоё «схожу»! — Гимли сердился на друга не на шутку. — Всё, закрывай свои расчётные свитки. Пошли!       — Куда? — Леголас, искренне удивившись, повернулся в кресле, что стояло у рабочего стола, на котором как раз был разложен чертёж, показывающий, как будут проходить каналы от плотины до Итилиэна.       — Куда, куда!!! Куд-куда! — сердито фыркнул Гимли и твёрдо взял Леголаса под локоть. — К лекарю. Я от тебя не отстану, ты меня хорошо знаешь!       Леголас улыбнулся. Редкость, после того как Элессар покинул их. Без верного Гимли, признаться, Леголас не представлял, как бы справился. Да, был отец, но он не мог всё время быть рядом, как и вечно занятый отправкой в Валинор лориэнцев Халдир, как потомки Эомера и Фарамира. А Гимли отчего-то не ушел со своим народом, а поселился рядом с Леголасом в Итилиэне.

***

      — Прошу прощения, светлый князь… — из палат отведенной под лечебницу части дворца вышел добродушный эльда, ростом едва доходивший Леголасу до плеча, за что как раз-таки был любим Гимли. — Чем могу помочь?       — Brannon Бронвег, только прошу вас, пусть всё останется между нами, хорошо? — Леголас протянул руку лекарю, и тот, осторожно пожав изящные пальцы, почтительно кивнул.       Леголас улыбнулся, убрал руку и тут же почувствовал, как стены снова поплыли перед глазами. Гимли подхватил его за локоть.       — Вот именно поэтому мы здесь, — встревоженно буркнул кхузд. — В течении последнего месяца этот упёртый князёк несколько раз терял сознание, а за эту неделю это случилось уже три раза.       — Понимаю, — лекарь нахмурил тонкие брови. — Вот что, brannon Гимли, я осмотрю князя, но это займет немало времени. Пусть его отсутствие для других будет тайной.       Поздним вечером, почти ночью, того же дня Гимли встречал выходящих из покоев Леголаса и лекаря.       — Как только будут новости, я сразу же сообщу, — пообещал тот.

***

      С того дня не один раз сменились Анар и Итиль, и в суматохе последних дней Леголас забыл о том визите. План каналов был утверждён на совете и началось строительство, на котором князь Итилиэна присутствовал лично почти каждый день, часто работая наравне с другими.       Сегодня был важный момент работы — финальные работы требовали напряжения всех сил. Леголас уже собирался покинуть рабочий кабинет, когда brannon Бронвег появился на пороге.       — Прошу прощения, мой князь, мы можем поговорить? — было видно, что целитель чем-то обеспокоен.       — Да, конечно. — Леголас пригласил лекаря присесть в гостевое кресло, сам занял своё.       — Мой князь… — целитель не знал, как начать, и в конце концов просто протянул свиток.       Леголас взял его, развернул, молча изучил и положил на стол. Свиток уже давно свернулся привычной трубкой, а целитель всё терпеливо ждал.       — Сколько? — нарушив затянувшуюся тишину, Леголас внимательно посмотрел на него.       — Не знаю, — вздохнул эльда, потерев подбородок. — Может, год. Может, пять…       Леголас застыл в кресле.       — И я так понимаю, ничего уже не сделать…       — К сожалению, этот яд мне не знаком. Упоминаний о чем-то похожем нет ни в библиотеке Итилиэна, ни в Гондоре. Я лично ездил туда и изучил описание всех известных за три Эпохи ядов. Я даже не знаю, как он проник в ваше тело, мой князь. Могу лишь предположить, что исключительно благодаря способности эльдар к излечению вы до сих пор не ушли в Чертоги. Думаю, человек или гном на вашем месте уже давно бы покинул этот мир. Вы долго держались, а яд подтачивал вас изнутри, и сейчас всё, что можно сделать, просто…       — Продлить отпущенное время, — закончил Леголас.       — Да.       — Вы говорили об этом Гимли?       — Нет, конечно. Это врачебная тайна, и только вы можете её раскрыть.       Леголас поднялся и подошёл к окну, выходящему на внешнюю стену Итилиэна. Из окна рабочих покоев было видно, как каналы подошли вплотную к садам, готовые соединиться с теми, что копали в пределах дворцового комплекса.       — Если я могу чем-то ещё вам помочь… — сочувственно дрогнул голос целителя.       — Спасибо. — Леголас обернулся и, привычно взяв себя в руки, улыбнулся.       Отпустив лекаря, он закрыл за ним дверь и вернулся к окну. У места будущего соединения каналов уже вовсю кипела работа. Странная штука жизнь… Тебе кажется, что она вечная, и ты успеешь всё…

***

      Гимли настойчиво барабанил в дверь. Вышколенные гвардейцы никак не реагировали на то, какое немыслимое превышение дозволенного происходит в личных покоях князя, но старому гному тот многое позволял, чего другие подданные и в мыслях не допускали.       Сам Гимли на охрану у двери Леголаса реагировал сейчас как на каменные колонны во дворце. Вот уже четыре дня Леголас упрямо избегал личных встреч с ним. Ко всему отменил два Совета, у себя никого не принимал, хотя Гимли точно видел, как на Север улетели две почтовые птицы. На традиционных ужинах Леголас уверял, что всё в порядке — в связи с важным этапом строительства каналов было очень много работы, к тому же обнаружились небольшие погрешности в расчетах, и нужно быстро внести изменения. Всё это не нравилось Гимли, и в это утро он был настроен серьёзно поговорить с другом. Кому-то несносный эльф может, и князь, а ему — друг, и он, Гимли, слишком за него волнуется.       Наконец, дверь открылась.       — Ты перебудишь весь Итилиэн.       — Ха-ха, — Гимли решительно вошёл в покои. У одного из стражников рядом с дверьми, кажется, дёрнулся глаз, но Гимли не был уверен, уже захлопнув створку. — Леголас, что происходит?       Гимли задал животрепещущий вопрос и остолбенел. На кровати лежал почти готовый наряд, который эльдар одевали, готовясь по своей воле отправиться в Чертоги.       — Скажи, что я снова всё перепутал в ваших традициях? — сипло откашлялся Гимли, поворачиваясь к Леголасу.       — Не в этот раз… — грустно вздохнул тот и, подойдя к кровати, закрыл покрывалом костюм.       — И эти птицы? — не унимался Гимли. Не видеть причину вдруг сковавшей сердце боли, не значит, не испытывать её. — Ты послал их отцу и…       — Халдиру Лориэнскому… — закончил Леголас. Он подошёл к Гимли и за руку увлек его к дивану. — Я знаю, что ты не отстанешь, и я тебя за это очень люблю, друг мой, — улыбнулся Леголас, а у Гимли вдруг защипало глаза. — Вот.       Гимли молча развернул протянутый свиток. Чем дольше он его читал, тем всё бледнее становилось его смуглое, а под солнцем Итилиэна ещё более загоревшее дочерна лицо.       — Погоди… — он растерянно посмотрел на Леголаса. — Может… может, это ошибка? Даже самые лучшие целители ошибаются!       — Это не ошибка, я чувствую… — Леголас поднялся и подошёл к окну.       — Надо послать ещё птицу! К этому вашему! Как его?! Как это Халдир говорил… Варжья жопа, забыл… Владыке Элронду!       — Целитель проверял свои выводы в библиотеке Гондора, а она самая большая. А Владыка Элронд давно уплыл…       — Варг его дери!!! — взревел кхузд так, что за толстой дверью что-то с грохотом упало. — Да не лекаря, а морготов яд, — чуть не плача, ответил Гимли на молчаливое удивление в глазах Леголаса.       — Последние дни, — кивнул тот и вернулся на диван, — я многое передумал.       — И написал отцу, прося приехать? Попрощаться? — грустно предположил гном.       — Да, — кивнул Леголас. — Я вспомнил всю свою жизнь. Все ошибки, все детские и взрослые глупости. Сколько времени было потрачено бессмысленно. Если отец приедет, то я точно знаю — в этом не будет ни грамма жалости. Я всегда любил его, но почти не говорил об этом. Не хотел тревожить, боялся услышать отказ. Но он нужен мне, сейчас особенно.       Друзья молчали. Наконец Леголас поднялся.       — А пока надо успеть сделать как можно больше. Пойдём. Нас ждёт завтрак и дела.

***

      Итилиэн встретил Трандуила дождём. Последние несколько часов пришлось пробираться по размытой дороге, таким сильным он был. Трандуил почему-то подумал, что это наверняка обрадовало Леголаса. Сын в письмах много писал о своих каналах, горел ими, мечтал, как это преобразит возрождённый из пепла Итилиэн. Но последнее письмо разбудило в сердце Владыки тревогу так же, как ветер сейчас леденил тело, раздувая складки походного плаща.       Но вот они наконец подъехали к замковой стене. Стук молотка, приближающиеся шаги. Стражи почтительно склонили головы, пропуская небольшую кавалькаду.       — Ada… — Леголас искреннее рад.       — Я выдвинулся в путь сразу, и только дождь вынудил нас немного замедлится. — Трандуил подошёл к встречавшему его на нижней ступени лестницы сыну и обнял его.       — Проходи, — тот с улыбкой пропустил его вперёд себя. — Тебе приготовлены лучшие покои. Я прикажу приготовить всё для купальни.       — Всё позже. Сейчас я должен всё услышать от тебя.       Трандуил замер на второй ступени, решительно смотря в глаза сына. Тот замолчал, задумался, а после кивнул в сторону запертых дверей, однако, приказ подогреть воду для долгожданного гостя отдал.       — Я не буду тебе лгать, — начал Леголас, едва двери небольшой каминной залы закрылись за ними. — Мы оба всю жизнь были готовы к этому. Каждый день. Но то была война. А в мирное время я оказался… — Леголас замялся и обернулся к отцу. Как он мог все эти годы так бездарно лишать их обоих такого важного тепла. — Я люблю тебя и хочу быть с тобой, пока… — он замолчал. Оказалось, сказать правду не так-то просто.       — Леголас, — голос Трандуила дрогнул. — Ты о чем?       И опять слова застряли в горле. И так же, как прежде Гимли, Леголас просто протянул отцу свиток.       Трандуил долго смотрел на него, потом положил свиток на невысокий столик.       — Прости, если разочаровал тебя…       — Замолчи, пожалуйста… — прошептал Трандуил и, чуть покачнувшись, опёрся плечом о камин.       — Отец, — Леголас мягко обхватил вмиг поникшие плечи. — Прости… я, наверное, не должен был писать… Как воин, я должен был принять молча свою судьбу и покориться ей.       — Если бы ты не написал, — Трандуил внимательно посмотрел на сына, — Я бы тебя из Чертогов вернул только для того, чтобы высказать всё, что я о тебе думаю, — и вдруг приблизился и крепко обнял своего мальчика. — Я останусь с тобой до конца, понял?       Леголас грустно улыбнулся. Вот оно, счастье — услышать, что отец любит тебя. Пусть и на Пороге…

***

      Халдир смотрел на дождь. Слишком много было их этой осенью. Какое-то странное предчувствие не покидало его все дни, с тех пор, как он получил весточку из далёкого Итилиэна. Леголас писал, что тело его поражено неизвестным ядом, благодарил друга за все и прощался до встречи в Валиноре.       Мысли Халдира прервала горластая птичья трель. Протянув руку, он позволил птице сесть на неё поудобнее и только тогда аккуратно вытащил из футляра на ноге пернатого свиток.       Он скатился по столбу делоня в одно движение, даже не заметив, что разодрал подол туники. Медленно, как во сне, он сделал несколько шагов, опустился на колени посреди ночной поляны и, подняв лицо вверх, вдруг застонал, как смертельно раненый зверь.       Он смотрел в небо, словно хотел там увидеть того, кто был ему больше, чем друг, больше, чем брат, был частью его самого…