Немые вечера

не бечено Джексон всегда приходит с сумерками и всегда приносит с собой яблоки. Их встречи случайны, они не договариваются заранее, не шлют друг другу сообщения и не говорят об этом вне комнаты. Все что происходит, остается только между ними. Иногда Айзек достает приставку, и они весь вечер играют в старые игры, иногда Джексон приносит диски с фильмами, всегда разными. Однажды они смотрели старое черно-белое немое кино и, Айзеку оно понравилось больше всего, это было словно другая реальность, где все выражалось через мимику, и слова были лишними. Они никогда не говорили, Джексон мог помогать ему с домашним заданием, а мог просто лежать и смотреть в окно. Все зависело от его настроения. Айзек не пытался с ним заговорить или подружиться – это все было лишним. Ему нравились их немые вечера, он к ним привык, а ведь все началось с драки. Если подумать, они тогда оба были виноваты, но никто из них не стал бы извиняться перед другим. Дерек выругал их, назвал безмозглыми щенками и не пускал на тренировки неделю, хотя Уиттмор в его стае не был. Джексон появился у порога его дома через три дня после происшествия с наглой ухмылкой и яблоками. И даже тогда он, не объясняя, просто потеснил хозяина и зашел внутрь. С того вечера все и повелось. Уиттмор приходил сам, иногда пропадая на неделю или месяц, но приходил и вечно приносил яблоки, хотя Айзек теперь всегда покупал их в магазине. Если сейчас спросить Айзека, что он думает о Джексоне, то Лейхи бы не смог ответить на вопрос. Теперь он не считал парня заносчивым засранцем, Уиттмор, конечно, был задницей, но терпимой. Они смогли бы быть друзьями, если бы захотели, но им не нужна была дружба, для нее они были слишком разными. Айзек не спрашивает, почему Джексон с таким упорством каждый раз приходит, он мог с легкостью проводить эти вечера с Дэнни или Лидией, а Уиттмор не интересуется, почему он не выгонит его, или просто однажды не откроет двери. Наверное, им обоим нравятся эти немые вечера. Лейхи слишком быстро привык к присутствию чужого рядом. Джексон был омегой, а он бетой Дерека, и это не мешало им до сегодняшнего вечера. Уиттмор появился с бутылкой виски, и от него явно пахло алкоголем, эта ситуация не вписывалась в сценарий их вечеров. Окончательно Лейхи удостоверился в своих мыслях, когда Джексон заговорил. - Впустишь или так и будешь изображать статуэтку? – Он недоволен и зол, от него пахнет раздражением и яростью. - Чего тебе нужно? – Айзек продолжает стоять в дверях, не давая возможности оборотню пройти в его дом. - Поговорить, - он прикладывается к бутылке, делая три больших глотка, - просто поговорить. - Почему в таком состоянии? - Ты ведешь себя как капризная домохозяйка, - Джексон криво улыбается, - где твой фартук? Лейхи хмыкает и идет в комнату, где они обычно проводят время, Уиттмор появляется через минуту, неся в руках яблоки из холодильника. Он усаживается на пол рядом с диваном и откусывает от импровизированной закуси и сразу же ее запивает. - Почему ты в стае? - Дерек помогает мне и учит себя контролировать, - Айзек отбирает у него бутылку и делает глоток, - нам одной не хватит. - В машине еще есть, ты ведь можешь и сам справиться, у тебя уже есть якорь. - Я не хочу, мне так лучше. - Ты слабак, Айзек, просто слабак, - Джексон тянется за следующим яблоком, с удовольствием наблюдая, как от ярости у Лейхи трясется губа, он явно желает обнажить зубы и показать, кто в доме хозяин. - Ты не лучше, Джексон, ты боишься, что стая тебя просто не примет и завидуешь. Они вновь сцепляются, ломают столик и разбивают две вазы. У Джексона три глубоких царапины на груди, у Айзека располосована рука от локтя до предплечья. Они скалятся, уже обращенные рычат, желая запугать противника, их глаза горят, словно колдовской огонь – голубой и золотистый. Их захватывает азарт и желание победить противника, перед этими чувствами меркнут остальные, их не волнует, что они могут убить друг друга, сейчас важнее всего одолеть другого оборотня. Джексон вонзает свои когти в правый бок Лейхи, слегка тянет пальцы, расширяя рану сильнее, Айзек рычит от боли, изворачивается и кусает противника за плечо так, что слышится треск, и теперь черед его противника кричать от разрастающейся боли. Уиттмор оборачивается и хватается за плечо. Он держится за укушенное место и внимательно разглядывает одноклассника, Айзек тяжело дышит, снимает футболку и прижимает ее к своему боку, останавливая кровь. Его волосы растрепались, а взгляд шальной, сейчас он мало напоминает кудрявого помощника купидона. Такого Лейхи ему хочется целовать, сейчас он живой, такой, каким был бы, если бы не его отец. Джексон тянет руку и осторожно прикасается к расцарапанной скуле парня, очерчивает пальцами линию щеки. Айзек смотрит с недоверием, не понимая, что вновь взбрело в не совсем здоровую голову Уиттмора, а тот цепко хватает его за подбородок и целует. Кусает человеческими зубами нижнюю губу не давая шанса вырваться из своей хватки. Айзек сдается под напором и начинает отвечать, желая перехватить инициативу и ведущую роль. В их поцелуе нет нежности, одна лишь страсть и ярость, упоительный коктейль этих эмоций заставляет забыться и следовать желанию. Джексон с силой сжимает пальцы на его соске и Айзек стонет, прерывая поцелуй. - Ты стонешь как сучка. - А ты ведешь себя как сучка, - Айзек толкает его на диван, - слишком похотливая сучка. Джексон рычит и, несмотря на боль в пострадавшем плече, подминает его под себя, сжимает руку на горле и вновь угрожающе рычит, на что Айзек отвечает хриплым смехом. - Я сильнее тебя, и ты это знаешь, - его глаза вспыхивают золотым, - ибо у меня есть стая. - Стая? Кучка подростков и Альфа, который в себе разобраться не может, - Джексон хрипло смеется. - Стая – это больше чем семья, больше чем любовь, это единый организм, живущий вне времени, для одного себя. Вот что для меня стая, - Айзек не делает попыток вырваться или скинуть руку Джексона просто смотрит насмешливо и не отводит взгляда, а тот с любопытством его рассматривает. - Это все конечно мило, но меня сейчас интересует другой вопрос. Продолжать начатое дело или трахнуть тебя в следующий раз? – Джексон проводит рукой по груди парня и ведет пальцами вниз к пупку. - Ты точно сучка, Уиттмор, раз начал заканчивай, а не заводи разговоры, - Айзек провокационно выгибается и трется пахом о его бедро, - иначе тебя трахну я! Джексон удивленно приподнимает брови, но послушно выполняет его просьбу, скидывает свитер, расстегивает свои штаны и, вместе с бельем, стягивает их до колен, потом помогает Айзеку избавиться от одежды. И вновь поцелуи: голодные, страстные, яростные, грубые, горячие и болезненные, но ни один не желает уступать другому. Джексон водит руками по груди, плечам, касается, везде, куда дотягивается и от нахлынувших чувств ему сложно контролировать трансформацию, иногда когти оставляют на коже Айзека мелкие царапины. В отместку Лейхи кусает его за шею, не забывая впрочем, что плечо еще может быть поврежденным, кости срастаются медленнее, чем мышцы. Джексон надавливает большим пальцем на головку его члена и проводит по всей длине, довольно вслушиваясь в протяжные стоны Айзека, улыбается, смотря на то, как пошло сейчас выглядит Лейхи, ну прям звезда порнофильма. Парень под ним трясется от слишком ярких ощущений, тянет к себе, целует, трется пахом о пах и стонет, да так что от одного этого звука можно кончить. Айзек хнычет беспомощно, когда горячая ладонь Джексона обхватывает оба члена и начинает двигаться. Уиттмор едва сдерживается, чтобы не прокусить до крови открытую шею партнера. Он двигает рукой размашисто и резко, желая поскорее достигнуть пика и наконец, избавиться от тугой пружины, что будто натянулась в нем. Джексон рычит, когда Айзек пытается перехватить инициативу и стонет, наблюдая, как лихорадочно блестят глаза у Лейхи или как он облизывает искусанные губы. Это выглядит слишком вызывающе, слишком пошло. Еще несколько грубоватых движений и они кончают, Айзек кричит и жмурится, а потом словно марионетка, которой вмиг отрезали нити, падает на диван, успевая при этом спихнуть на бок Джексона. - И все равно Айзек ты стонешь как сучка, - Уиттмор тянется за чудом уцелевшей бутылкой виски и понимает, что ему будет не хватать немых вечеров, но проводить время таким способом оказалось в разы приятнее.