Растоптанные ростки доверия. Сломанная эмпатия.

И Айзава просто ушёл. Как трус, каковым он и является. Оставив свой класс продолжать осмыслять информацию, а Ииду продолжать биться в истерике на полу. За ним нужно будет следить... Ему уже удалось незаметно подойди к Шоте и схватить. А Айзава просто не хочет стать новым Пятном в глазах студента. Он клянётся, что не удивится, если Иида однажды выловит его в тёмном переулке и вызовет на дуэль. Не то, чтобы Сотриголова мог проиграть кому-то столь неопытному. Учительское общежитие было совсем рядом. Не больше трёх минут ходьбы. Оповестить учителей должен был Всемогущий. Конечно, некоторые из них даже не знали о том, что Мидория был под подозрением. Кто-то знал и отстаивал правоту предположения, кто-то держался обособленно. И снова никого, кто заступился бы за Мидорию. Дождь лил, как из ведра. Но ему было всё равно. Он любил дождь. Может, он хоть немного смоет кровь с его рук. (Она никогда не стерётся.) Зайдя в здание, Айзава сразу заметил, как всё странно. Кто-то был у себя в комнате и делал бог весть что. Кто-то смиренно сидел на диване в гостиной. Кто-то просто стоял посреди комнаты. А в роли буйного у нас здесь... Хизаши. — What the fucking hell?! Like, how we can be so blind and stupid at the same time! I knew about all this shit and do NOTHING to help him... I hate you'all! I HATE MYSELF SO HELLA STRANGE— Отлично, он, как впрочем и обычно, перешёл на английский, чтобы выговориться. Но есть одна маленькая проблема. Он всё ещё в некоторых моментах теряет контроль над причудой, и ещё немного и стёкла в окнах могут вылететь на свалку. А ведь они пуленепробиваемые. Это красноречиво говорит о том, что Мик думает об этой ситуации. Вот почему он активирует стирание. Никаких иных причин. Всё, что делает Мик в ответ, это продолжает хрепеть и проклинать этот мир.

***

Прошло пол часа с тех пор, как Айзава сказал классу А. Все они так или иначе вернулись в реальность. Даже Иида прекратил бессмысленное битьё своей черепушки об пол. Студенты держались кучнее, чтобы... Чтобы что? Киришима заговорил первым. — Итак, мы облажались. Мина решила продолжить. — Сильно. Типа, мы буквально сначала избегали его, а потом пассивно издевались над ним... Оджиро: — И в итоге на это не оказалось причины. Цую была совершенно разбита, но если она ужасный друг, это ещё не значит что она собирается лгать. — Он ненавидит нас, риббит. Тогда вмешалась Джиро: — Что мы собираемся с этим делать? Если мы продолжим просто стоять это ничего не исправит! Но Цую была честна: — Вы, ребята, не понимаете, что значит ненависть... С тем же успехом мы можем стоять дальше, если мы что-то предпримем... Это сделает хуже. — И что теперь? Мы теперь должны как ублюдки отпустить это? — Кири начинал злиться. — Я не знаю. Если мы ничего не сделаем, то также может стать хуже. Так что в любом случае всё может быть хуже. Я не имею понятия, что делать! Иида просто думал. Сначала я убью Незу, Айзаву и возможно ещё пару «сенсеев», а затем покончу с собой. Было бы трусливо с моей стороны таким образом избежать встречи с Мидорией? Лучше я застрелюсь нахуй, чем посмотрю ему в глаза. Яойрозу только вздрогнула от подобного заявления. — Иида, я понимаю, что ты чувствуешь, но как от старосты класса ожидается, что ты будешь следить за своей речью. Он сказал это вслух?! Прекрасно! В ответ Тенья только усмехнулся. — Яойрозу, тебя сейчас серьезно так волнует, какие слова я использую? Девушка отвела взгляд, очевидно, какой смысл он заложил в это предложение. В самом деле, этикет может катится к чёрту. Он не помог ему быть ответственным человеком, умным, достойным. Всё что этот этикет сделал — помог выглядить правильным. Но действия всегда важнее слов. Поэтому с этого момента он клянётся тратить силы не на «правильный» язык, а на правильные поступки. Чтобы никогда больше так сильно не провалиться. Иида обязательно извинится перед Мидорией... Может Тенья и не достоин прощения, но Изуку чертовски заслужил извинений. Но как бы не было слишком поздно.

***

Мидория Изуку прибыл в старшую школу ЮЭЙ. «Я здесь,» — не беззлобно бросил он. Но огромные здания не могли ответить ему.