Care

Риллиан. Красивое имя. Звучит сильно, гордо, знатно; имя, подходящее для истинных королев. Риллиан. Кто бы не назвал эту чертовку, он явно ей польстил. Сейчас эта самая Риллиан ошивается у Шэдоухарт за спиной и нервирует, нервирует, нервирует — своими шагами, шуршащими по сухой земле, своим хвостом, смахивающим пыль в разные стороны, своим веселеньким напевом, которым она убивает время ожидания бинтов, и своей дурацкой рукой, которой эти бинты и требуются. Даже у всех богов вместе взятых не хватит благословений, чтобы излечить эту несносную тифлю, калечащую себя по беспросветной глупости. — Ну, что там? — наконец-то не выдерживает эта самая Риллиан. Шэдоухарт со вздохом извлекает бинты и с неохотой оборачивается в сторону своей подруги. Названная подруга хлопает своими, чтоб их, притягательными глазами, гордо уперев руки в боки. Интересно, Риллиан знает, насколько завораживают ее мистические черно-голубые глаза? Как затмение синего солнца. Правда, без единой умной мысли в них. А Астариону они нравятся?.. — Ну, что уставилась? — фыркает жрица. — Садись давай, или ты приглашения ждешь? Риллиан фырчит и хихикает, садится рядом, вильнув хвостом и с вызовом смотрит на Шэдоухарт, пока та изучает взглядом ее изувеченную руку, стыдя Шар своим неумением спрятать беспокойство в глазах. — А ты обо мне волну-у-уешься, — урчит тифля, насмешливо улыбнувшись. Шэдоухарт хмурится. — В твоих мечтах может быть и волнуюсь, — хмыкает она. Ее осторожные ловкие пальцы оборачивают руку Риллиан в жесткую ткань. Но даже сквозь нее тифлина ощущает живое тепло Шэдоухарт. Ее хвост лениво извивается за спиной. — Если нет, то перестань меня лечить, и я, вон, с Астарионом пойду побеседую. — говорит Риллиан и высокомерно задирает голову. Шэдоухарт мягко ее останавливает, когда она собирается показательно встать и двинуться прочь. Рука, придержавшая за локоть, будто ненавязчиво просит сесть на место, остаться. — …А где, кстати, Астарион? — каким-то нетипично злым голосом спрашивает Шэдоухарт. — Что-то ты не к нему идешь каждую стоянку. Серьезно, Риллиан, мне уже начинает казаться, что ты специально позволяешь себя задеть в бою, чтобы провести время со мной. Тут уже настала очередь Риллиан хмыкать. Она продевает голову в свою свежую повязку и хитро улыбается. — Думай, что хочешь, — говорит она и направляется прочь, виляя хвостом. У нее есть Шэдоухарт и ей не страшны никакие раны. Она движется к Астариону и воздух вокруг будто становится токсичнее, стоит им обоим открыть свои рты. Шэдоухарт может вылечить любую рану, кроме безнадежной глупости.