Она его спасение

Почти 100 лет минуло с той поры, как войско крестоносцев захватило Иерусалим. Европа стонет под гнетом насилия и нищеты. Бароны и бедняки стремятся в Святую Землю в поисках удачи и надежды на спасение. Рыцарь возвращается домой, чтобы встретиться со своим сыном. Франция, 1184 год. На перекрестке дорог стояло трое мужчин, телега, а на земле лежало, завернутое в белую материю тело. Погода была просто ужасная, дул сильный холодный ветер, да еще и со снегом. Внезапный порыв ветра открыл лицо покойного, а точнее покойной. Это была молодая девушка, которая покончила жизнь самоубийством, спустя некоторое время после рождения мертвого ребенка. — Самоубийца забыла о кресте на своей шее и будет похоронена на перекрестке дорог. Объясните мне, в чем логика? Отец? — спросил одни из могильщиков, смотря на труп. Недалеко от него на камне сидел священник. Тот поднялся и подошел поближе. — Что? Дьявол весьма практичен. Будь она ведьмой, он бы не стал так стараться. Что ты знаешь о логике? — У меня есть уши, Отец. Хотя одно из них пробито. Кроме этого, я всегда верил в правосудие. Вы обманываетесь. — посмотрев на священника, произнес мужчина. — Помолчи. Иди копать. — сказал Отец и кивнул на могилу. После он подошел к телу и закрыв его плащом, посмотрел на серебряный крестик, который висел на шее мертвой. Чуть поколебавшись, он сорвал украшение и спрятал. Вдруг послышалось ржание и гулкий топот копыт. Все трое оторвались от дела и посмотрели туда, откуда доносился звук. — Крестоносцы. — еле слышно пробормотал мужчина. — Освободите дорогу! — крикнул человек в рыцарском обмундировании. Священник кинул взгляд на подопечных и сказал чтобы те убрали телегу. Приказ был немедленно исполнен. Вся процессия проехала мимо них и последний всадник позвал рыцаря: — Сквайр… — Я! — отозвался мужчина и подъехал к своему господину. Тот дал ему несколько золотых монет и кивнул на могильщиков со священником. Рыцарь подъехал обратно и кинул монеты, при этом сказав: — Это на похороны, от моего господина. И на мессу, за упокой ее души. Священник поклонился и провел мужчину взглядом, пока тот не исчез из поля зрения. Могильщики взяли труп и было уже хотели класть его в яму, как тут Отец сказал: — Стой… Ты что, забыл? — и после посмотрел на топор, а потом на мертвую. — Она была женой твоего брата. — ответил первый. — Она была самоубийцей. Отсеки ей голову. И топор верни. — крикнул он в спешке и укутавшись в плащ, побежал за конной процессией.

***

— Знакомые места? — спросил Госпитальер у ехавшего рядом мужчины. А это был Готфрид Ибелинский — отец Балиона. — Я здесь долго жил. Тут должны проживать дочь моего друга и мой сын. Он не знает, что у него есть я, да и девочка, хотя давно уже красивая девушка, не знает своего отца и кто он такой. Хочу наверстать упущенное. И помочь им обоим. — ответил он другу.

***

— А твой брат? Ты говорил с ним? — спросил священник у сводного брата Балиона. — К чему? Он все еще под арестом. — ответил ему он. — Твой брат в ответе за грех жены, как и я. — У меня иное мнение, милорд. — уклончиво сказал мужчина. — Похороны были…? — решив, сменить тему, задал вопрос Отец. — Да. — Надеюсь, вы не отрубили ей голову? — последовал следующий вопрос. — Нет. — этот ответ был ложью. — Хорошо. Закон подчас слишком жесток. Я спрашиваю себя «Поступил бы так Христос?» Христиане часто творят то, что не одобряет Христос. Ты должен освободить брата. Он нужен нам. — В моего брата вселился дьявол и мы должны проверить его. — Твой брат так же безумен, как и ты. Он убит горем. Без твоего брата я не смогу закончить храм. Отпусти его. И отдай ему это, и передай, что я молюсь за него. — сказал священник и на последних словах сжал руку сводного брата Балиона в кулак, где лежали золотые монеты. Чуть улыбнувшись, мужчина кивнул. На этом их разговор был закончен.

***

— Ты нужен епископу. Освободи его. — обратился священник к стоящему Балиону, а после к начальнику тюрьмы. — На колени. Это не небеса, ты на земле, а она полна страданий. — освобождая парня, приговаривал начальник. Выйдя на свободу, молодой человек мог наконец-то вдохнуть свежий воздух полной грудью. Погладив пса, крутящегося возле ног, Балион направился к себе домой. — Не повреди себе руки. Ты нам еще нужен. — крикнул ему вслед начальник тюрьмы.

***

Придя домой, Балиона ждала девушка, которая сидела за столом и перебирала травы. Увидев того кто пришел, она оторвалась от своего дела и подскочив с места, подбежала, крепко его обняв. Балион ответил ей тем же. — Они освободили тебя? Ты больше не под арестом? — оторвавшись от него, спросила девушка с надеждой. — Да, Ясемин. Я теперь свободен. Меня выпустили по просьбе епископа. — Ну вот и хорошо. Ты садись, поешь. А потом можем пойти в кузню. — Как вы тут без меня справлялись? Заказы были? — Не было, но я выковала для себя меч. Пока ты…пока ты отсутствовал. — Ясемин, я не раз повторял и повторюсь ещё раз, не женское это дело, мечом махать да сражаться. Ты… — Ты как никто другой знаешь, что я лучше всех с оружием управляюсь. Я единственная кто может исцелить от любой болезни, за что конечно меня прозвали ведьмой и… — собирая разобранные травы по букетикам и складывая их в холщовый мешочек, говорила девушка. — И чуть не сожгли. Помню. — Ладно, потом продолжим. Ты доедай, жду тебя на улице. — сказала Ясемин и накинув теплую одежду, собралась выйти из дома. — Стой… — остановил ее на пол пути голос Балиона. — Я хочу навестить могилу жены. — Хорошо, я пойду за священником. — произнесла девушка и вышла.

***

— Как Иерусалим? — спросил старший брат Готфрида у Госпитальера. — Иерусалим? В опасности, милорд. Как всегда. — ответил мужчина. — Мы противостоим сарацинам вот уже 100 лет. — продолжил старший брат. — Сарацины, как вы их называете, объединили Египет, Сирию и всю Аравию. Сарацины очень сильны. — проговорил Госпитальер. — Саладин — король. — вставил свое слово племянник старшего брата. — Саладин должен когда-нибудь проиграть. — Превосходно. — произнес Госпитальер, смотря на серебряные кубки. — Почему ты не пьешь? Рыцарь должен быть рыцарем, а монах — монахом. — Брат… — И совместить их невозможно. Может быть я слишком стар, у меня есть кузнец, лучший мастер. То есть был. — Он сын кузнеца, которого я помню с юных лет? Также там есть девушка лекарь? — Балион — старший. Его ребенок умер. Жена сильно страдала, она никого не слушала и на конец убила себя. Такое случается. Да в деревне есть прекрасный лекарь, который может излечить любую болезнь. А почему ты спросил? — поинтересовался старший брат. — Это не важно. — бодро заявил Годфрид и встав из-за стола, прошел к окну. — Прошло целых 26 лет с тех пор, как мой брат стал крестоносцем. И теперь он вернулся бароном царства Иерусалимского. А что останется младшему брату? Его единственный наследник я, потом ты. — посмотрев на ушедшего брата, произнес мужчина и после обратился к племяннику. — Благодарю Небо за такого дядю. — улыбнувшись, сказал парень.

***

Троица пришла на место захоронения. Священник (сводный брат Балиона) заговорил: — Её могила здесь. Или там? Я боюсь, я не могу назвать точное место. Меня не было на похоронах. Назови меня лжецом. У тебя есть причина. Тут он начал ударять парня по щеке. — Прекратите сейчас же! — приказным тоном сказал девушка и в миг перехватила руку мужчины. Тот с презрением посмотрел на нее и выдернул руку из ее хватки. — Ты никогда не отвечаешь ударом на удар. Ты всегда подставляешь другую щеку. А еще прячешься за спиной у женщины и ведьмы. — последние слова он проговорил сквозь зубы и укутавшись в плащ, убежал в деревню. — Не слушай его, Балион. Он глупец, раз не понимает твоего горя. — прошептала Ясемин и присев рядом с другом, обняла его за плечо. Парень кивнул и невидящим взглядом уставился в землю, сжимая в руке холодный снег.

***

По возвращению, Балион собрал в корзинку все то, что могло напоминать ему о погибшей супруге. Зайдя в кузню, где уже была девушка и его подмастерье, парень кинул корзинку в огонь, что начал быстро пожирать вещи. Покончив с этим, Балиан сказал: — Мы будем работать. Работа быстро закипела. Молот стучал об наковальню, слышался звон отбиваемого железа, шипение раскаленного метала, когда его опускали в ледяную воду. Так продолжалось, пока молодые люди не услышали голоса людей, ржание лошадей и топот копыт. Ясемин вместе с Балианом вышла посмотреть, кого к ним принесло. Это были рыцари, что приехали из храма, стоящего на холме. Рядом с ними бежал тот самый священник, что показывал могилу. — Дайте проехать лошадям. — Вот они. Вот они. — указывая на девушку и парня с воодушевлением приговаривал с.б.Б. — Ты кузнец, а девушка что рядом с тобой лекарь? Как говорит Ваш господин, а это священник. Священник тихо прошептал: «Какой же это лекарь, ведьма она.» — Я соболезную твоему горю и скорблю вместе с тобой. Я молюсь о твоей покойной жене и ребенке. Надо подковать коней, осмотреть войнов. И поесть бы. Мы заплатим. Девушка кивнула юноше, стоящему рядом и тот убежал за едой. — Они согласны. Разгрузив свою лошадь, Годфрид прошелся по мастерской и остановился, увидев знакомый домик, который был давным давно заброшен. Тут к нему подошел друг и сказал: — Ты спрашивал меня про кузнеца. Его зовут Балиан, но знай, у него горе. Это его жену хоронили на распутье. Их чадо умерло и она наложила на себя руки. — Ты все-таки настаиваешь не своем совете? — хриплым голосом проговорил Годфрид. — Да, господин. Тем временем, Балиан благодаря помощи Ясемин смог быстро подковать всех лошадей, После чего девушка пошла осматривать приезжих «гостей». Один рыцарь спросил: — Что ты сказать? — и указал на вырезанную надпись на балке, держащую крышу. — «Что толку, что не можешь сделать мир лучше.» — ответил ему Балион. Тут к ним подошла Ясемин. Она посмотрела на мужчин и сказала: — Умирающих нет, все живы и здоровы. Те у кого есть ранения, они не большие, то в скором времени заживут. Я наложила повязки, никто против не был. — Хорошо. — произнес тот же рыцарь. — Этот священник назвал тебя ведьмой. Почему? — Может и ведьма, а может и нет. То что я делаю, это мой дар от рождения. Я могу вылечить любую болезнь, независимо от степени ее тяжести. — Ну тогда тебя нельзя так называть, ты спасительница, посланница Божья. — Благодарю. — произнесла девушка, чуть улыбнувшись.

***

— Он сделал отличные орудия для осады. Он создал большие машины для метания огромных камней. Он замечательно работает с серебром. Он будет один из немногих у вас, кто нужен больше живым, чем мертвым. — говорил с.б.Б — Помолчи. — похоже кому-то надоела болтовня священника. — Вам обоим воевать приходилось? — Всадниками. И в качестве механика, а она… — Я обосновалась в госпитале. Но тоже приходилось воевать. — сказал Ясемин. — Против кого и за кого вы сражались? — За одного лорда против другого, по причине, которую уже не вспомнить. — Теперь игра интереснее. Один Бог против другого. — Я говорил ему об этом.

***

— Оставьте нас втроем… — произнес подошедший Годфрид и мотнул головой, в знак того, чтобы все ушли.